Safe Mode (Безопасный режим)

Телефон зазвонил в восемь вечера.

Со-Джун не слышал его.

Он спал.

Не просто дремал после тяжёлого дня — спал так, как спят люди, которых организм наконец заставил остановиться.

Последние недели слились в одну длинную полосу недосыпа, съёмок, тревоги и постоянного напряжения. Вчерашняя ночь просто поставила точку.

Поэтому звонок остался без ответа.

И сообщение тоже.

И ещё одно.

И несколько пропущенных вызовов от Минхо.

За окном медленно темнело.
Сеул жил своей жизнью.

Со-Джун спал почти двенадцать часов.
Проснулся он только вечером.
Некоторое время просто лежал, глядя в потолок.
Плечо ныло.
Голова была тяжёлой.
Когда он поднял руку к виску, пальцы нащупали пластырь.

Тогда память вернулась окончательно.

Серпантин.
Фары.
Удар.
Асфальт.
Кровь, стекающая по щеке.
Полицейские.
Больница.

Он медленно сел.

Телефон лежал на тумбочке.
Экран был забит уведомлениями.
Сообщения от агентства.
От режиссёра.
От менеджера.
От Минхо.
Последнее выглядело коротким и очень характерным:

«Хён. Если ты не ответишь в течение часа, я приеду и выбью дверь».

Со-Джун невольно усмехнулся.
И набрал номер.
Минхо ответил мгновенно.
— Живой.
На том конце линии несколько секунд молчали.
Потом прозвучало:
— Слава богу.
— Да ладно, все не настолько плохо.
— Я не мог до тебя дозвониться десять часов.
— Я спал.
— Как медведь в зимней спячке.
— Похоже на то.

Минхо выдохнул.
Тревога из голоса никуда не исчезла.

— Как себя чувствуешь?
— Бывало лучше.
— Голова кружится?
— Немного.
— Тошнит?
— Нет.
— Плечо?
— Болит.
— Отлично.
— Что именно отлично?
— То, что болит только плечо.

Со-Джун хмыкнул.
Минхо помолчал.
Потом спросил уже серьёзнее:

— Что сказали в больнице?
— Ничего интересного.
— Со-Джун.
— Лёгкое сотрясение. Ушиб плеча. Рассечение на виске. Наблюдение пару дней. Никаких съёмок на мотоцикле.
— Последний пункт мне нравится больше всего.
— Мне нет.
— Тебя никто не спрашивал.

Со-Джун посмотрел в окно.
Сеул уже зажёг вечерние огни.

— Агентство звонило?
— Да.
— И?
— Завтра встреча.

Они оба понимали, о чём речь.
После вчерашнего это перестало быть просто утечкой данных.
Теперь кто-то действительно попытался перейти от угроз к действиям.
Несколько секунд оба молчали.
Потом Минхо сказал:

— Я заеду.
— Не нужно.
— Нужно.
— Минхо.
— Со-Джун.
— Я в порядке.
— Отлично. Тогда я приеду и лично удостоверюсь, что ты в порядке.

Со-Джун закрыл глаза.
Спорить было бесполезно.

— Делай что хочешь.
— Уже делаю.

Минхо отключился.

Со-Джун ещё несколько секунд смотрел на экран.
Потом отложил телефон.
Голова снова стала тяжёлой.
Он лёг обратно на подушку.
Закрыл глаза.
И впервые за долгое время позволил себе ни о чём не думать.

Аня проснулась около девяти.
Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, почему ей так плохо.
Потом поняла.
Алкоголь.
Тревога.
Три часа сна.
Отличная комбинация.

Она застонала и перевернулась на спину.

За окном было пасмурно.
Сеул выглядел серым, размытым утренним светом.

Телефон лежал рядом на подушке.
На экране мигало сообщение от Пака.
«Группа работает на месте. Сегодня и завтра выходные. В понедельник продолжаем.»
Аня перечитала сообщение дважды.

Выходные.
Два свободных дня.
В чужом городе.
С собственными мыслями.

Прекрасно.

Она открыла уведомления.
Почта.
Рабочий чат.
Сообщение от Зоси.
И вдруг взгляд зацепился за что-то знакомое.
Слишком знакомое.
Аня замерла.
Потом медленно открыла переписку.
И увидела.

