Лед, который нас сожжёт

Кейн - друг Королера еще с начала карьеры, их новый хореограф, выключил музыку и посмотрел на них поверх очков.

— Дети, вы меня утомили. Заезд сначала. И если вы не перестанете сверлить друг друга взглядами, я заставлю вас кататься в паре с этим пингвином.

Он показал на мягкую игрушку — синий пингвин в вязаном шарфе, забытый кем-то из детской группы на скамейке.

Помни сделала глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие. Она почувствовала, как под мышками выступила испарина — от напряжения, не от усталости.

— Слушай, — тихо сказала она, пока Кейн копался в телефоне. — Я знаю, что ты не хотел этой пары. Я тоже не хотела. Но если мы сейчас не возьмём себя в руки, я останусь без сезона. А у меня нет другого сезона.

Джекс замер. Его взгляд скользнул по её лицу — медленно, изучающе. Она почувствовала этот взгляд кожей. Как прикосновение. Сухое, горячее.

— Почему это у тебя нет другого сезона? — спросил он.

— Колено. — Она коротко кивнула на правую ногу. — Врачи дали год. Может, два. Так что давай без твоей ледяной королевской походы. Просто сделаем работу.

Он молчал несколько секунд. Потом его руки снова легли на её талию — но теперь иначе. Пальцы чуть сжались, уверенно, не больно. И она вдруг поняла: он перестал бояться её сломать.

— Не падай, — сказал он.

— Не урони, — ответила она.

Кейн включил музыку. Ноктюрн Шопен. Си-бемоль минор.

Первые такты — тихие, как дыхание под лёд.

Девушка закрыла глаза на секунду. Она знала эту мелодию. Её играла мама, когда Помни было семь, а колени ещё не болели. Но сейчас она слушала её иначе: не ушами, а позвоночником.

Джекс оттолкнулся. Она оттолкнулась следом.

Их синхронность родилась не из репетиций — из нужды. Из того, что оба ненавидели проигрывать. Два шага — и они уже двигались в одном ритме.

«Скольжение», — подумала та. Вот что она любила больше всего. Не прыжки, не вращения, а это чистое, бесшумное движение, когда лёд под лезвием становится продолжением твоей воли. Она наклонилась вперёд, и парень — она кожей чувствовала — сделал то же самое.

Поддержка.

Она прыгнула ему на бедро — и на этот раз всё получилось. Его левая рука обхватила её талию, правая — легла под колено. Она вытянула спину, откинула голову назад, и мир перевернулся. Потолок катка стал полом, пол — потолком. Светлые лампы поплыли перед глазами, как звёзды в ночной воде.

Помни всегда боялась этого момента в поддержках — потери ориентации. Но сейчас, с его руками, она не боялась. Потому что его пальцы держали её так, будто она стоила дороже золота.

Два оборота. Три. Джекс замедлил вращение, и она почувствовала, как её опускают вниз — плавно, как пушинку. Лезвия коснулись льда. Это скольжение показалось ей самым красивым звуком на свете.

Они замерли лицом к лицу.

Его дыхание — горячее, частое — коснулось её щеки. Она видела каждую ресницу, каждую микро-трещинку на его губах. И в его глазах — серых, почти прозрачных — вдруг вспыхнуло что-то живое. Не лед. Огонь.

— Ты пахнешь мятой, — сказал он.

— Ты нет. Дыши в другую сторону.

Она оттолкнулась и поехала делать круг. А внутри у неё всё дрожало — не от холода, не от усталости. Оттого, что она впервые за три года почувствовала себя не сломанной. Не одинокой.

Сзади Джекс тихо выругался — поскользнулся на её следе.

И Помни улыбнулась и тихо рассмеялась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

——————————

Я долго думала, и писала где-то в заметках парочку частей этого фф, скоро выложу, и да, я с 26 июня до 5 июля (примерно) не буду выпускать главы, уезжаю в Тверь (люди из Твери отзовитесь), короче я временно уйду.