Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Тяжелая
Мы плелись по тропинке в полной темноте. От беготни по кустам моя блузка превратилась в нечто жалкое: порванный рукав, все в репьях и пыли. Вечерний воздух стал прохладным, и меня начало бить мелкой дрожью — не столько от холода, сколько от напряжения последних минут.
Валера, который всю дорогу шел за моей спиной, молчал, но я чувствовала его взгляд, буквально прожигающий меня насквозь. В какой-то момент он остановился, шумно выдохнул и, не говоря ни слова, стянул с себя свою ветровку.
Он подошел и буквально набросил её мне на плечи. Я вздрогнула от неожиданности. Ветровка была огромной, пахла его одеколоном и сигаретами, но в ней было так тепло и уютно, что я чуть не расплакалась.
— Совсем с ума сошла, — пробурчал он, поправляя воротник на моих плечах. Его пальцы на секунду задержались на моей шее — это было нежное, почти случайное движение, которое совсем не вязалось с его суровым тоном. — Ты на себя посмотри. Полуголая, по лесам шастаешь, время — полночь. Ты думала вообще, что с тобой могло случиться?
Он отошел на шаг, но я видела, как он сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Его плечи были напряжены, а в глазах, когда он смотрел на меня, плескалось такое отчаяние, смешанное с яростью, что мне стало не по себе.
— Ты думаешь, это смешно? — он заходил кругами, размахивая руками. — Мы с Вовой тут чуть не поседели, пока вас искали! Я тут уже прокрутил в голове сто вариантов того, где вас искать, и ни один из них не заканчивался чаепитием на свадьбе!
— Валер, я просто... — я попыталась оправдаться, кутаясь в его куртку.
— «Просто»! — рявкнул он, но тут же осекся, заметив, как я сжалась. Он резко выдохнул, закрыл глаза и провел ладонью по волосам.
Я видела его насквозь. Вся эта ярость была лишь щитом. В глубине души он сейчас был готов разнести эту деревню в щепки, лишь бы убедиться, что со мной всё в порядке. Он волновался так сильно, что у него даже голос дрожал, когда он пытался на меня кричать.
— Пойдем, — уже совсем тихо, почти шепотом сказал он, не глядя на меня. — Иди вперед, к остальным. А я... я лучше побуду сзади, а то, боюсь, если сейчас буду рядом, начну орать на тебя еще громче.
Я пошла вперед, чувствуя его тяжелый, внимательный взгляд на своей спине. Я знала: он будет злиться еще долго, будет читать нотации всю дорогу до дачи, а может, и весь завтрашний день. Но прямо сейчас, укутанная в его ветровку, я чувствовала себя самой защищенной девушкой на свете. Даже этот «воспитательный» гнев был доказательством того, как сильно он меня бережет.
Мы шли по темной тропинке, я хромала, стараясь не подавать виду, но после очередного неудачного шага по корням нога пронзила острой болью. Я охнула и почти осела на землю.
— Ну, началось, — выдохнул Валера, подходя ближе. — Ты еще скажи, что ходить разучилась. Давай сюда, горе луковое.
Он подхватил меня, чтобы перехватить удобнее, и, видимо, это движение далось ему тяжелее, чем он ожидал — или, может, он просто был измотан нервами за этот вечер. В сердцах, не подумав, он буркнул:
— Господи, Вик, ты чего такая тяжелая-то стала? Кормят тебя тут на убой, что ли?
Внутри меня будто что-то оборвалось. «Тяжелая». Это слово ударило больнее, чем подвернутая нога. Я всегда была к этому чувствительна, а тут — от него, от единственного человека, чье мнение для меня было важнее всего. Я прикусила губу, чувствуя, как внутри закипает обида, смешанная с комплексом. *«Ну конечно, — пронеслось в голове. Я нескладная, я тяжелая, я вечно мешаюсь».*
Я тут же приняла решение: с завтрашнего дня — никакой лишней еды, только вода и упражнения. Я докажу ему, что могу быть «легкой» и не доставлять хлопот.
Но вслух я лишь прищурилась, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— А ты, Турбо, оказывается, совсем хилый стал? — я попыталась усмехнуться, хотя внутри всё сжалось. — Тренироваться надо больше, а не только курить за гаражами. Тяжелая я ему! Может, это у тебя спина просто не казённая?