01:07  Юн Со-Джун

Как ты?

Она уставилась на экран.
Потом закрыла глаза.
Потом снова открыла.
Сообщение никуда не исчезло.

— Нет.

Она села на кровати.

— Нет нет нет нет нет.

Сообщение всё ещё было там.
Отправленное. Доставленное. Реальное.
Она написала ему.
Она действительно написала ему.
В час ночи.
После нескольких коктейлей.
После месяца попыток не думать о нём.
После трёх месяцев попыток забыть его.
Она просто взяла телефон и написала.

Как ты?

Два слова.
Всего два слова.
Почему именно эти два слова казались сейчас настолько унизительными?
Потому что они были честными.
Слишком честными.
Она уткнулась лбом в колени.

— Господи...

Щёки горели.
Хотелось найти машину времени.
Или новый паспорт.
Или переехать в другую страну.
Хотя она уже переехала.
Не помогло.
Несколько минут она просто сидела так.
Потом снова посмотрела на экран.
Ответа не было.
Сердце неприятно сжалось.
Конечно нет.
Почему должен быть ответ?
Прошло три месяца.
У него своя жизнь.
Свои съёмки.
Свои люди.
Свои проблемы.
Она же сама всё закончила.

Сама.
Собственными руками.

Аня уже собиралась отбросить телефон, когда вдруг замерла.

Нападение.

Она выпрямилась.
Вчера ночью было нападение.

Мотоцикл.
Серпантин.
Больница.
Джонни сказал:
"Не пострадал серьёзно."

Не серьёзно.
Но пострадал.

Она медленно выдохнула.
И почувствовала, как под рёбрами снова начинает подниматься знакомая тревога.
А если он до сих пор в больнице?
А если спит после лекарств?
А если...
Нет.
Хватит.
Нужно просто узнать.
Факты.
Только факты.

Она открыла контакт Зоси и позвонила.
Та ответила почти сразу.
Слишком быстро для человека, который только проснулся.
Будто ждала.

— Аня.
— Привет.
— Как ты?
— Плохо.
— Похмелье?
— И это тоже.
Зося тихо усмехнулась.
— Понимаю.

Повисла пауза.
Секунда.
Вторая.

Потом Аня спросила:
— Минхо говорил что-нибудь?

Молчание длилось ровно столько, чтобы показать: вопрос был ожидаем.

— Говорил.
— И?
— Со-Джун дома.

Аня закрыла глаза.
Что-то внутри немного отпустило.
Совсем немного.

— Что сказали врачи?
— Лёгкое сотрясение. Ушиб плеча. Несколько швов на виске. Наблюдение. Ничего опасного.

Аня выдохнула.
Долго.
Медленно.
Только сейчас понимая, насколько сильно была напряжена.

— Хорошо.
— Да.
— Хорошо.
Зося помолчала.
— Ты написала ему?
Аня застонала.
— Господи..значит написала.
— Не напоминай.
— Что написала?
— Неважно.
— Аня.
— Два слова.

Тишина.

Потом Зося начала смеяться.

— Нет.
— Да.
— Какие?
— Зося.
— Какие?
— "Как ты?"

На другом конце связи уже откровенно смеялись.

— Я тебя ненавижу.
— Нет.
— Да.
— Нет, не ненавидишь.
— Очень сильно.
— Что он ответил?

Аня посмотрела на экран.

— Ничего.

Смех сразу исчез.

— Аня...
— Всё нормально.
— Ты уверена?
— Нет.

Честный ответ повис между ними.

Зося вздохнула.
Потом мягко сказала:

— Может быть, он просто ещё не видел сообщение.

Аня ничего не ответила.
Потому что именно на это и надеялась.
И именно этого боялась.

Они поговорили ещё несколько минут.
В основном говорила Зося.
О погоде во Вроцлаве.
О том, что её кот опять каким-то образом открыл шкаф.
О работе.
О чём угодно, кроме того, о чём они обе думали.
Наконец звонок закончился.

Аня осталась одна.
Телефон лежал на кровати.
Переписка с Со-Джуном была открыта.
Ответа по-прежнему не было.
Она заставила себя закрыть экран.

