Лебедь и ворон

Я сидела в кресле, чувствуя приятную, тянущую усталость во всех мышцах. Мои волосы, ещё слегка влажные после душа, падали на плечи, а на коленях лежал толстый шерстяной плед. Напротив меня, поджав под себя ноги и обхватив обеими руками дымящуюся кружку с горячим шоколадом, устроилась Эвелин. Её глаза сияли восторгом, и она буквально ловила каждое моё слово. В соседнем кресле, вытянув длинные ноги ближе к каминной решётке, сидел Седрик. Он тоже выглядел уставшим, но при этом счастливым. Его волосы были взъерошены, а на щеке красовалась крошечная царапина, оставленная близко пролетевшим бладжером, от которого он успел увернуться. Мы оба прошли через горнило первой настоящей тренировки, и теперь, сидя здесь, в безопасности и тепле, нас переполняли эмоции.

— Ты только представь, Эви! – рассказывала я. — Я парю высоко над землёй. Ветер свистит в ушах так, что собственного голоса не слышно. Подо мной Риэль кричит что-то Седрику, охотники носятся как сумасшедшие, пытаясь пробить защиту Герберта. А я... я просто замираю. Вокруг мелькают жёлтые мантии, тяжёлые бладжеры со свистом прорезают воздух, а для меня время словно останавливается.

Я сделала глубокий вдох, заново переживая этот момент.

— Я осматривала поле. Сначала у колец команды противника, потом перевела взгляд к центральной вышке. Ничего. Уже начала думать, что Риэль заколдовал его летать где-нибудь у самых трибун, чтобы усложнить мне задачу. И тут...

— И тут что? – Эвелин даже подалась вперёд, едва не расплескав свой шоколад. Она никогда не летала на метле ради спорта, предпочитая твёрдую землю под ногами, но мои рассказы слушать всё равно любила.

— Я увидела этот крошечный золотой проблеск, – я улыбнулась, чувствуя, как внутри снова всё замирает от восторга. — Возле самой земли, у основания левого кольца нашей половины поля. Он завис где-то в футе от газона. Если бы не солнце, отразившееся от его крылышек, я бы ни за что его не заметила.

— И ты спикировала? Прямо туда? – ахнула Эви.

— Она не просто спикировала, Эви, – со смешком вмешался в разговор Седрик. Он отпил немного тыквенного сока из своего кубка и повернулся к нам. В его глазах плясали отблески каминного пламени. — Она рухнула вниз, как камень. Клянусь Мерлином, я был на другой стороне поля, как раз собирался перехватить пас, но когда я увидел, под каким углом Кора ушла в пике... У меня сердце в пятки ушло. Я подумал, что у неё метла сломалась.

— Эй, я всё контролировала! – с притворным возмущением возразила я, хотя щёки потеплели от его слов.

— О, конечно, контролировала, – кивнул Седрик, его улыбка стала ещё шире. — Риэль тоже так подумал, когда весь побледнел. О’Флаэрти как раз отбивала бладжер в твою сторону, чтобы проверить твою реакцию. И знаешь, что сделала эта сумасшедшая? — Он перевёл взгляд на Эвелин, которая слушала его с открытым ртом. — Она даже не свернула. Она крутнулась, пропустив бладжер в дюйме от своего плеча, и продолжила падать. А потом, когда до земли оставалось... сколько там, Кора? Метра три? Она резко выровняла древко, пронеслась над самой травой, подняв тучу пыли, и вынырнула уже с зажатым в кулаке снитчем. Ты была великолепна, Кора. Правда. Чтобы на первой же тренировке новичок показывал такую скорость и такой контроль... Риэль был в полном восторге.

Ещё больше заливаюсь густым румянцем, и опускаю взгляд на свои руки, перебирая бахрому пледа. Слышать такую похвалу от Седрика было невероятно ценно. Он не разбрасывался пустыми комплиментами и всегда говорил то, что думает. Наша дружба за этот год стала крепче, как стены самого замка, и строилась она на взаимном доверии и честности. Он был моим товарищем, моим надёжным тылом на поле и в жизни.

