Лед, который нас сожжёт

Третий день. Утро.

Они не разговаривали уже два часа. Только команды Королера: «Заезд», «Ещё раз», «Медленнее», «Синхронность, чёрт возьми». И холод.

Помни ненавидела дорожку шагов в парах. В одиночном катании ты делаешь её одна — только ты, музыка и лёд. Здесь же приходится двигаться в зеркальном отражении человека, чей ритм сердца ты не знаешь. Но хуже всего — держаться за руки.

— Взялись! — скомандовал Кейн, скрестив руки на груди, пока Королер задумчиво потер бороду.

Джекс протянул ладонь.

Помни посмотрела на неё. Широкая, с длинными пальцами, чистая — без мозолей, как у пианиста. Почему-то это бесило. У неё самой ладони были в вечных потёртостях от лезвий и бортов. Она вложила свою руку в его. И мир сузился до точки контакта.

Тепло. Первое, что она почувствовала. Его ладонь была горячей — не тёплой, а именно горячей, как чашка только заваренного чая. Кожа сухая, гладкая, с едва заметной шершавостью на подушечках пальцев. И давление — ровное, без намёка на нежность. Он сжал её руку ровно настолько, чтобы она не выскользнула, но не больно.

«Спортивное рукопожатие», — подумала та. — «Ничего личного».

Но её собственные пальцы предательски дрогнули.

— Не расслабляй хват, — сказал он тихо, почти в ухо.

— Я не расслабляю.

— Твои пальцы вибрируют.

Она замерла. Он прав: её указательный палец била мелкая дрожь — от холода? от напряжения? от его близости?

Они встали в исходную позицию. Плечо к плечу, руки сцеплены. Помни чувствовала его плечо через тонкую ткань майки — твёрдое, горячее, с бугром дельтовидной мышцы, который перекатывался при каждом движении.

— Музыка, — сказал Кейн.

Заиграло фортепиано. Медленное, тревожное. Что-то из современного репертуара — с пульсирующим басом, который отдавался в грудной клетке.

Первый шаг.

Девушка сделала выпад вперёд правой ногой, Джекс — левой. Одновременно. Она услышала, как его лезвие коснулось льда — один звук, разделённый на две половинки. Почти идеально.

Дорожка была построена на перекрёстных движениях: она шла вперёд, он — назад, их руки оставались сцепленными, и каждый шаг требовал абсолютного доверия.

Потому что один неверный наклон — и они упадут. Вместе.

Второй шаг.

Помни почувствовала, как её корпус автоматически подстроился под его. Это странное чувство — когда чужой центр тяжести становится твоим ориентиром. Он отклонился влево на полградуса — и она, не думая, отклонилась следом.

— Хорошо, — прошептал Джекс.

Она не поняла, кому он это сказал — ей или себе.

Третий шаг. Поворот.

Они разжали руки на секунду — и Помни ощутила, как холод ворвался туда, где только что было тепло. Пустота. Ей захотелось схватить его ладонь обратно, и она сделала это быстрее, чем следовало.

Их пальцы переплелись — теперь иначе. Не спортивно, а почти по-любовному: её мизинец зацепился за его, большой палец лёг поверх его запястья. Она почувствовала пульс. Быстрый, ровный.

Он тоже это почувствовал? Она подняла глаза. Джекс смотрел прямо перед собой, на лице — ни тени эмоции. Но его пульс участился. Или ей показалось?

Четвёртый шаг. Скрещение.

Они разъехались в разные стороны, их руки вытянулись в струну, и девушка ощутила натяжение — как будто её держали на тонкой нити. Если бы он отпустил сейчас, она бы упала. Не физически — внутри.

Пятый шаг.

Они снова сошлись. Теперь её спина прижалась к его груди — на долю секунды. Она почувствовала, как его рёбра вдохнули, и её собственные лёгкие сделали то же самое, без команды. Синхронное дыхание. Это случается только у пар, которые катаются вместе годы. Или у тех, кому суждено.

— Поворот на три, — сказал парень ей на ухо.

Его голос был низким, вибрирующим. Она почувствовала вибрацию не ухом, а затылком — там, где его подбородок почти касался её темных волос.

темных волос.

Они сделали поворот. Лезвия царапнули лёд — этот звук всегда напоминал Помни шёпот. Секунда — и они снова лицом к лицу.

Их разделяли пять сантиметров.

Девушка видела, как бьётся жилка на его шее. Как расширены его зрачки — несмотря на яркий свет. Как его губы чуть приоткрыты, и оттуда вырывается облачко пара — горячее, живое.

— Не отводи взгляд, — сказал он. — В дорожке шагов глаза важнее рук.

Она знала. Но смотреть в его глаза было невозможно. Потому что в них она видела не холод, не лёд, а что-то тёмное и глубокое, как прорубь.

Шестой шаг.

Их руки снова разжались, и Помни сделала выпад вперёд. На этот раз — одна. Без него.

Музыка стихла.

— Неплохо, — сказал Кейн. — Но синхронность хромает. Ещё раз.

Девушка выдохнула. Её ладонь горела. Не от трения — от того, что она всё ещё чувствовала его пальцы, хотя они уже не касались.

Джекс стоял в трёх метрах, поправляя чехол на лезвии. Он не смотрел на неё. Но когда она отвернулась, ей показалось — или она услышала? — что он тихо, едва слышно, сказал:

— Ты хорошо держишься.

Она не ответила. Только сжала ладонь в кулак, пряча его тепло.

——————————

Хз чо писать, просто фф, я уже думаю, а не писать ли стеклышко? Ну ладно, подумаю, МОЖЕТ БЫТЬ потом, в другом фанфике 😊