Потом встала.
Сходила в душ.
Высушила волосы.
Спустилась в гостиничное кафе.
Вернулась обратно.
Попыталась почитать новости.

Через пять минут обнаружила, что уже несколько минут смотрит в одну точку и не понимает ни слова из прочитанного.

Телефон снова оказался в руках.
Ответа не было.

— Прекрасно, — сообщила она комнате.

Комната не впечатлилась.

Она бросила телефон на кровать.
Через десять секунд подняла снова.
И вдруг остановилась.

Минхо.

Она смотрела на имя в списке контактов.

Номер, который прислала Зося.

Логичная часть мозга немедленно выступила против.

Нет.
Это плохая идея.
Очень плохая идея.
Совершенно ужасная идея.
Но другая часть уже нажимала кнопку вызова.

Минхо ответил после третьего гудка.

— Алло?
— Это Аня Белецкая.
Небольшая пауза.
— Да, я понял.
Голос был спокойным.
Будто звонок его совсем не удивил.
Что, вероятно, было правдой.
— Извините за беспокойство.
— Ничего страшного.
— Я хотела уточнить...
Она запнулась.
Вдруг почувствовав себя невероятно глупо.
Минхо пришёл на помощь.
— Вы хотите спросить, как он себя чувствует.

Не вопрос.
Утверждение.

Аня прикрыла глаза.

— Да.
— Лучше.
— Точно?
— Он проспал почти весь день.

Это хорошо.
Она невольно улыбнулась.
Совсем немного.

— Спасибо.
— Не за что.

Повисла пауза.
Разговор вроде бы закончился.
Но никто не отключался.
Минхо молчал несколько секунд.
Потом сказал:

— Сегодня вечером он будет ужинать вне дома.

Аня нахмурилась.

— Простите?
— Врач сказал ему нормально поесть. Если оставить всё на самотёк, он закажет кофе и будет считать это ужином. Поэтому я забронировал столик.

Она ничего не ответила.
Минхо тоже.
Но Аня слишком хорошо знала людей.
И слишком хорошо понимала паузы.

— Зачем вы мне это говорите?

На этот раз Минхо даже не попытался сделать вид, что не понял вопрос.

— Потому что вчера вечером вы написали ему.

Аня зажмурилась.
Господи.
Конечно.
Конечно он знает.

— Он показал вам сообщение?
— Нет.
— Тогда откуда...
— Потому что иначе вы бы мне не позвонили.

Справедливо. К сожалению.
Минхо вздохнул.

— Послушайте. Я не собираюсь ни во что вмешиваться. Это ваши дела. И его дела. Но вчера ночью кто-то попытался столкнуть его с дороги. Сегодня утром вы первым делом начали искать информацию о том, жив ли он. Думаю, это достаточно красноречиво.

Аня молчала.
Потому что возразить было нечего.

— Он будет в ресторане примерно с восьми. Я приеду позже. Вот и всё. Делайте с этой информацией что хотите.

На этот раз разговор действительно закончился.
Минхо отключился первым.
Аня ещё несколько секунд смотрела на телефон.
Потом отложила его.
Прошла к окну.

Снаружи шумел Сеул.
Обычный субботний день.
Люди куда-то шли.
Смеялись.
Покупали кофе.
Жили своей жизнью.

Она посмотрела на часы.
Одиннадцать двадцать.
До восьми вечера оставалось почти девять часов.
Это было хорошо.
Достаточно времени, чтобы успокоиться.
Подумать.
Принять взрослое разумное решение.

Не идти.

Не идти совершенно точно.

Ни при каких обстоятельствах.

Вообще.

Абсолютно.

В три часа дня она всё ещё спорила сама с собой.

В пять часов решила, что не поедет.

В шесть сорок начала выбирать одежду.

В семь двадцать поняла, что ненавидит себя.

В семь сорок вызвала такси.

И всю дорогу до Итхэвона убеждала себя, что едет исключительно потому, что хочет своими глазами убедиться, что с ним всё действительно в порядке.

Никаких других причин.

Совершенно никаких.

Даже близко.