Валера замер, перехватывая меня крепче. До него, кажется, только сейчас дошло, какую глупость он ляпнул. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде мелькнуло искреннее раскаяние — он понял, что задел за живое.
— Вик... я не это имел в виду, — начал он, но я демонстративно отвернулась к лесу, прижимаясь к его плечу. — Дурак я, сказал не подумав. Ты нормальная, просто... ну, испугался я за тебя, вот и несу ерунду всякую.
— Да ладно, чего уж там, — отмахнулась я, стараясь говорить как можно беззаботнее. — Неси давай, герой. А то уронишь еще, «слабак».
Он ничего не ответил, только его хватка стала мягче, и он понес меня дальше, стараясь ступать аккуратно, чтобы я не чувствовала боли в ноге. Но я уже была далеко в своих мыслях. *«Тяжелая»,* — эхом отдавалось в голове. Я смотрела на его профиль в полумраке и твердо решила: в зеркале я больше не увижу ту «тяжелую» Вику. Я стану такой, чтобы он даже не замечал, что несет меня на руках.
На следующее утро на даче царила атмосфера «после бури». Пацаны, получив от Адидаса нагоняй, ходили притихшие, а я решила сыграть свою лучшую роль — роль «беспечной и довольной жизни».
Я натянула на лицо дежурную улыбку, даже когда завтракала. Дина накладывала мне полную тарелку каши, а я, стараясь, чтобы никто не заметил, незаметно подкладывала её в тарелку Марата, пока он увлеченно спорил с Сутулым о том, кто первый занял место у розетки.
— Вик, ты чего не ешь? — Лиза, заметив, что я только гоняю ложкой по тарелке, подозрительно прищурилась.
— Да не голодная я, — я рассмеялась, делая вид, что мне очень смешно от какой-то шутки Марата. — Ночью на свадьбе так наелась, что до следующего года хватит!
Валера, который сидел напротив и хмуро пил чай, на секунду задержал на мне взгляд. Я поймала его глаза и тут же подмигнула, как ни в чем не бывало. Он чуть заметно расслабил плечи — похоже, поверил.
А потом началось «дурение». Чтобы отвлечь всех от моих «пищевых привычек» и забить эфир, я стала зачинщицей всего хаоса. Мы начали играть в «кто быстрее добежит до речки», устроили битву на водяных пистолетах, которую я сама же и спровоцировала, набрав полное ведро из бочки.
— А ну иди сюда, Турбо! — я с визгом побежала в сторону Валеры, выплеснув на него остатки воды.
Он опешил, потом рассмеялся — искренне, без всякой злости — и погнался за мной. Мы носились по всему участку, как дети. Я визжала, бегала, прыгала, чтобы показать всем — и в первую очередь *ему* — что я легкая, быстрая, и вообще, «никакой тяжести» во мне нет.
— Вика, ты чего сегодня такая бешенная? — запыхавшись, крикнул Марат, сбитый с ног Олей.
— Настроение такое! — кричала я в ответ, уворачиваясь от «нападения» Вахита, который пытался поймать меня за плечи.
Я смеялась громче всех, шутила, подкалывала пацанов, но внутри меня жило холодное, четкое осознание цели. Каждый раз, когда я чувствовала голод, я вспоминала фразу «ты тяжелая» и тут же заставляла себя бежать еще быстрее, смеяться еще звонче.
Валера смотрел на меня, и в его взгляде читалось странное выражение — смесь облегчения и легкого недоумения. Он явно не ожидал, что после вчерашнего разноса я буду такой «зажигалкой».
— Ну ты даешь, — сказал он, когда я, тяжело дыша, плюхнулась на траву рядом с ним после очередной пробежки. Он подал мне бутылку воды. — Прямо энергия через край. Вчера хромала, а сегодня — олимпийская чемпионка.
— А я быстро восстанавливаюсь! — ответила я, глядя на воду. Пить хотелось невыносимо, но я сделала лишь маленький глоток. — Спорт — это наше всё, Валер.
Я улыбнулась ему самой лучезарной улыбкой, на какую была способна. Он хмыкнул, потрепал меня по волосам и отвернулся к остальным. Он не знал, что эта улыбка стоила мне огромных усилий, а «энергия» — это лишь способ убежать от своих комплексов. Но пока что — план работал идеально.
___________
Валера, ты вообще ничего не попутал? 😭
Это с какого момента Вика у нас тяжёлая? Ну всё, приплыл
Ваша Вишенка 🍒
Комментарии