Красная помада и разбитые костяшки

Воскресное утро началось не с ворчания Валеры, а с того, что меня разбудил дикий грохот под окном. Я с трудом разлепила глаза, натянула футболку и выглянула наружу. Внизу, прямо у подъезда, стояла Лиза, наряженная в какой-то немыслимый ярко-желтый берет, и отчаянно жестикулировала.

— Вик! Выходи! — орала она на весь двор. — У меня сегодня... ну, ты поняла!

День рождения! Как я могла забыть?! Вчерашняя эпопея с козой напрочь выбила из головы, что у Лизы сегодня праздник. Я пулей вылетела из комнаты, чуть не сбив Дину, которая уже накрывала на стол.

— Дин, я к Лизе, у нее днюха! — выпалила я, хватая джинсовку.

Валера, который только вышел из комнаты в свежей футболке — видимо, той самой, что не пострадала от моего «ночного душа», — недовольно нахмурился:
— Лиза? Опять? Вы ж вчера с ней до ночи коз пасли, мало?

— Валер, ну это день рождения! — я умоляюще посмотрела на него. — Мы тихо, посидим, торт поедим, никаких приключений! Обещаю!

Он посмотрел на меня, потом на Дину, которая подмигнула ему, мол, «отпусти, пусть девчонка порадуется». Валера вздохнул, помассировал виски — наверное, вспоминая, как я полила его водой — и буркнул:
— Чтобы к восьми вечера была дома. И никаких гаражей, складов и рогатой живности. Поняла?

— Поняла! — я чмокнула его в щеку, чем явно выбила из колеи, и выскочила в подъезд.

Лиза ждала меня, сияя. Она вытащила из-за спины огромный пакет, в котором что-то звонко позвякивало.
— Марат с ребятами там уже всё подготовили! — шепнула она. — Мы идем в тот самый «тихий» парк за старым стадионом. Там точно никто не тронет, там только «свои».

В парке нас ждали Марат, Саня и еще несколько ребят. Марат умудрился где-то достать настоящий магнитофон, который сейчас крутил какую-то бодрую западную попсу. На траве была расстелена старая скатерть, заваленная всякой едой: бутерброды, лимонад, какая-то выпечка, которую Марат, судя по всему, «реквизировал» у своей матери, и даже настоящий торт с криво воткнутыми свечками.

— С днюхой, мелкая! — Марат торжественно вручил Лизе подарок — завернутую в газету тяжелую коробку.

Лиза развернула её и чуть не зарыдала от восторга: там была крутая, дефицитная кассета с новыми хитами и... здоровенная плитка шоколада, которую сейчас было не так-то просто достать.

Праздник шел как по маслу. Мы танцевали, ели торт прямо руками, соревнуясь, у кого нос сильнее измажется в креме, и просто орали песни во все горло. Марат пытался показать фокус с исчезновением монетки, но случайно уронил её в траву, и мы полчаса ползали на коленях, пытаясь найти «фамильное сокровище».

В какой-то момент я сидела на траве, смотрела на Лизу, которая смеялась так, что у неё берет сполз набок, и чувствовала себя самой счастливой. Никакого страха, никакой тревоги. Только солнце, музыка и друзья.

— Эй, Вика, — Марат подсел ко мне, жуя бутерброд. — Ты чего притихла? Торт не понравился?

— Да нет, всё круто, — улыбнулась я. — Просто... странно так. Вчера мы бегали от козы, а сегодня — такой день. Как будто ничего плохого в мире и не существует.

— Так это и есть жизнь, — Марат пожал плечами, нацепив на нос ту самую маску зайца, которую мы захватили со склада (она каким-то чудом уцелела). — Раз в жизни можно побыть нормальными людьми, а не пацанами с района.

Мы смеялись до упаду, когда Лиза решила задуть свечи, но вместо того, чтобы задуть их аккуратно, дунула так сильно, что одна из свечек улетела прямо в Марата, и тот, дернувшись, опрокинул лимонад на скатерть.

— Ну всё, праздник утонул! — закричала Лиза, пытаясь спасти торт.