Сердце, к сожалению, придерживалось другого мнения.

Такси остановилось за квартал до ресторана.
Аня расплатилась и осталась стоять на тротуаре.

Вечерний Итхэвон жил своей обычной жизнью.
Свет вывесок.
Музыка из открытых дверей баров.
Смех.
Голоса на десятке языков.
Она посмотрела на телефон.
19:53.

Ещё можно было развернуться.

Вернуться в отель.

Сделать вид, что этой идеи никогда не существовало.
Никто бы не узнал.
Кроме неё самой.

Аня тяжело выдохнула.

И пошла вперёд.

Ресторан Ондол прятался в переулке за главной улицей Итхэвона — неприметная дверь, деревянная вывеска, тёплый свет за матовыми окнами.
Внутри всё было устроено так, чтобы люди могли остаться наедине с собой.
Отдельные комнаты. Низкие столы. Раздвижные перегородки.
Аня остановилась у входа.
Назвала имя администратору.
Прошла вслед за девушкой по узкому коридору.
Перегородка была закрыта.

Она остановилась перед ней.
Сердце билось где-то слишком высоко.

Сейчас ещё можно уйти.

Развернуться.
Вернуться в отель.
Сказать себе, что это была плохая идея.
Что она убедилась — он жив.
Этого достаточно.

Она даже сделала шаг назад.

Потом выдохнула.

И раздвинула перегородку.

Комната была маленькой.
Слишком маленькой.
Со-Джун сидел за столом и смотрел в телефон.
— Минхо, ты не поверишь, серьёзно, это уже начинает..
Он поднял голову.
Замолчал.

Аня застыла в дверях.

На секунду никто из них не пошевелился.
Он смотрел на неё так, словно увидел что-то невозможное.
Она — на пластырь возле виска. На тень усталости под глазами.
На то, как осторожно он держит левую руку.

Живой.
Первая мысль была именно такой.
Живой.

— Привет, — сказала она.
Голос прозвучал тихо.
Почти робко.

— Привет.
У него получилось не лучше.

Она вошла.
Закрыла перегородку.
Села напротив.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Потом Аня заметила телефон у него в руке.

— Ты получил сообщение?
Со-Джун моргнул.

Опустил взгляд на экран.
И вдруг тихо рассмеялся.

Он развернул телефон.
На экране светилось:
«Как ты?»
Получено пять минут назад.

— Я только включил телефон.

Она почувствовала, как начинают гореть уши.
Господи.
Конечно.
Сотрясение.
Лекарства.
Сон почти сутки.
Конечно он не ответил.

— Я написала ночью.
— Вижу.

Пауза.

— Прости.

Теперь уже он выглядел удивлённым.

— За что?
— За сообщение.
— Аня.

Он посмотрел на неё.
Долго.
Спокойно.

— Это лучшее сообщение, которое я получил за последние три месяца.

Она сразу отвела взгляд.
Потому что это было нечестно.

Совершенно нечестно.

Дальше разговор пошел проще.

Про работу.
Про Сеул.
Про Вроцлав.
Про Зосю и Минхо.
Про всё безопасное.
Про всё, кроме того, о чём они на самом деле думали.

Принесли еду.

Со-Джун ел медленно.
Явно через силу.
Но ел.
И Аня ловила себя на том, что постоянно смотрит на пластырь возле виска.
Каждый раз.
Снова и снова.
Будто проверяет.
На месте.
Живой.

— Аня.

Она подняла голову.

— Мм?
— В аэропорту...

Она покачала головой раньше, чем он закончил.

— Не надо.

Он замолчал.
Понял.
И больше не пытался продолжить.
Но что-то в его лице изменилось.
Будто он устал носить внутри то, что хотел сказать.

Аня посмотрела на часы.
Восемь пятьдесят семь.
Пора.
Она взяла сумку.
Поднялась.

— Мне нужно идти.

Со-Джун тоже поднялся.
Медленно.
Плечо явно всё ещё болело.

— Спасибо, что пришла.

Она кивнула.
Не доверяя голосу.

— Береги голову.

Он усмехнулся.

— Постараюсь.
— И мотоцикл.
— Это уже сложнее.
— Со-Джун.
— Хорошо.