— Брось, – пробормотала я, смущённо улыбаясь. — Мне повезло, что блики солнца удачно упали. Если бы погода была пасмурной, я бы искала его до самого вечера.

— Скромность, конечно, украшает пуффендуйца, – рассмеялся Седрик, — но не нужно принижать свои заслуги. Ты слышала, что сказал Риэль, когда мы шли в раздевалку? Он назвал тебя «гордостью команды». Он сказал: «Диггори, с такой маневрённостью Эшфорд мы не просто выиграем пару игр, мы заставим Воудса глотать пыль от наших мётел!». Он впервые за долгое время поверил, что у нас есть реальный шанс. И это твоя заслуга.

— Наша общая заслуга, – поправила я его, поднимая глаза. — Твои финты с квоффлом тоже впечатляли. Ты обошёл Флита трижды, а он лучший вратарь на нашем факультете. А с Тамсин работали так слаженно, будто летали вместе годами.

— Мерлин, я так вами горжусь! – Эвелин захлопала в ладоши. — Мои лучшие друзья – будущие звёзды квиддича! Теперь мне придётся сделать огромный плакат с вашими именами и размахивать им на трибунах так, чтобы весь Хогвартс видел.

— Только не пиши ничего слишком смущающего, умоляю, – со стоном попросила я, представляя, какой Эвелин может соорудить баннер с мерцающими буквами.

— Ничего не обещаю! – лукаво подмигнула она.

Студенты вокруг нас смеялись, первокурсники с увлечением играли в Плюй-камни на ковре, то и дело уворачиваясь от вонючей жидкости. В голове мелькнула мысль о доме. Я представила себе дождливые, серые улицы Хэнглтона, скрипучую лестницу в нашем старом доме и запах папиного табака в кабинете. Мне предстояло написать родителям письмо. В ближайшие же дни.

Я начала мысленно формулировать строчки.

«Дорогие мама и папа. Второй курс начался замечательно. Замок всё такой же огромный, а еда потрясающая. Вы не поверите, но меня взяли в сборную факультета по квиддичу!»

Я

представила реакцию отца. Его глаза расширятся от удивления, а потом он радостно хлопнет ладонью по столу. Он наверняка побежит рассказывать об этом маме, забыв о недописанной главе своего очередного романа. А вот с мамой придётся быть осторожнее. Она всегда за меня сильно переживает и тревожится. Если я напишу: «Я теперь летаю на высоте пятидесяти футов, в меня запускают тяжёлыми железными шарами, а моя цель – поймать золотой мяч размером с орех на скорости в сотню миль в час», – она, скорее всего, пришлёт мне Громовещатель с требованием немедленно бросить эту затею и заняться чем-нибудь менее травмоопасным. «Нужно будет написать, что это безопасно», – подумала я, слегка прикусив губу. «Что мётлы оснащены заклинаниями мягкого падения, а судья и преподаватели всегда следят за порядком. И что я играю в самой защищённой позиции. Да, немного лжи во благо не повредит. Главное, чтобы они знали, что я счастлива».

Мои размышления прервал громкий, весёлый голос, раздавшийся совсем близко:

— Привет, ребята! Свободное место найдётся?

Я вскинула голову. Рядом с моим креслом стояла Тонкс. Сегодня её волосы были не розовыми, а имели глубокий, насыщенный оттенок фуксии, торча во все стороны весёлыми, непослушными прядями. На ней была школьная мантия, из-под которой виднелись потёртые джинсы и тяжёлые ботинки на шнуровке. Она выглядела растрёпанной, но как всегда невероятно энергичной.

— Тонкс! – искренне обрадовалась я, садясь прямее и сдвигая плед, чтобы освободить место на широком подлокотнике моего кресла. — Конечно, садись.

