Красная помада и разбитые костяшки

Вечер тянулся как липкая смола. Валера ходил по комнате из угла в угол, от его шагов, казалось, вибрировал пол. Дина не отходила от меня, пытаясь дозвониться до кого-то из старых знакомых, но все как один бросали трубки, услышав слово «суд».

В дверь снова позвонили. Валера рванул к выходу, ожидая увидеть опеку или ментов, но на пороге стояла Оля. Она была бледная, запыхавшаяся, в той самой куртке, которую он отдал ей вчера.

— Валер, я услышала... — она перевела дух, глядя на нас испуганными глазами. — Мой отец... он все знает.

Валера нахмурился, его лицо было как маска:
— Оль, тебе лучше не лезть в это. Ильдар уже здесь был, он решил все за нас. Мать подает в суд.

Оля решительно шагнула в квартиру и закрыла за собой дверь.
— Мой отец — адвокат. Хороший адвокат, Валер. И он специализируется именно на таких делах — семейные споры, опека. Он уже посмотрел документы, которые мне мать прислала, — она вытащила из сумки кипу бумаг. — Он сказал, что у нее есть слабые места. Она годами не платила алименты, не интересовалась жизнью Вики, официально вы не были лишены родительских прав, а то, что она бросила детей — это можно доказать.

Валера замер, глядя на нее так, будто она принесла не документы, а билет в другую жизнь.

— Зачем тебе это, Оль? — тихо спросила Дина, внимательно разглядывая девушку. — Тебе проблемы не нужны.

Оля подошла к Валере и взяла его за руку.
— Проблемы уже здесь. И если я могу помочь... я помогу. Отец ждет вас завтра в девять утра в своем кабинете. Он сказал, что сделает всё возможное, чтобы оставить Вику здесь, с вами. Он считает, что если суд увидит, что вы — единственная настоящая семья, которая у нее есть, то шансы очень велики.

Я видела, как у Валеры дрогнули плечи. Он, который всегда привык полагаться только на свои кулаки, сейчас стоял перед лицом закона, совершенно беспомощный, и эта помощь от отца Оли была для него как глоток воздуха.

— Я не знаю, как благодарить... — начал он, но Оля приложила палец к его губам.

— Просто доверься нам. Мой отец ненавидит, когда родители пытаются «купить» детей после того, как десятилетиями о них не вспоминали. Он уничтожит ее позицию в суде, вот увидишь.

Валера крепко сжал её ладонь. В этот момент я поняла: Оля — это не просто «фея», которая красиво выглядит в его куртке. Это человек, который готов воевать за нас на другом поле боя — там, где кулаки бессильны, а слова значат всё.

— Завтра в девять, — кивнул Валера, и я впервые за день увидела в его глазах проблеск надежды. — Оль... спасибо.

Дина подошла к нам и впервые тепло улыбнулась Оле, признавая её союзником.
— Ну что, «фея», — сказала она, — похоже, ты теперь часть нашего безумия. Готовься, будет жарко.

Оля лишь улыбнулась в ответ, но я видела, что она понимает: завтра начнется настоящая война. Но теперь мы были не одни против всех. Теперь у нас был шанс.

Утро девятого часа встретило нас не привычным гулом улицы, а звенящей тишиной нервного ожидания. Валера, который обычно презирал официальные костюмы, сегодня выглядел непривычно собранно в начищенных ботинках и выглаженной рубашке. Он то и дело поправлял воротник, будто тот его душил.

— Если этот адвокат меня хоть слово спросит про пацанов или про то, чем я зарабатываю, я встану и уйду, — бурчал он, пока мы с Диной проверяли, все ли документы собраны.

— Валера, заткнись и слушай, что тебе будут говорить, — отрезала Дина, нервно кусая губы. — Сегодня ты не Турбо. Ты — старший брат, ответственный опекун, который тянет семью на своих плечах. Понял?

Адвокат, отец Оли — мужчина с проницательным взглядом и железной хваткой, — принял нас в кабинете, который пах старой бумагой и строгим порядком. Его звали Виктор Сергеевич. Он внимательно выслушал всё: и про годы забвения матери, и про то, как Валера выкручивался, работая на заводе, чтобы мы не голодали.

— Ситуация паршивая, но решаемая, — подытожил он, делая пометки в блокноте. — Ваша мать давит на «ненадлежащие условия проживания». Мы же ударим по фактам: моральное и материальное оставление детей в опасности. Нужно будет собрать справки из школы, подтвердить, что Вика учится нормально, и, что важно, показать, что она привязана именно к вам.

Виктор Сергеевич посмотрел на Валеру:
— Мне нужны люди, которые подтвердят, что вы — полноценная семья. Соседи, учителя, может, кто-то из авторитетных взрослых.

Валера на секунду замялся. «Авторитетные взрослые» на районе — это понятие растяжимое. Но потом он кивнул:
— Я найду.

Когда мы вышли из офиса, нас у входа ждала Оля. Она выглядела обеспокоенной.

— Ну что? — спросила она, бросаясь к Валере.

— Есть шансы, — коротко сказал он, но в его глазах наконец-то появилась та самая стальная уверенность, которую он привык показывать только своим пацанам.

Но стоило нам отойти от здания на пару кварталов, как из-за поворота показалась знакомая черная машина. Мать Вики сидела на заднем сиденье. Она медленно проехала мимо нас, притормозила, и стекло опустилось.

— Ну что, нашли себе защитника? — её голос был полон яда. Она посмотрела на Олю, потом на Валеру. — Думаешь, адвокат поможет тебе отмыться от твоего криминального прошлого, Валера? Я уже подготовила запрос в полицию. Ты даже не представляешь, сколько доказательств того, что ты опасен для ребенка, у меня на руках.

Она не просто пугала. Она перешла в наступление. Валера сделал шаг вперед, перекрывая собой обзор на меня, его кулаки сжались до побелевших костяшек.

— Ты думаешь, деньги решают всё? — процедил он сквозь зубы. — Ты пять лет не знала, какого цвета у Вики глаза, а теперь решила поиграть в мамочку? Ты её не получишь. Ни при каких раскладах.

— Мы еще посмотрим, — она холодно улыбнулась, подняла стекло, и машина медленно тронулась с места.

Дина крепко схватила меня за руку. Мы стояли посреди улицы, чувствуя себя как на минном поле.

— Она не блефует, — тихо сказала Оля, глядя на уезжающее авто. — Она начнет копать под тебя, Валер. Будет искать всё: каждую драку, каждый привод, каждую зацепку.

— Пусть копает, — Валера обернулся к нам, и в его взгляде читалось то, от чего даже мне стало жутко. — Если она хочет войны, она её получит. Но Вику я ей не отдам. Ни за какие деньги, ни за какие суды.

Я смотрела на брата и понимала: для матери это просто «дело», очередной проект. А для нас — это борьба за право быть вместе. И если для этого нужно будет сжечь дотла её репутацию, Валера это сделает.
__________

Как вы думаете, с кем Вика всё же останется? 🥹
Мне очень интересно почитать ваши теории
Ваша Вишенка 🍒