Красная помада и разбитые костяшки

Прошла неделя. Семь ебаных суток в этом сыром каменном мешке. Кащей появлялся редко, каждый раз принося с собой запах перегара и гнили. Я не знала, день сейчас или ночь, я просто считала удары сердца, которые становились всё медленнее.

На седьмую ночь он заявился в стельку пьяный. Качнулся в дверях, швырнул кусок засохшего хлеба, как собаке, и рухнул на стул, привалившись башкой к холодной стене. Через пару минут он уже храпел так, что стены вибрировали.

— Ну давай, сука, — прошипела я, глядя на него с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг меня плавится.

Веревки на запястьях впились в кожу до мяса, кровь запеклась, но мне было плевать. Я начала тереть их о выступ бетона. Скрип был слышен только мне, а в ушах стоял гул. Кожа на руках превратилась в кровавое месиво, но когда узел наконец подался, я чуть не взвыла от облегчения.

Пальцы не слушались, всё было в онемении. Я медленно поднялась, шатаясь, как алкаш после литра водки. В глазах темнело, но я закусила губу до крови, чтобы не вырубиться.

Я подошла к этому уроду. На столе, прямо перед его носом, лежал ключ. Дрожащими руками я схватила его. В этот момент он перевернулся во сне, что-то буркнул — у меня внутри всё оборвалось, сердце пропустило удар. Я замерла, не дыша. Если бы он открыл глаза, я бы просто вцепилась ему в глотку, похер, что я дохну от голода.

Но он не проснулся. Я рванула к двери. Ключ в скважину зашел с трудом, рука дрожала, как у конченого наркомана.

*Щелчок.*

Я толкнула тяжелую дверь и вывалилась в узкий, грязный коридор. Вонь здесь была невыносимая. Я бежала, спотыкаясь, едва удерживаясь на ногах. У меня не было цели, я просто знала — нужно съебать отсюда подальше, пока он не прочухался.

Я вылетела на улицу через какую-то щель в заборе. Казань была пустой, темной и пугающе тихой. Ноги ныли, в голове был туман, но я перла вперед. Домой? Нет, до дома было слишком далеко. Я знала только одно место, где они вечно тусовались, где был мой единственный шанс.

Я не встретила никого. Только ветер свистел в ушах. Я доплелась до того самого подвала, где они обычно заседали. Дверь была приоткрыта, оттуда пахло сигаретным дымом и дешевым одеколоном.

— Блять... — прошептала я, падая на колени прямо перед входом. — Только бы они были там...

Я доползла до самой двери, но сил открыть её уже не было. Я привалилась спиной к холодному бетону, глядя на тусклый свет, сочащийся из щели, и просто ждала. Ждала, что кто-то выйдет, что кто-то услышит, что этот гребаный кошмар наконец закончится.

Внутри подвала творился полный пиздец. Валера метался из угла в угол, как загнанный в клетку зверь. Он крушил всё, до чего дотягивались руки: столы летели в щепки, пустые бутылки разбивались о стены, превращаясь в груду опасного стекла.

— Где он?! — орал Валера, срывая голос, так что в горле клокотало. — Я суку эту, Кащея, живьем закопаю! Я кишки ему на кулаки намотаю, если он хоть пальцем её тронул!

Вова пытался его удержать, но Валера отшвырнул его с такой силой, что тот влетел в стеллаж.
— Не лезь, Вова! Блять, не лезь! Я неделю её ищу, я каждую сучью нору в этом городе перерыл, а её нет!

Валера схватил со стола тяжелый стул и с размаху ебнул им об бетонный пол, превращая в хлам. Его лицо было перекошено от ярости, вены на шее вздулись. Он был готов убить любого, кто подвернется под руку. Дина, сидевшая в углу подвала, закрыла лицо руками, тихо подвывая от страха — она никогда не видела брата настолько невменяемым.

— Хватит! — крикнул Адидас, перехватывая его за плечи, но Валера только рванул на себя, готовый ударить любого.

Тем временем снаружи, у самой двери, я лежала, привалившись к стене. Сил почти не осталось. Я слышала грохот изнутри, слышала бешеный крик Валеры, и у меня внутри всё дрожало от смеси облегчения и дикого страха.

— Дина... — я попыталась позвать, но из горла вырвался только жалкий хрип.

В этот момент дверь подвала приоткрылась, и из неё вышли Илья и Дина. Они собирались еще раз прочесать ближайшие дворы, не выдержав этого ада внутри.