Она с размаху плюхнулась на предложенное место, едва не задев локтём Эвелин, но вовремя извернулась с грацией, которая совершенно не вязалась с её неуклюжестью.

— Осторожнее, ты чуть не лишила меня прекрасного горячего шоколада, – без обид засмеялась Эвелин.

Я поняла, что пора сделать официальные представления.

— Тонкс, познакомься. Это Эвелин и Седрик, мои друзья, – я указала на них по очереди. — Ребята, это Нимфа... то есть, Тонкс. Мы познакомились в поезде по дороге сюда. Она спасла меня от крайне утомительной лекции Чейса Родстера о чистоте крови, продемонстрировав ему, как выглядит разъярённый метаморф.

Седрик уважительно приподнял брови.

— Наслышан о тебе. Говорят, на прошлой неделе ты превратила свой нос в утиный клюв на уроке Трансфигурации, и МакГонагалл не знала, снимать баллы за нарушение дисциплины или начислять за идеальное частичное превращение.

Тонкс фыркнула, ничуть не смутившись.

— Ага, было дело. Приятно познакомиться. — Она протянула руку Седрику, и они обменялись крепким рукопожатием. Затем она перевела взгляд на Эвелин и подмигнула ей.

Тонкс повернулась ко мне, и её глаза заблестели от нетерпения поделиться какой-то новостью.

— Слушайте, я вообще-то пришла не просто так. Я принесла вам свежайшие слухи.

Она наклонилась, понизив голос, хотя в шумной гостиной нас всё равно никто бы не услышал.

— Я только что из Большого зала. И знаете, о чём там шушукаются за столами?

— О том, что профессор Снейп наконец-то помыл голову? – предположил Седрик с невозмутимым видом.

Я и Эвелин дружно прыснули (хотя на самом деле мне не казалось, что его волосы грязные, а скорее наоборот, будто он обрабатывает их каким-то специальным средством от вредных испарений, потому что от него приятно пахло, если принюхаться получше...), а Тонкс закатила глаза, хотя её губы дрогнули в улыбке.

— Смешно, Диггори, но нет. Чудес не бывает. Нет, все обсуждают сегодняшнюю тренировку нашего факультета.

Моё сердце снова ёкнуло.

— Тренировку? Но мы же тренировались без зрителей. Стадион был пуст.

— Стадион-то пуст, – Тонкс многозначительно постучала себя пальцем по виску. — Но слухи в Хогвартсе распространяются быстрее, чем заклятие Щекотки. Видимо, кто-то подглядывал в подзорную трубу из Астрономической башни. Или, что более вероятно, кто-то из наших скорее всего проговорился от переизбытка эмоций.

Она выразительно посмотрела на меня.

— В общем, Кора, вся школа уже в курсе, что у Пуффендуя появился новый, невероятно впечатляющий молодой ловец. Говорят, ты поймала тренировочный снитч за рекордное время, да ещё и исполнила сложное пике смерти, от которого у зрителей обычно седеют волосы.

Я застонала, пряча лицо в ладонях.

— Пике смерти? Оно серьёзно так называется? Я же просто немного резко спустилась...

— Ну, знаешь, у страха глаза велики, а у сплетников длинные языки, – философски заметила Тонкс, болтая ногами. — Суть в том, что слизеринцы уже кусают свои локти. Я проходила мимо их шайки в коридоре, и Воудс выглядел так, будто проглотил целый лимон, который и поперчён был как следует к тому же. То есть, лицо его вы приблизительно представляете. Он орал на своих загонщиков, требуя, чтобы они тренировались на износ, чтобы «сбить эту выскочку с метлы в первые же пять минут».

— Пусть только попробуют, – голос Седрика вдруг потерял свою привычную мягкость и стал стальным. Кажется, я впервые за всё время нашего общения видела его таким. Он выпрямился, и его взгляд стал жёстким. — Если Воудс или его подпевалы решат играть грязно и грубо, им придётся иметь дело со всей командой. Мы своих в обиду не даём.

