Глава III
Главное здание почты возвышалось над нами, словно гора. Кое‑где ходили разряженные до непреличия дамы со своими кавалерами. Я на всякий случай решила повторить этому тупице наш план.
— Итак! В здании восемь этажей. Кабинет главпочтанта находится на самом последнем, я иду сразу туда. Пока я это делаю, ты отвлекаешь охранника и отключаешь систему безопасности. Дальше моё Величие летящей походкой идёт в кабинет и копирует информацию; если что‑то пойдёт не так, связываемся через микронаушники — я протянула Гварду один и сунула в ухо второй. Офицер повторил мои действия.
— Вопросы есть?
— Напомни, почему мы вообще грабим почту?
Я зацепилась абордажным крюком за крышу почты и пару раз проверила натяжение, подёргивая трос. То, что надо! Я решила сказать правду.
— Хочу найти того, кто заказал мне Хокста.
— Понятно… Стой! Что, прости? Так это ты его?..
Я обернулась, произнеся весело, нараспев:
— Тебя не касается~
Я спускаю курок, и трос делает свою работу, с каждым мнгновением, метр за метром, отдаляя меня от растерянного Гварда.
***
Гвард без проблем вошёл в здание через центральный вход и направился к посту охраны. Тут он что‑то начал заливать про потерянную в этом корпусе пропускную карту и прочее, и прочее, и прочее… В общем, не умеет он врать! Как есть накрукавник, закоренелый до мозга и костей! Облажалась эта скотина, охранник успел нажать кнопку тревоги, перед тем как Гвард его вырубил.
Я уже вовсю обшаривала голограмму главпочтанта , как вдруг зазвучала сирена. Когда Гвард ворвался в кабинет, я покручивалась на кресле и со скучающим видом крутила в руках самодельную взрывчатку.
— Квайтпул, у нас проблемы.
— Вижу, Анлакк тебя дери. — Я спрыгнула с удобной сидушки и сунула флешку в карман. — Пора рвать когти, мой дорогой друг!
***
Мы бежали по мраморной плитке, скользя на поворотах, стражники гнались за нами. Да чтоб разошлась по швам их треклятая бело‑золотая форма, с этими противными красными повязками. Тут кто‑то из этих отбросов кинул в нас дымовуху, серый едкий дым, к которому у меня за мою жизнь уже успел выработаться иммунитет, быстро застилал глаза. Гварду вдруг стало плохо. Мой горе‑пособничек, задыхаясь, опёрся на стену. Я не на шутку испугалась.
— Эй, старик, в чём дело?
Он ответил мне почти неузнаваемым, дико хриплым голосом:
— У меня… Кхэ-кхе..ас..тма...
Гвард стал глотать ртом воздух, что только усугубило ситуацию. Раздался свист, и пуля из солдатского ружья оказалась у меня в ноге. Да, чтоб их! Я бы назвала, но не буду выражаться при эмоей "милой спутнице". Пока газ не рассеялся, я взваливаю на спину Гварда и оставляю охране небольшой презент в виде весьма безобидной взрывчатки.
***
С горем пополам, окольными путями, но мы всё же выбрались. Как только мы пересекли порог комнаты в мельнице, я оставила Гварда на попечение самого себя и рухнула на диван, корчась от боли в простреленной ноге. Армбенд на мгновенье исчез, но вскоре появился вновь, держа в руках бинт и таз с водой. Подумать только! Этот салага рылся в моих вещах! В другое время я бы пристрелила его на месте, но сейчас мне было не до этого.
— Где ты их?.. А, неважно, лучше верни на место.
— Давай сюда ногу, нужно вытащить пулю и обработать рану.
— Прекрати, на мне всё как на собаке заживает.
С невозмутимым лицом он резко приложил к очагу боли смоченный спиртом бинт; я зашипела.
— Как на собаке, говоришь? — Он слегка улыбнулся, от выражения моего недовольного лица и приступил. Я подчинилась и со скромностью терпела все страдания. (Я обругала "несчастного" офицера с ног до головы). Огонь в кривом камине, старый обшарпанный, но мягкий диван, тусклое освещение, запах спирта и чистых бинтов — всё это почему‑то внушало мне спокойствие. И это было так странно, что я не стала предавать этому значение.
Гвард затягивал последние узлы. Он о чём‑то думал и всё‑таки спросил:
— Квайтпул?
— М?
— Почему ты убила его?
Я резко выдохнула. Пальцы до хруста в костях инстинктивно сжались в кулак.
— Прости, забудь, и не… — Я перебила его.
— Заказ пришёл анонимно, имя указано не было, я знала только дату, время, и что жертва будет одета в серый плащ. Это было не как всегда. Обычно я сама выбираю место и время смерти, а тут… Мне будто приказали — он сел рядом. —Я понятия не имела, что стреляю в Него. —Я облокотилась локтями на колени и закрыла руками лицо. — Да, Он мне как отец! Мои умерли, когда мне было девять, а он приютил, дал крышу над головой и надежду, что, может быть, всё будет хорошо…
Мы долго молчали, видимо, Гвард переваривал информацию. Через какое‑то время он заговорил:
— А я своих вообще не знал. До одиннадцати рос в приюте, потом не вытерпел, сбежал. Встретил одну одинокую старушку, и в итоге стал обязан ей жизнью. — Он смотрел куда‑то вдаль, куда‑то сквозь стены мельницы. — Всё детство проходил с клеймом фрика.— Последнюю фразу мы сказали в один голос. Я посмотрела на него и мы рассмеялись, тем самым смехом, которым смеются люди, уставшие от жизни. Надо признаться, это был первый раз, когда я взаправду искренне рассмеялась после смерти Хонеста.
Я встала с дивана, стараясь опираться на здоровую ногу, надо будет позже раздобыть костыль.
— Спасибо, что помог с ногой.
— Пустяки.
Я взяла с тумбы папку с ключами и бумагами и кинула ему.
— Что это? — Он вздёрнул бровь.
— Твои документы и ключи от этого места. Навести свою старушку. Сбежишь – найду. —Я криво улыбнулась.
— И в мыслях не было, что ты! — Он ухмыльнулся в ответ.
Это невероятно, но кажется, мы спелись : Имперский милиционер и наёмный киллер — убийственная парочка!