ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ: ХОРОШО
Он позвонил в среду.
Аня сидела за монитором в серверной — пальцы замёрзли, кофе остыл, Джонни что-то объяснял Ли Санхёну в соседнем углу — когда телефон завибрировал на столе.
Юн Со-Джун🩷
Она взяла трубку.
— Аня.
Один слог. Её имя. Его голос.
Она сразу почувствовала как что-то внутри сделало то движение которое она запрещала ему делать уже несколько месяцев.
— Да, — сказала она.
— Это Со-Джун.
— Я знаю.
Пауза.
— Агентство хочет чтобы я дал показания по нападению, — сказал он. — Мне сказали что ты в группе которая ведёт дело.
— Да.
— Значит ты будешь на допросе?
— Вероятно, — сказала она осторожно.
— Хорошо.
Пауза.
Слишком длинная для делового звонка.
— Со-Джун, — сказала она.
— Мм.
— Это единственный повод по которому ты звонил?
Пауза.
Чуть короче.
— Нет, — сказал он.
Аня смотрела в монитор — на строки кода которые перестала видеть три секунды назад.
— Как плечо? — спросила она.
— Лучше. — Она услышала как он улыбнулся. — Ты спрашиваешь про плечо.
— Я спрашиваю про плечо.
— Не про то какими были остальные причины моего звонка?
— Со-Джун.
— Аня.
Она закрыла глаза на секунду.
Джонни в углу что-то сказал Ли Санхёну — оба засмеялись над чем-то своим.
— Я работаю, — сказала она.
— Я знаю. Я не задержу. — Пауза. — Ужин сегодня вечером?
Вот оно.
Просто. Прямо. Без обходных путей.
Она думала о том что надо сказать нет.
Что есть протокол и есть здравый смысл и есть три месяца которые она потратила на то чтобы научиться не думать о нём — почти научиться — и один ужин разрушит всё это.
— Хорошо, — сказала она.
Пауза.
— Хорошо, — повторил он — тем же словом, другой интонацией.
Она убрала телефон.
Уставилась в монитор.
Джонни повернулся к ней от своего стола.
— Всё нормально?
— Да.
— У тебя лицо как у человека который только что сделал что-то умное и глупое одновременно.
— Джонни.
— Просто наблюдение.
— Работай.
— Работаю, работаю.
Он отвернулся.
Аня смотрела в код.
Что я делала? Ах, да.. О нет, что я только что сделала.
В другом конце города Со-Джун убрал телефон в карман и сидел неподвижно несколько секунд.
Потом взял кофе.
Отпил.
За окном съёмочный павильон жил своей шумной жизнью — ассистенты с рациями, осветители, кто-то тащил декорацию через весь зал.
Минхо появился рядом с видом человека который ничего не спрашивает.
— Она согласилась, — сказал Со-Джун.
Минхо кивнул.
— Ты улыбаешься, — заметил Со-Джун.
— Нет.
— Минхо.
— Я профессионально нейтрален.
Со-Джун посмотрел на него.
— С каких пор?
— С сегодняшнего утра. — Минхо отпил из своей кружки. — Ресторан в Самчхондоне хорошо? Там тихо.
— Ты уже выбрал место?
— Я оптимистично настроен.
Со-Джун закрыл глаза и улыбнулся.
Кажется он тоже.
Потому что внутри — впервые за долгое время — было что-то похожее на лёгкость.
Не счастье, не уверенность в исходе.
Просто лёгкость.
То ощущение когда перестаёшь бороться с чем-то и просто идёшь туда куда ведёт.
Он три месяца дышал через раз.
Сегодня — нет.
Ресторан в Самчхондоне был тем, что Аня мысленно назвала намеренно красивым — тихий переулок, деревянные фасады, внутри запах имбиря и соевого соуса, мягкий свет и столики достаточно далеко друг от друга чтобы разговор оставался своим.
Они пришли одновременно — случайно, с разных сторон переулка.
Увидели друг друга у входа.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Пауза.
Они смотрели друг на друга секунду — с той осторожностью с которой смотрят на что-то хрупкое которое уже один раз уронили.
— Рассечения совсем не видно, — сказала она.
— Пластырь убрал вчера.
— Хорошо.
Они вошли.
Разговор за ужином шёл не так как она ожидала.
Она ожидала напряжения. Пауз которые нужно заполнять. Осторожных слов выверенных перед тем как произнести.
Вместо этого — он спросил про работу. Не про дело, про работу вообще — как она стала заниматься тем чем занимается, как это выглядит изнутри когда находишь то что искал. Она отвечала — сначала коротко, потом больше, потому что вопросы были настоящими и она чувствовала это.
Она спросила про съёмки. Он рассказал — про режиссёра с которым работает сейчас, про сцену которую переснимали восемь раз не потому что было плохо а потому что хотелось лучше, про то что в какой-то момент возникает чувство как будто перестаёшь играть.
— Это лучший момент, — сказал он. — Когда перестаёшь думать что делаешь и просто делаешь.
Аня смотрела на него.