Тонкс одобрительно кивнула, глядя на Седрика с уважением.

— Отлично сказано, Диггори. С таким подходом мы точно уделаем этих слизеринских снобов. И когтевранцев заодно. Они тоже нервно пересчитывают свои шансы на победу. Их капитан уже попросил дополнительные часы тренировок у своего декана. Они боятся. Правильно делают, скажу я вам!

Она хлопнула меня по плечу так сильно, что я едва не свалилась с кресла. Потираю плечо, скосив на неё взгляд, и при этом думаю, что с такой силой она и сама прекрасно бы могла играть в квиддиче, если бы захотела.

— Ты молодец, Кора. Я сама на метле держусь как мешок с драконьим навозом, меня заносит на каждом повороте, так что наблюдать за теми, кто рождён для неба, – сплошное удовольствие. Ты покажешь им всем, где раки зимуют.

Причём тут раки и почему они должны зимовать я не поняла, но суть уловила.

— Спасибо, Тонкс, – искренне ответила я, чувствуя, как смущение постепенно сменяется тихой, уверенной радостью. — Я постараюсь не разочаровать. Но это всё командная работа.

Тонкс махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Да ладно тебе. Командная работа – это важно, никто не спорит. Но когда ты летишь за снитчем, ты одна против всех. И это круто. Кстати, Седрик, — она повернулась к нему, лукаво прищурившись. — Слышала, ты теперь наш новый охотник? Говорят, у тебя бросок такой силы, что вратари начинают плакать ещё до того, как ты кинешь квоффл.

Седрик рассмеялся, откидывая голову назад.

— Ну... кхм, это преувеличение, я считаю. Но я и вправду планирую забить пару-тройку голов в этом сезоне. Надо же оправдывать доверие капитана.

— Вот это настрой! – Тонкс радостно потёрла руки. — Чувствую, этот год перед выпуском будет потрясающим. Если мы выиграем Кубок, я, клянусь, покрашу волосы в жёлто-чёрную полоску и буду ходить так два месяца. Нашему декану придётся смириться.

— Ловим тебя на слове, – предупредила Эвелин, смеясь вместе с нами.

Остаток вечера пролетел незаметно. Мы сидели вчетвером у камина, рассказывая друг другу истории, обсуждая предстоящие уроки и строя грандиозные планы на учебный год. Тонкс оказалась неиссякаемым источником весёлых баек про старшекурсников и тайные проходы замка, о которых мы даже не догадывались. Огонь в камине постепенно угасал, превращаясь в мерцающие красные угли, которые отбрасывали на каменные стены причудливые тени. Гостиная медленно пустела. Студенты один за другим расходились по своим спальням.

Угли в камине подёрнулись пушистым серым пеплом, когда Тонкс, сладко зевнув и потянувшись так, что хрустнули суставы, объявила, что пора расходиться. Мы все чувствовали приятную, тягучую усталость, которая бывает только после долгих, насыщенных дней. Попрощавшись с Седриком и Тонкс, я с Эвелин направилась в нашу спальню. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь лунным светом, пробивающимся сквозь маленькие круглые окошки, расположенные у самого потолка. Эвелин, едва коснувшись головой подушки, уснула почти мгновенно, тихо посапывая. А я ещё долго лежала с открытыми глазами, глядя на жёлтый балдахин своей кровати. В тишине спальни, под мерное дыхание соседок, перед моим мысленным взором снова и снова проносились моменты сегодняшней тренировки. Свист ветра, ощущение свободы, золотая искра, мелькнувшая над самой травой... Засыпала я с лёгкой улыбкой на губах.

