Красная помада и разбитые костяшки

5 июля 1989 года

Сегодня наконец-то тихо. В комнате Вики пахнет мятой, и она спит — по-настоящему, без того дерганого взгляда, который преследовал её последние недели. Я сижу на кухне, тусклая лампа едва освещает страницы дневника, и руки немного дрожат.

Иногда мне кажется, что я — это единственный клей, который удерживает наш дом от того, чтобы он не развалился по швам. Валера... он мой брат, я его люблю до смерти, но его «строгость» и эти вечные игры в главного иногда просто высасывают из меня все силы. Он думает, что всё контролирует, а я вижу, как он сам едва держится, как у него дергается глаз, когда он думает, что никто не видит.

Если бы не Илья, я бы давно сошла с ума.

Сутулый... Господи, Илья. Если бы он только знал, что для меня значит его присутствие. Когда он заходит в квартиру, даже воздух меняется. Он не строит из себя героя, как Валера, он просто... есть. Он знает, когда надо принести мне чаю, когда надо просто помолчать рядом, а когда — свести всё к шутке, чтобы я перестала стискивать зубы от напряжения.

Сегодня, когда мы сидели втроем — я, Вика и Оля — и смеялись над тем, как Валера изображал «главу семьи», я смотрела на Илью. Он сидел в углу, крутил в пальцах зажигалку и улыбался так тепло, что у меня внутри всё переворачивалось. Он — моя опора. Единственный человек, перед которым мне не надо быть «старшей сестрой», которая за всех волнуется и всё решает. С ним я могу просто быть Диной.

Вика сегодня сказала, что чувствует себя лучше. Я так за неё боюсь... Каждый раз, когда открывается дверь, я жду какой-то беды. Мои нервы натянуты, как струны, и если бы Илья не подставлял мне плечо — буквально и метафорически — я бы просто развалилась. Он часто говорит: «Дина, выдохни, я здесь». И я выдыхаю. На пять минут, на десять... но мне этого хватает.

Иногда мне кажется, что Илья понимает меня даже лучше, чем я сама. Он видит эту мою вечную тревогу, эту потребность всех спасать, всех кормить, за всех переживать. И он не пытается меня переделать. Он просто берет меня за руку, и этот мир перестает казаться таким враждебным.

Я смотрю на спящую Вику через приоткрытую дверь, слышу смех Валеры в другой комнате, и мне становится страшно от того, как сильно я их люблю. Как страшно это потерять.

Илья завтра обещал зайти пораньше. Я пишу это, и мне становится легче. У нас есть этот дом. У нас есть этот маленький мирок. И пока Сутулый рядом, я уверена — мы справимся с чем угодно.

Я захлопнула дневник, когда услышала тихие шаги в коридоре. Время было за полночь. Я знала эту походку — чуть тяжеловатую, неспешную. Илья.

Он не стал стучать, зная, что я, скорее всего, не сплю. Он просто зашел на кухню, принес с собой запах ночной прохлады и легкий аромат табака. Он увидел меня, сидящую за столом, и его взгляд сразу потеплел.

— Опять не спишь? — он подошел и молча поставил передо мной кружку с теплым чаем, который, видимо, заварил, пока я была погружена в свои мысли.

— Не спится, — я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. — День какой-то странный выдался.

Илья присел напротив, не включая верхний свет — нам хватало тусклого желтого абажура над плитой. Он долго смотрел на меня, и в его глазах, обычно спокойных и немного отстраненных, я прочитала всё то, о чем боялась спросить. Он видел мои страхи, мои бесконечные попытки стать для всех «стеной».

— Дина, ты слишком много на себя берешь, — сказал он тихо. Это не было упреком. Это было признанием факта. — Валера взрослый, Вика — сильная. Тебе не обязательно быть главной везде. Иногда можно просто... передать контроль.

Я отвела взгляд.
— Если я отпущу контроль, всё рассыплется. Ты же знаешь, какие они... Валера вечно лезет в пекло, Вика только-только в себя приходит...

— Я здесь, — перебил он, и в его голосе прозвучало что-то такое твердое, что я невольно вздрогнула. — Я здесь для того, чтобы ты могла хоть раз не думать о том, как удержать небо над головой. Ты не одна, Дина.

Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были грубыми, теплыми и невероятно надежными. В этот момент весь мой дневник, все мои тревоги, записанные на бумаге, показались чем-то мелким и почти ненужным.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Не знаю, что бы я без тебя...

— Ты бы справилась, — Илья усмехнулся той самой своей, почти незаметной улыбкой. — Ты ведь Дина. Но зачем справляться одной, если можно вдвоем?

Мы просидели так еще долго, почти до рассвета, просто разговаривая ни о чем. Обсуждали завтрашний день, планы, даже пошутили над тем, как Вахит вчера натер свою лысину, чтобы «слепить врагов». В этой тишине, в этом полумраке кухни, я наконец-то почувствовала себя не «старшей сестрой» и не «хранительницей очага», а просто женщиной, которой больше не нужно бежать впереди паровоза.

Когда я легла в кровать, я не стала писать в дневнике больше ни строчки. Мне просто не нужно было больше выплескивать свои страхи на бумагу. Я знала: завтра наступит новый день, и, что бы ни случилось, рядом будет Илья.

А для меня этого было более чем достаточно.

________

СУТУЛЫЙ ПРОСТО АХУЕННЫЙ 😭
Я так люблю их, вы не представляете
Извините, что пропала, вишенки мои, я снова с вами
Ваша Вишенка 🍒