Дина сделала шаг, и её нога чуть не наступила на меня. Она замерла. В тусклом свете уличного фонаря она увидела нечто, лежащее на грязном асфальте — худая, оборванная фигура с окровавленными запястьями.

— Господи... — Дина осеклась, её голос сорвался на визг. — Илья!

Сутулый мгновенно упал на колени рядом со мной. Его лицо, обычно спокойное, исказилось от ужаса.
— Вика?! Вика, это ты?! — он трясущимися руками приподнял мою голову.

— Тсс... — прошептала я, чувствуя, как перед глазами всё плывет. — Сутулый... помоги...

Дина упала рядом на колени, судорожно хватая меня за руки. Она увидела в каком я состоянии, и её лицо стало белее мела.
— Викуся, солнышко, ты живая... Илья, быстро, воды! Она вся горит!

Сутулый не отходил от меня ни на шаг, пытаясь привести меня в чувство, шепча что-то успокаивающее, пока Дина, плача, пыталась стереть грязь с моего лица. Мы были всего в двух метрах от двери, за которой Валера продолжал крушить подвал, даже не подозревая, что я лежу прямо за порогом, едва дыша.

— Вика, смотри на меня! — Илья хлопал меня по щекам, стараясь, чтобы я не отключалась. — Потерпи, сейчас... сейчас всё будет. Только не закрывай глаза, слышишь?

Я видела их лица, видела этот ужас в их глазах, и единственное, что меня держало — это мысль о том, что Валера сейчас выйдет. И тогда этому кошмару точно придет конец.

Валера вылетел из дверей подвала, как ошпаренный, все еще сжимая в кулаке обломок стула, готовый снести башку любому, кто попадется на пути. Он был готов мчаться дальше, в ночь, в темноту, туда, где, как ему казалось, скрывается Кащей.

— Блять, да где же вы все, суки! — заорал он, делая шаг в сторону, но внезапно споткнулся.

Его взгляд упал на землю, и в ту же секунду мир вокруг перестал существовать. Стул выпал из его рук, грохнувшись на асфальт с глухим звуком.

Там, в свете тусклого фонаря, на коленях у Сутулого, лежала она. Моя Вика. Моя маленькая, самая родная Вишенка.

— Вика... — это был не крик, это был стон, вырвавшийся из самой глубины его истерзанной души.

Он рухнул перед ней на колени, не заботясь о том, что пачкает штаны в грязи. Его руки, еще секунду назад готовые убивать, сейчас дрожали так, будто он держал в них самое хрупкое стекло в мире.

— Викусь... моя хорошая... — он протянул руки, но испугался дотронуться, боясь, что она рассыплется, как пепел.

Дина, рыдая, отстранилась, давая ему место. Илья молча отошел на шаг, понимая, что сейчас здесь нет места никому, кроме них двоих.

Валера осторожно, почти невесомо, подхватил меня на руки. Я была такой легкой, такой измученной, что у него сердце сжалось от боли, которую невозможно было передать словами. Он прижал меня к груди, уткнувшись лицом в мои грязные, спутанные волосы.

— Я здесь, я здесь, маленькая моя, — шептал он, и крупные, обжигающие слезы падали на мое лицо. —  Я найду его, я его лично, сука, своими руками..

— Валер... — я слабо приоткрыла глаза, чувствуя, как от его тепла начинает отступать холод, мучивший меня целую неделю. — Ты... ты пришел.

— Я тебя никогда не брошу, — он поднялся, бережно укутывая меня в свою куртку, словно пытаясь спрятать от всего этого дерьмового мира. — Слышишь? Ты моя, ты моя принцесса. Никто тебя больше не тронет. Ни один сукин сын в этом городе.

Он не обращал внимания на пацанов, на Дину, на весь мир вокруг. Он просто развернулся и понес меня прочь от этого проклятого подвала. Каждый его шаг был твердым, решительным. Он нес меня домой — туда, где тепло, где безопасно, где он больше не отпустит меня ни на шаг.

Он шел, прижимая меня к себе так крепко, словно хотел вплавить в себя, чтобы никто и никогда больше не смог нас разлучить. И я знала: это конец кошмара. Валера здесь. Он спас меня. И теперь все будет хорошо.

________

Мои вишенки, я пропала почти на неделю 🥹
Ваттпад решил, что публиковать главы мне не нужно
Но теперь я снова с вами и принесла целых 5 новых глав 🤭❤️
Ваша Вишенка 🍒