Утро выходного дня встретило ослепительным солнцем и особенным, ленивым спокойствием, которое разливается по замку только по субботам. Никто никуда не спешил. За завтраком в Большом зале студенты неторопливо намазывали джем на тосты, читали утренний «Ежедневный Пророк» или просто болтали, планируя свой день. После плотного завтрака Эвелин заявила, что намерена провести ближайшие пару часов в библиотеке, она хотела заранее найти материалы для эссе по Трансфигурации, чтобы потом со спокойной совестью гулять у озера. Седрик, как выяснилось, обещал помочь кому-то из первокурсников разобраться с чарами левитации. А я, предоставленная самой себе, решила, что это идеальное время для того, чтобы навестить большого друга. Я давно не видела Хагрида, если не считать нашей короткой встречи на станции Хогсмид.

Выйдя из замка, я вдохнула полной грудью. Воздух был по-осеннему свеж, с лёгкой горчинкой прелых листьев и сырой земли. Я спускалась по пологим зелёным склонам, наслаждаясь теплом солнца на своих щеках. Вдали Чёрное озеро сверкало тысячами солнечных зайчиков, а гигантский кальмар, словно ленивый кот, выставил одно из своих щупалец на поверхность, греясь в лучах. Хижина Хагрида показалась из-за деревьев довольно быстро. Из каменной трубы вился дымок, обещая тепло растопленного очага. Вокруг хижины раскинулся огород, где уже начали наливаться оранжевым цветом гигантские тыквы – явный признак того, что Хагрид уже вовсю готовился к Хэллоуину.

Подойдя к дубовой двери, я собиралась постучать, но не успела даже поднести руку к дереву. Изнутри донёсся раскатистый, гулкий лай, и в следующий миг дверь содрогнулась от того, что на неё бросилось что-то тяжёлое. Вернее, кто-то. Но теперь я уже не боялась, зная дружелюбный характер питомца нашего лесничего.

— Назад, Клык! А ну место, кому говорю! – раздался приглушённый бас Хагрида по ту сторону. — Заходите, открыто!

Я потянула за тяжёлую железную ручку и шагнула внутрь. В нос тут же ударил знакомый букет запахов: крепкий чай, собачья шерсть, выделанная кожа, сушёные травы и дымный аромат, напоминающий жжёную древесину. Огромный волкодав Клык радостно бросился ко мне, норовя положить тяжёлые лапы на плечи и облизать лицо. Со смехом увернулась, трепля пса за ушами.

— Я тоже по тебе скучала, мальчик. Хагрид, привет! Решила заглянуть, пока... – начала было я, но осеклась на полуслове. Я никак не ожидала, что у лесничего будут гости. Особенно в такую рань.

За деревянным столом сидел парень. Он был одет в потёртые магловские джинсы и толстый, видно что связанный вручную красный свитер грубой вязки, который был ему немного велик. Первое, что бросалось в глаза, – это его волосы. Ярко-рыжие, как медь на солнце, они были довольно коротко острижены, но всё равно умудрялись торчать в разные стороны. Он был крепко сложен, широк в плечах, а его лицо и руки покрывала россыпь веснушек. На столе была расстелена какая-то огромная карта или чертёж, усыпанный непонятными рунами и пометками. Судя по тому, как они оба, Хагрид и этот парень, склонились над пергаментом, я прервала какую-то крайне увлечённую беседу.

— Кора! Рад тебя видеть! – прогудел Хагрид, поднимаясь со своего стула. В одной руке он сжимал чайник, а другой приветственно махнул мне. — Заходи, заходи, присаживайся. Мы тут как раз чаёвничаем.

Парень за столом поднял голову. У него было открытое, дружелюбное лицо, обветренное и слегка загорелое, словно он проводил на улице гораздо больше времени, чем в стенах замка.

— Ой, простите, я, кажется, помешала, – неловко пробормотала я, делая шаг назад. — Я могу зайти попозже...

— Глупости! – тут же отрезал Хагрид, ставя чайник на стол с таким стуком, что чашки жалобно звякнули. — Места всем хватит. Кора, знакомься. Это Чарли. Чарли Уизли.

