Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Пушинка
От лица Дины
Я сидела на крыльце, наблюдая за этим безумным цирком. Вика носилась по двору, как заведенная, и только я видела, как она каждый раз чуть заметно бледнеет, когда останавливается. Она думает, что всех провела. Но я знаю её слишком давно, чтобы не заметить, как она зажимает живот, когда никто не видит. И я видела, как она подкладывала еду Марату. Что-то случилось вчера, когда они возвращались, что-то, что её сильно задело, но она молчит, как партизан.
— Динк, чего грустная такая? — раздался сбоку голос Сутулого.
Я вздрогнула и обернулась. Илья — или, как его все зовут, Сутулый — присел рядом. Он был совсем не таким, каким его привыкли видеть пацаны: вечно встрепанный, с дурацким выражением лица, но когда он смотрел на меня, в его глазах появлялась какая-то удивительная мягкость. Он протянул мне яблоко, которое тайком стащил из кухни.
— Не грустная, — я слабо улыбнулась и взяла яблоко. — Просто... кажется, нам всем нужен отдых от самих себя.
Илья тихо хмыкнул и, оглядевшись, осторожно накрыл мою ладонь своей. Его рука была мозолистой, теплой, совсем не такой, как у пацанов-«воинов» с района. Он всегда был где-то на периферии, не лез в разборки Адидаса и Турбо, предпочитая что-то мастерить или просто молчать рядом.
— Знаешь, — тихо сказал он, глядя на то, как Вахит пытается научить Олю жонглировать яблоками, — иногда хочется просто свалить отсюда. Вдвоем. Туда, где никто не будет орать про «Универсам» и где не надо никому ничего доказывать.
Я прижалась плечом к его плечу. Это было наше маленькое убежище. Никто из пацанов даже не догадывался, насколько глубоко мы с ним погрязли в этой тайне друг с другом. Для них Сутулый — просто чудаковатый парень из компании, а для меня... для меня он был единственным, с кем можно было молчать, не чувствуя напряжения.
— Свалим, — ответила я, глядя на закат. — Только попозже.
— Попозже, — эхом отозвался он и, убедившись, что Валера занят разговором с Адидасом, быстро, почти невесомо, поцеловал меня в висок.
В этот момент я посмотрела на Вику. Она заливисто смеялась, пытаясь отобрать у Марата кепку, но её смех был каким-то звенящим, ненастоящим. Она старалась казаться «легкой» для брата, не зная, что в эту игру заигралась. Я почувствовала укол вины — я была счастлива с Ильей, пока моя сестра буквально сгорала от обиды, о которой Валера даже не подозревал.
Валера сидел неподалеку, курил и задумчиво наблюдал за Викой. Он выглядел довольным, что она «отошла» после вчерашнего. Если бы он знал, что именно его брошенное в сердцах слово запустило механизм, который сейчас ломает её изнутри...
Я сжала руку Ильи крепче.
— Илья, — прошептала я, — присмотри за ней сегодня, ладно? Она какая-то странная.
— Присмотрю, — коротко кивнул он, и я знала, что он сделает это без лишних вопросов.
От лица Вики
Вечером, когда дачный гул начал затихать, я решила подняться на второй этаж, чтобы забрать вещи. Голова кружилась — видимо, весь этот «активный отдых» на пустой желудок давал о себе знать. На лестнице лестничные ступени предательски поплыли перед глазами. Я оступилась, нога подвернулась, и я, издав тихий вскрик, полетела вниз.
Я уже приготовилась к удару, но вместо жестких досок почувствовала чьи-то крепкие руки. Илья, который стоял внизу с Диной, среагировал мгновенно. Он подхватил меня, не дав даже коснуться пола, и, к моему ужасу, легко, будто я весила как пушинка, поднял на руки.
— Оп! Тише, принцесса, — спокойно сказал Сутулый.
— Отпусти... — я дернулась, краснея до корней волос. — Поставь меня, я тяжелая!
Илья замер. Он посмотрел на меня своим обычным, чуть сощуренным взглядом, а потом буквально «ахуел» — его брови поползли вверх, а лицо выразило такое недоумение, что даже Дина, стоявшая рядом, удивленно охнула.
— Ты что такое несешь? — Илья бережно опустил меня на ноги, но не отпустил мои плечи, придерживая, чтобы я снова не завалилась. — Ты как перышко. Кто тебе такую дурь в голову вбил?
Я застыла. В глазах начало щипать. Эти простые слова — «ты как перышко» — пробили мою броню быстрее, чем все улыбки, что я строила весь день. Дина внимательно посмотрела на меня, перевела взгляд на Илью, и я поняла: скрывать дальше нет смысла. Слёзы, которые я сдерживала с самого вчерашнего вечера, хлынули сами собой.
— Валера... — всхлипнула я, глядя в пол. — Он вчера сказал, что я стала тяжелая, когда меня с тропы нес.
Дина ахнула, закрыв рот рукой. Илья помрачнел, его челюсти сжались.
— Вик, он идиот, — тихо, но очень твердо сказал Илья. — Валера иногда язык держит за зубами хуже, чем Сутулый — секреты. Он про тебя вообще не думал, когда говорил, он был на взводе. Ты же знаешь, какой он.
— Да он просто ляпнул не подумав, — подхватила Дина, подходя ближе и обнимая меня. — Господи, Викуся, ты же знаешь, как он за тебя трясется. Он готов тебя на руках до конца света носить, лишь бы ты была рядом.
Мы проговорили почти час, сидя прямо там, на лестнице. Я выговорила всё: и про «тяжелую», и про то, что хочу стать лучше, чтобы не быть обузой, и про свой страх стать «ненужной». Дина и Илья слушали молча, и мне стало так легко, будто с души сняли тяжелый камень. Оказалось, что даже то, что я молчала, не спасло меня — они всё видели, просто ждали, когда я сама признаюсь.
Утро выдалось суматошным. Мы собирались в Казань, всё было как в тумане. Валера был непривычно тихим, суетился, помогал грузить сумки. Он даже не догадывался, что за ночь всё изменилось. Он подошел ко мне, когда я садилась в машину, и хотел что-то сказать, может, извиниться за вчерашнее, но я лишь слегка улыбнулась ему — уже не той «растянутой» улыбкой, а настоящей, спокойной.
Он не знал, что мы всё обсудили. Он думал, что я просто «отошла». А я смотрела в окно машины на дачный домик, который оставался позади, и знала одно: больше я не буду пытаться быть «легкой» для других. Я буду собой. И если он опять скажет что-то глупое... что ж, теперь я знаю, что это только его проблемы, а не мои.
\__________/
Я сейчас расплачусь 😭
Бедная моя Викуля...
Сутулый, ну какой же ты... ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА
Комментарии