Мы вдесятером бросились «спасать» остатки еды, превращая это в дикую возню в траве.
Праздник перешел в ту стадию, когда «тихие посиделки» превратились в настоящий балаган. Марат где-то раздобыл «горючее», которое подействовало на нас всех как катализатор безумия. Лиза уже вовсю пела песни, стоя на старом бревне, а мы сидели на скатерти, окончательно потеряв всякую осторожность.

Я чувствовала, как в голове шумит, а язык стал предательски заплетаться. Рядом со мной сидел какой-то парень из компании Сани — кажется, его звали Толик. Мы с ним уже полчаса спорили о том, чья музыка круче, и с каждой минутой спор переходил на личности.

— Да ты вообще в музыке ноль, Толик! — я ткнула его пальцем в плечо, стараясь не упасть набок. — Ты просто слушать не умеешь, у тебя уши как у той козы вчерашней!

Толик, который тоже был уже «хорош», дерзко усмехнулся:
— Слышь, ты, умная больно? Иди лучше с Валеркой своим в куклы играй, а не лезь в мужские разговоры, поняла?

У меня внутри всё вскипело. Сказалась усталость, вчерашние нервы и этот дурацкий лимонад с «добавками». Я подалась вперед, в глазах потемнело от ярости:
— Ах ты... я твою мать е...

Я не успела договорить — Оля, которая до этого момента молча наблюдала за нашими «высокими отношениями», со скоростью света накрыла мой рот ладонью, припечатав лицо к своему плечу.

— Ммм! Мф-ф-ф! — заорала я в её ладонь, пытаясь вырваться.

— Заткнись, дура! — прошипела Оля мне в ухо, сдерживая дикий смех. — Ты чего несешь, овца? Ты сейчас таких люлей отхватишь, что Валерка тебя в бетон закатает!

Марат, который всё это видел, начал сползать на траву, задыхаясь от хохота. Толик, поняв, что я сейчас готова была развязать мировую войну, сначала опешил, а потом тоже начал ржать, потому что выглядело это максимально нелепо: я, с перекошенным от злости лицом, втиснутая в Олино плечо, и Оля, которая выглядела как мать, пытающаяся успокоить бешеного котенка.

— Блин, Вика... — Марат вытирал слезы рукавом. — Ты чуть не начала Третью мировую на пустом месте! Толик, ты там живой? Она тебя почти прокляла!

Толик, держась за живот, сполз на скатерть:
— Да я... я сам не понял... у нее глаза... глаза как у бешеного волка!

Лиза спрыгнула с бревна, подбежала к нам и рухнула рядом, хватая воздух ртом. Мы все валялись на траве, заливаясь таким смехом, от которого сводило челюсти. Оля наконец убрала руку от моего лица, и я тоже разразилась хохотом, хотя в голове еще крутилось то самое «нецензурное» начало фразы.

— Ты бы видела себя, — Оля вытирала слезы, глядя на меня. — Ты вообще понимаешь, что ты чуть не сделала? Валерка бы нас четвертовал прямо на этом газоне!

— Зато как эффектно! — прохрипел Марат, пытаясь отдышаться. — Толик, ты теперь официально «тот парень, которого чуть не уделала Вика». Это почетно!

Мы катались по траве, и в этом диком, неудержимом угаре всё казалось таким неважным. Проблемы, старшие, Валера, какие-то разборки — всё это было где-то в другой реальности. А здесь были только мы, друзья, и эта нелепая ситуация, которая сделала нас еще ближе.

— Слушайте, — я наконец выдохнула, глядя в небо, где уже начинали проступать первые звезды. — Мы сегодня реально самые отбитые на районе. Сначала коза, теперь это... Что будет дальше?

— Дальше — торт! — Лиза вытащила из пакета последнюю, чудом уцелевшую коробочку. — Если, конечно, мы не проспорили его Марату в ходе «музыкального спора».

Марат потянулся за тортом:
— Не, я свое честно отыграл. Но Вика сегодня — герой дня. Если она не завалит Толика, она точно станет главной легендой Универсама.