Мои глаза невольно расширились. Чарли Уизли? Я, конечно, никогда не общалась с ним лично, но его имя в Хогвартсе знали все, кто хоть немного интересовался квиддичем. Легенда Гриффиндора. Лучший ловец, которого эта школа видела за последние лет десять. Говорили, что он может поймать снитч даже с завязанными глазами в эпицентре урагана. В прошлом году мне даже довелось увидеть его в деле. И как же я сразу не поняла, что это он!

— Чарли, а это Кора Эшфорд. Наша пуффендуйка. Умница девочка, – с гордостью представил меня Хагрид, наливая в кружку чёрный чай.

Чарли тепло улыбнулся и, легко поднявшись из-за стола, протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, Кора. Никаких «помешала». Мы с Хагридом увлеклись обсуждением... фауны Румынии.

Я пожала его руку. Его ладонь оказалась широкой, жёсткой, сплошь покрытой мозолями – мозолями человека, который привык тяжело работать руками и часами сжимать древко метлы.

— Мне тоже очень приятно, – искренне ответила я, присаживаясь на предложенный Хагридом табурет. — Я много о вас... то есть о тебе слышала и видела. На поле ты творишь что-то невероятное.

Чарли слегка смутился, и его веснушки, казалось, стали ещё ярче. Он махнул рукой, садясь обратно.

— Брось. Квиддич это здорово, конечно, но на свете есть вещи куда более захватывающие, чем погоня за золотым мячиком.

Он кивнул на пергамент, лежащий на столе. Только теперь, присмотревшись, я поняла, что это не карта сокровищ. Это был детальный, невероятно точный анатомический рисунок дракона. Ядовито-зелёная чешуя, массивные крылья, длинный хвост с шипами.

— Ух ты... – вырвалось у меня. — Это... Валлийский зелёный?

Лицо Чарли мгновенно преобразилось. В его глазах вспыхнул такой искренний, дикий энтузиазм, что стало понятно – вот его истинная страсть. Теперь было совершенно ясно, почему они с Хагридом так поладили. Любовь к магическим существам, особенно к самым опасным и непонятым, была тем самым мостом, который объединил добродушного лесничего и гриффиндорского ловца.

— Обыкновенный валлийский зелёный, точно! – обрадованно подтвердил Чарли, придвигая пергамент чуть ближе. — Большинство людей думают, что драконы – это просто безмозглые существа для убийства, которые только и умеют, что сжигать всё на своём пути. Но это мнение в корне неверно. У них сложнейшая социальная структура. А зелёные валлийские вообще предпочитают избегать людей. Они питаются преимущественно овцами и нападают, только если их спровоцировать.

— Чарли у нас после школы собирается в Румынию, – с гордостью, словно хвастаясь собственным сыном, сообщил Хагрид, придвигая ко мне тарелку со своими каменными кексами. — Изучать драконов в заповеднике. Я ему говорю: работа опасная, но зато какая интересная!

Я осторожно взяла один кекс, стараясь не сломать об него зубы, и незаметно опустила его в горячий чай, чтобы хоть немного размягчить. Чарли, заметив мой манёвр, лукаво подмигнул и проделал со своим кексом то же самое.

— Это моя мечта, – серьёзно сказал Чарли, глядя на рисунок. Его голос стал тише, задумчивее. — Я сколько себя помню, бредил ими. Когда мне было десять, я попытался тайком высидеть яйцо, которое нашёл в лесу возле нашего дома. Думал, это драконье. Оказалось, что просто большое утиное. Мама тогда так ругалась.

— У тебя строгая мама? – с улыбкой спросила я, с удовольствием делая глоток крепкого, сладкого чая. Уют хижины, потрёскивание дров и дружелюбная беседа расслабили меня.

Чарли рассмеялся – открыто, звонко и очень тепло.

