Красная помада и разбитые костяшки

Я зашел в комнату, и в нос сразу ударил резкий, до тошноты приторный запах. На ковре — темное пятно, осколки моего любимого флакона, который мне подарила Оля, и Вика, которая, поняв, что натворила, с визгом рванула в сторону кухни, к Дине.

— Вика! — заорал я, срываясь с места. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала?!

Я влетел на кухню, но там уже заняли оборону. Вика спряталась за спину Дины, выставив её вперед как щит, а Дина, уже успевшая набрать обороты, встретила меня таким взглядом, что я невольно притормозил.

— Валера, ты с ума сошел?! — рявкнула Дина, выставляя руку вперед. — Ты на кого орешь? На сестру? Из-за какой-то вонючей стекляшки? Ты посмотри, как она испугалась!

Вика, выглядывая из-за плеча сестры, начала меня передразнивать, кривляясь и копируя мой басистый голос:
— «Ой, мой флакончик, ой, моя прелесть! Валера, ты хоть сам себя слышишь?»

— Да какая «прелесть»?! — я взъерепенился, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. — Это подарок! Дорогой подарок!

Вика, почувствовав поддержку Дины, тут же выпалила:
— Да куплю я тебе новые! Завтра же схожу и куплю, не ори ты, как потерпевший!

Я только усмехнулся, скептически скрестив руки на груди:
— Ага, щас. Разбежалась. На свои деньги покупать? Чтобы ты потом месяц на пустых макаронах сидела? Не надо мне твои деньги тратить, мне флакон жалко, а не денег!

В дверях нарисовался Сутулый. Он прислонился к косяку, лениво рассматривая эту сцену, и, судя по его виду, был явно не на моей стороне.

— Турбо, хорош душнить, — сказал Илья, едва сдерживая смех. — Подумаешь, духи. Запах выветрится, а ты тут концерт устроил. Девчонки правы — не стоят они того, чтобы в доме орать.

— И ты туда же? — я в шоке уставился на Илью. — Ты чьих будешь, Сутулый? Ты же видел, как она их об пол грохнула!

— Я видел, что она испугалась, — спокойно парировал Илья, становясь ближе к Дине. — Ты сейчас как школьник из-за ерунды злишься. Купим мы тебе другие, если так приспичило, только успокойся уже.

Вика, видя, что преимущество на их стороне, окончательно осмелела и снова показала мне язык из-за спины Дины.

— Слышал? Илья сказал — успокойся! — победоносно заявила она.

Я посмотрел на эту банду: Вика, довольная своей безнаказанностью; Дина, которая готова порвать меня за сестру; и Илья, который открыто встал на их сторону. Я понял, что проиграл эту битву всухую.

— Ладно, — я махнул рукой, чувствуя, как злость сменяется какой-то дурацкой улыбкой, которую я пытался скрыть. — Оставайтесь при своем. Но в следующий раз, Виктория, будешь протирать пыль — делай это с закрытыми глазами, чтобы мой парфюм не пострадал.

Я развернулся и вышел из кухни, слыша, как за спиной они снова начали смеяться. Черт возьми, иногда мне кажется, что в этом доме я самый адекватный, но меня просто не хотят слушать.

От лица Вики

Вечер перестал быть томным, когда пришла Оля. Валера, всё еще дутый из-за разбитых духов, сидел в зале, делая вид, что читает газету, а мы с девчонками переместились на кухню.

Мы сидели, допивали чай и, конечно, не могли не обсудить нашего «грозного» Турбо.

— Ну вот серьезно, — я подмигнула Оле, — он же ведет себя как маленький ребенок! «Мои духи, моя прелесть». Я чуть не упала, когда он начал так орать.

Оля засмеялась, откидывая волосы назад:
— Вик, ты бы видела его лицо, когда он утром собирался на «важную встречу» — он так серьезно выглаживал рубашку, будто на переговоры в Кремль шел. А на деле просто пошел за хлебом!

Мы начали вспоминать все его недавние «строгие» выходки: как он учил нас правильно ходить по району, как ворчал, что мы слишком громко смеемся, и как надувался, когда мы не слушались его советов. Мы хохотали до слез, подначивая друг друга, и наше веселье, кажется, начало просачиваться сквозь стены в зал.

В какой-то момент дверь на кухню с грохотом распахнулась. На пороге стоял Валера. Его лицо было багровым, а глаза метали молнии.

— Вы что, сговорились?! — взревел он. — Слышу с порога — «Валера такой», «Валера сякой»... Вы вообще совесть имеете? Сидите тут, как ведьмы на шабаше, и кости мне перемываете!

— Ой, посмотрите на него, — протянула я, не испугавшись ни капли, — ведьмы собрались!

Оля, которая до этого смеялась, теперь прищурилась, глядя на своего парня:
— А ну-ка, Турбо, повтори, что ты сказал? «Ведьмы»? Ты сейчас серьезно, после того как весь вечер дулся из-за флакона?

— Да вы... вы все сошли с ума! — Валера начал пятиться, когда мы втроем — я, Оля и Дина — встали из-за стола и двинулись на него.

— Ну всё, братец, — Дина угрожающе хрустнула костяшками пальцев, — сейчас мы тебе устроим «шабаш».

Мы наступали, а Валера, поняв, что перегнул палку и сейчас будет бит тремя разъяренными женщинами, побледнел.

— Эй! Девчонки, стоп! Я пошутил! — он начал отступать в коридор, пытаясь закрыться руками.

— Шутил он! — Оля схватила первое, что попалось под руку — кухонное полотенце, и с размаху огрела его по плечу.

Валера взвизгнул, как мальчишка, и рванул к выходу. Мы — за ним. Он метался по квартире, пытаясь увернуться от наших «атак» (мы уже вошли в раж и не собирались его жалеть). Наконец, поняв, что в квартире ему живым не выбраться, он в одну секунду натянул кроссовки и вылетел за дверь, даже не зашнуровав их.

Мы остановились у порога, тяжело дыша и смеясь так, что живот сводило. В подъезде слышались его торопливые, гулкие шаги — он бежал вниз по лестнице, подальше от «ведьминого гнезда».

— Бедный Турбо, — выдохнула Оля, вытирая слезы от смеха, — кажется, сегодня он ночует у пацанов.

— Заслужил! — отрезала Дина, закрывая дверь на замок.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как этот смех окончательно выбил из меня последние остатки того напряжения, что еще оставалось в душе. В этом доме не было места страху, только шум, гам и наше, хоть и немножко сумасшедшее, счастье.

_________

У Валеры хеппи хаус 😭
Он уже, кажется, сходит с ума — весь мир против него, ДАЖЕ ЛЮБИМАЯ ДЕВУШКА
Ваша Вишенка 🍒