На этот раз улыбка была настоящей.
От этого стало только хуже.
Потому что ей снова захотелось остаться.

Она дошла почти до выхода.
Почти.

За спиной хлопнула перегородка.

Резко.

Она остановилась.
Закрыла глаза.
На секунду.
Потом обернулась.

Со-Джун быстро шёл по коридору.
Слишком быстро для человека с ушибленным плечом.
Слишком быстро для человека с сотрясением.
И с таким выражением лица, будто сам не понимал, что делает.

— Со-Джун...

Он остановился перед ней.

Несколько секунд просто смотрел.

Молча.

Так долго, что ей стало не по себе.

— Что?

Он покачал головой.

Словно пытался подобрать слова и не находил.

— Не знаю.
— Тогда зачем ты бежал за мной?

Тишина.
Потом очень тихо:

— Потому что ты опять уходишь.

У неё что-то болезненно сжалось внутри.
Она отвела взгляд.
Сразу.

— Не надо.
— Почему?
— Потому что это ничего не изменит.
— Откуда ты знаешь?

Она не ответила.
Он смотрел на неё.
Так же как смотрел весь вечер.
Почти не моргая.
Будто боялся потерять её из виду хотя бы на секунду.
И вдруг Аня поняла.
Он действительно всё это время смотрел именно так не потому что хотел что-то сказать.
Потому что не верил.

Не верил, что она здесь.

Что это не очередная фантазия измученного мозга.

Что она действительно сидела напротив него.

Дышала.

Говорила.

Смотрела на его пластырь каждые пять минут.

Она вдруг поняла, что он тоже это заметил.

Все эти взгляды.

Все эти проверки.

Жив ли.

На месте ли.

Настоящий ли.

— Аня...

Его голос прозвучал хрипло.
Тише обычного.

— Я должен убедиться.

Она нахмурилась.

— В чём?

Он усмехнулся.
Совсем невесело.

— Что ты настоящая.

Сердце пропустило удар.

— Со-Джун...
— Серьёзно.

Он покачал головой.
Посмотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты приехала в Сеул.
— По работе.
— Да.
— И что?
— И ничего.

Он рассмеялся.
Коротко.
Без радости.

— Только я вчера лежал на асфальте и думал, что это может плохо закончиться.

Она замерла.
Потому что впервые за весь вечер он сказал это вслух.
Без шуток.
Без улыбок.
Без защиты.

— А сегодня сообщение от тебя «Как ты?»

Тишина.

— И потом ты заходишь в дверь.

Он выдохнул.
Медленно.

— Поэтому да. Я хочу убедиться, что ты настоящая.

После этого уже нечего было сказать.
Совсем нечего.
Он вдруг шагнул вперёд.
Взял её за руку.
Она возмущённо вдохнула:
— Со-Джун...
— Одну секунду. Только одну.

И обнял её.
Не романтично.
Не красиво.
Не так, как в фильмах или дорамах.
Просто крепко.
Как человек, который сутки назад понял, насколько всё может закончиться внезапно.

На одну секунду.
На две.
На три.

Она чувствовала, как быстро бьётся его сердце.
Чувствовала запах его куртки.
Тепло.
Живое человеческое тепло.
И самое ужасное было то, что ей совершенно не хотелось отстраняться.

Потом она всё-таки упёрлась ладонью ему в грудь.

— У тебя сотрясение.
— Возможно.
— Ты вообще соображаешь что делаешь?
— Не особо.
— Это заметно.

На этот раз он действительно улыбнулся.
И этой его улыбки она не видела очень давно.
И даже не представляла насколько сильно по ней скучала.

Тогда из дальнего конца коридора послышались голоса.

Мир вернулся.
Реальность вернулась.
Они одновременно отступили на шаг.
И сразу стало холоднее.

— Пока, Аня.

Она посмотрела на него.
На пластырь.
На усталые глаза.
На человека, которого собиралась забыть.
И не смогла.

— Пока, Со-Джун.

Развернулась и ушла.
На этот раз не оборачиваясь.
А он ещё несколько секунд стоял посреди коридора.
С пустой рукой.
И впервые за очень долгое время чувствовал себя живым.