— Моя мама то ещё стихийное бедствие, умножённое на любовь. Нас в семье семеро детей, Кора. Я второй по старшинству. Старший, Билл, сейчас работает разрушителем проклятий в Египте. Он всегда был умником и гордостью семьи. А за мной идут... о, Мерлин, за мной идёт целый отряд.

Он начал загибать пальцы, с забавным выражением лёгкой обречённости на лице.

— Перси у нас слишком правильный, помешан на правилах. Боюсь, из него вырастет чиновник из Министерства. Ты его, должно быть, уже видела. Учится на четвёртом курсе, тоже с Гриффиндора. Потом Фред и Джордж – они близнецы. Вот от них спасения нет никому. Если когда-нибудь Хогвартс рухнет, будь уверена, это они где-то ошиблись с заклинанием или подложили навозную бомбу не в тот котёл. Затем Рон. Он скоро тоже приедет сюда, в следующем году. И, наконец, Джинни, наша младшая сестрёнка и единственная девочка.

— Семь детей... – потрясённо выдохнула я. Я росла единственным ребёнком в семье, и для меня такая толпа братьев и сестёр казалась чем-то из области фантастики. — У вас, наверное, дома никогда не бывает тихо.

— «Тихо» – это слово, которого нет в словаре семьи Уизли, – подтвердил Чарли. — Наш дом называется Нора. Он выглядит так, будто его сколотили из того, что попалось под руку, и держится исключительно на магии и маминых криках. Но знаешь... я бы не променял эту суматоху ни на что на свете. Когда мы собираемся все вместе во дворе, играем в квиддич, используя вместо колец старые деревья... это лучшее время.

Чарли оказался невероятно лёгким в общении. В нём не было ни капли высокомерия или заносчивости, свойственной многим популярным студентам старших курсов. Он рассказывал о существах так живо и интересно, что я сама начала проникаться симпатией к этим чешуйчатым гигантам. Хагрид то и дело вставлял свои комментарии, подтверждая правоту Чарли или споря с ним о том, какая порода драконов более агрессивна – венгерская хвосторога или перуанский змеезуб.

В какой-то момент разговор вновь вернулся к квиддичу.

— Хагрид сказал, что ты пуффендуйка, – Чарли внимательно посмотрел на меня, отставляя пустую кружку. — А я слышал краем уха, что Пуффендуй вчера обновил состав. Слухи по замку ползут быстро, когда дело касается новых талантов. Это правда, что Труман взял тебя в сборную?

— Правда. Я буду играть ловцом.

Чарли присвистнул. В его глазах мелькнуло уважение и профессиональный интерес.

— Второй курс и уже ловец? Это серьёзная заявка. Позиция не для слабонервных.

— Мне все говорят то же самое, – вздохнула я. — Но я хочу попробовать. Мне нравится скорость. И мне нравится... быть одной против снитча.

Чарли медленно кивнул, барабаня жёсткими пальцами по столешнице. Его лицо стало серьёзным, словно он мысленно возвращался к своим собственным матчам.

— Понимаю тебя. Ловец – это не просто тот, кто летает быстрее всех. Это тот, кто умеет видеть то, чего не замечают другие. Знаешь, в чём главная ошибка большинства новичков? Они смотрят только на золотой блеск. Они ищут искру. Но снитч не дурак. Он часто прячется в тенях, маскируется на фоне трибун или сливается с формой игроков. Учись смотреть не на свет, а на тень, Кора. Ищи рябь в воздухе, искажение пространства. И ещё не забывай про ветер. Он у колец всегда дует иначе, чем в центре поля. Снитч, как правило, плывет по течению восходящих потоков. Изучи аэродинамику стадиона, и ты будешь знать, где он появится, ещё до того, как он там окажется.

Я слушала его затаив дыхание. Это были советы не из учебника, а от человека, который всё это знал на собственном опыте, что было невероятно ценно. Получить совет от самого Чарли Уизли! Да я большой везунчик.