День рождения Лизы закончился для меня как в тумане. Я помню только, как земля качалась под ногами, а мир вокруг превратился в цветные пятна. Марат и Оля, переругиваясь, тащили меня под руки в сторону дома, но на подходе к нашему двору нас перехватили.

— О, какие люди, — раздался низкий, насмешливый голос, от которого меня пробрало холодком даже сквозь алкогольное тепло.

Это был Зима. Он стоял у подъезда, лениво покуривая, и с прищуром наблюдал за нашей процессией. Марат тут же подобрался, пытаясь придать себе максимально «трезвый» вид, но получилось, мягко говоря, неубедительно.

— Зим, мы... это... домой ведем, — выдавил Марат.

Зима хмыкнул, подошел ближе и, когда Оля на секунду ослабила хватку, я чуть не завалилась набок. Он подхватил меня за локоть — крепко, но аккуратно — и перехватил инициативу.

— Идите, «герои», — бросил он ребятам. — Я сам доведу. Вика, ты чего так наклюкалась-то?

Марат с Олей, поняв, что спорить с Зимой бесполезно, переглянулись и, прошептав мне: «Держись!», позорно сбежали в темноту. А мы с Зимой побрели к подъезду.

— Знаешь, — я вдруг решила, что сегодня можно всё, и, запнувшись, повисла у него на руке, — ты совсем не страшный. Все говорят: «Зима, Зима», а ты... ты просто нормальный. Валерка вечно такой серьезный, а ты... ну, ты другой.

Зима усмехнулся, глядя куда-то в ночное небо.
— А я какой, по-твоему?

— А ты... ты как... как первый снег, — выдала я, сама удивляясь своей философской глубине. — Холодный, но красивый. И с тобой почему-то не страшно. Не то что с Кощеем.

Зима на секунду остановился и посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я сказала что-то невероятно странное. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое, совсем не «районное».
— Первый снег, значит? — он тихо рассмеялся. — Ну, спасибо, Вика. Хоть кто-то оценил. Ты давай, иди домой, а то если Валерка тебя в таком виде увидит — мне придется писать объяснительную, почему его сестра решила стать философом на лавочке.

Мы дошли до двери. Я еле волочила ноги, голова кружилась. В этот момент дверь подъезда бесшумно приоткрылась, и на пороге показалась Дина. Она, видимо, караулила нас через окно. Увидев Зиму, она испуганно замерла, но он лишь молча кивнул ей и отступил в тень.

— Вика, ты живая? — прошептала Дина, подхватывая меня под руки.

Я попыталась сделать шаг, запуталась в собственных ногах и, издав нечленораздельный звук, кубарем перевалилась через порог, едва не приложившись лбом об пол. Дина сработала как ниндзя: она втащила меня внутрь, мгновенно захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша.

В этот момент из комнаты Валеры послышались шаги. Он шел проверить, почему в коридоре шум.

— Тихо! — шикнула Дина, зажимая мне рот рукой.

Мы замерли. Валера прошел мимо кухонной двери, постоял в коридоре, прислушиваясь, и, видимо, решив, что это просто «сквозняк или соседи», развернулся и ушел обратно.

Я сидела на полу в прихожей, глядя на Дину мутными глазами. Она была белая как полотно, но когда опасность миновала, она со вздохом облегчения сползла по двери рядом со мной.

— Ты с Зимой пришла? — она смотрела на меня так, будто я спустилась с Марса.

— Он... он хороший, Дин, — пробормотала я, закрывая глаза. — Он как снег...

Дина тихо рассмеялась, вытирая пот со лба.
— Снег ты мой пьяный... Иди спать, «философ». Если Валерка узнает, что тебя Зима провожал, у нас будет такой «снегопад», что мало не покажется.
————————

Они слишком милые, я сейчас буду рыдать 🥹🫶
Нет, Вика, даёшь! Мне кажется, когда-нибудь Валера её убьёт за такие приколы
Не знаю, как Дина всё это терпит. Я бы уже давно их расстреляла 😭
Люблю, ваша Вишенка 🍒