— У меня так же, — сказала она. — Когда входишь в состояние — всё остальное исчезает. Только задача и ты.
— Поток, — сказал он.
— Да.
— Мне кажется ты в этом состоянии большую часть жизни.
— Мне казалось что это хорошо.
— А теперь?
Она помолчала.
— Теперь не уверена.
Он смотрел на неё — тем своим взглядом который она так и не научилась выдерживать спокойно, тем в котором было слишком много внимания и слишком мало дистанции.
— Аня.
— Мм.
— Я рад что ты здесь.
Просто.
Без украшений.
Она смотрела на свои руки.
— Я напугана, — сказала она.
Это вышло само — раньше чем она успела решить говорить или нет. Тихо, почти себе.
Он не ответил сразу.
— Знаю, — сказал он наконец.
— И тебя это не останавливает?
— Нет.
— Почему?
Он думал секунду.
— Потому что я тоже боялся, — сказал он. — Долго. И понял что страх это плохой советчик в таких вещах.
Аня смотрела на него.
— В каких таких?
Он встретил её взгляд.
— В важных, — сказал он просто.
Она отвела глаза первой.
Посмотрела в окно на тихий самчхондонский переулок — на фонари, на кошку на подоконнике, на двух людей идущих мимо под одним зонтом.
— Со-Джун, — сказала она.
— Мм.
— Не торопи меня.
— Я не тороплю.
— Ты говоришь важные вещи и смотришь вот так.
— Как?
— Ты знаешь как.
Пауза.
Потом — уголок его рта.
— Хорошо, — сказал он. — Не буду торопить.
— Спасибо.
— Но и ждать вечно не буду.
Она посмотрела на него.
Он смотрел обратно — спокойно, без давления, с той уверенностью которая не требует подтверждения.
— Это тоже честно, — сказала она наконец.
Они вышли из ресторана около десяти.
Переулок был тихим — фонари, брусчатка, запах весеннего Сеула который отличался от зимнего примерно так же как живое отличается от спящего.
Они шли рядом.
Не держась за руки.
На расстоянии которое было на несколько сантиметров меньше чем требует вежливость.
— Завтра показания, — сказала она.
— Знаю.
— Там будет Со Юль.
— И?
— Она непростой человек.
— Я справляюсь с непростыми людьми.
— Со-Джун, она думает что я нарушаю протокол. Что моя объективность под вопросом.
Он посмотрел на неё.
— Она права?
Аня помолчала.
— Частично, — сказала она честно.
— Тогда ты тоже справишься.
— Ты очень уверен в чужих людях.
— Я уверен в тебе.
Она остановилась.
Он остановился тоже.
Смотрели друг на друга на тихом самчхондонском переулке.
— Со-Джун.
— Аня.
— Это сложно.
— Знаю.
— Очень сложно.
— Знаю.
— И ты всё равно?
— Всё равно, — сказал он.
Просто.
Окончательно.
Она смотрела на него.
На это лицо — спокойное, открытое, в нем читалась уверенность которую она видела впервые и которая пугала её потому что была настоящей.
— Хорошо, — сказала она наконец.
— Хорошо?
— Я не говорю что всё просто. Я говорю — хорошо.
Он кивнул.
Медленно.
Как кивают когда получают именно то что нужно — не всё что хотелось бы, но достаточно.
— Я провожу тебя до такси, — сказал он.
— Не нужно.
— Аня.
— Хорошо.
Они пошли дальше.
Рядом.
На несколько сантиметров ближе чем раньше.
В отеле она легла и уставилась в потолок.
Сеул светился за окном.
Она думала о том что сказала хорошо. Что это значило и чего не значило. О том что он смотрел на неё так — спокойно, уверенно, без давления — и это ее пугало. Потому что с давлением она умела справляться. А с терпением — нет.
Она три месяца строила стены.
Хорошие стены.
Надёжные.
И сейчас лежала и думала что они всё ещё стоят — но уже не защищают. Просто стоят. Как декорация из фильма который закончился.
Телефон завибрировал.
Сообщение.
«Спокойной ночи.»
Два слова.
Она смотрела на них.
Потом написала:
«Спокойной ночи.»
Убрала телефон.
Закрыла глаза.
И впервые за несколько месяцев уснула без того чтобы запрещать себе что-нибудь думать.
В штабе на следующее утро Со Юль поставила перед Аней кружку кофе.
Без слова.
Аня посмотрела на кружку.
Потом на Со Юль.
— Что это?
— Кофе.
— Я вижу что кофе. Зачем?
Со Юль уже шла обратно к своему монитору.
— Потому что вы выглядите как человек который наконец поспал нормально, — сказала она не оборачиваясь. — Это заслуживает кофе.
Аня смотрела ей вслед.
Потом на кружку.
Наконец взяла её.
«Она ведь не отравлена» на секунду пронеслось в голове.
Аня улыбнулась.
Джонни за своим столом смотрел в монитор с тем выражением человека который всё видел и ничего не скажет.
Аня отпила кофе.
Он был хорошим.