— Спасибо. Я обязательно это запомню. Мне повезло, что у нас хорошая команда. Мой друг Седрик теперь охотник, а Риэль... ну, он очень хочет выиграть.

— Труман – хороший капитан. Жалко только, что он выпускается в этом году, – Чарли потёр подбородок. — А вообще, на Пуффендуе отличные ребята учатся. Я вот с вашей Тонкс дружу. Нимфадорой. Хотя, если ты назовешь её Нимфадорой при ней, она может и проклясть.

— Тонкс? – я удивлённо округлила глаза. — Вы дружите?

Мир снова оказался тесен. Чарли громко рассмеялся, откидывая голову назад.

— Ещё как дружим! Мы же на одном курсе. Она мой близкий друг, если не считать существ Хагрида.

Он смахнул невидимую пылинку с пергамента с драконом и с тёплой улыбкой погрузился в воспоминания.

— Мы познакомились на первом курсе, на Зельеварении. Она тогда умудрилась споткнуться о собственную мантию, опрокинула половину ингредиентов из котла на мою, а потом, перепугавшись до смерти, случайно сменила цвет волос на ярко-зелёный. Снейп был в таком бешенстве, что снял с нас обоих баллы ещё до того, как мы успели извиниться. Впрочем, извинения всё равно бы не уберегли нас от снятия очков и дальнейшей совместной отработки у него. С тех пор мы не разлей вода. Она сумасшедшая, неуклюжая, но добрее и преданнее человека я не встречал.

— Это точно, – согласилась я, вспоминая случай в поезде. — В поезде она спасла меня от слизеринцев. Они бежали так, что пятки сверкали.

— О, узнаю Тонкс! Она обожает использовать свои способности метаморфа, чтобы пугать. А уж слизеринцев гонять – это её любимое занятие. Ей бы в мракоборцы пойти, с её-то талантами. Главное, чтобы она не разнесла Министерство магии в первый же рабочий день.

— Она как раз об этом и мечтает, – улыбнулась я. — О профессии мракоборца.

Хагрид, который всё это время с удовольствием слушал нашу беседу, довольно закряхтел и подлил нам ещё чая.

— Вот что я люблю в Хогвартсе, – пробасил лесничий, оглядывая нас своими блестящими жучьими глазками. — Факультеты факультетами, а хорошие люди завсегда друг друга найдут. Что гриффиндорец, что пуффендуйка.

Мы просидели у Хагрида ещё около часа. Когда солнце начало клониться к зениту, намекая, что пора бы возвращаться в замок на обед, я поднялась со своего места.

— Спасибо за чай, Хагрид. И за кексы, – я вежливо улыбнулась лесничему. — Мне пора идти. Друзья, наверное, уже ищут меня.

Чарли тоже встал, аккуратно сворачивая свой бесценный чертёж с валлийским зелёным драконом.

— Мне тоже пора. Было очень приятно познакомиться, Кора.

Он протянул мне руку, и я с радостью ответила на крепкое рукопожатие.

— И мне, Чарли. Спасибо за советы по квиддичу. Я обещаю применять их на практике.

— Смотри у меня! Только не используй их против Гриффиндора. Когда мы встретимся на поле, пощады не жди. Я не собираюсь уступать Кубок в свой последний год.

— Ещё посмотрим, кто кого, – с вызовом, но с улыбкой ответила я. — Риэль тоже настроен серёзно, как и все мы.

Чарли рассмеялся, взяв тубус подмышку.

— Увидимся на поле, Эшфорд. Передавай привет Тонкс! Скажи ей, если увидишь, что я жду её у Теплиц после обеда.

Попрощавшись с Хагридом, который напоследок попытался всучить мне ещё парочку каменных кексов «на дорожку» (от которых я вежливо, но всё же твёрдо отказалась), мы вышли из хижины. Чарли направился в сторону Теплиц, а я побрела вверх по склону, к дверям замка.