Первый взгляд
Утро в академии встретило её запахом сырости и старого камня. Сиара проснулась от холода, который пробрался под одеяло, и поняла, что снова лежит в чужой постели, в чужой комнате, и смотрит на чужой потолок.
Она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Пустота внутри не исчезла. Она была всё там же, под рёбрами, глубокая и холодная, как прорубь. Но к ней прибавилось что-то новое — тупая, ноющая тяжесть, которая тянула её к земле и не давала дышать полной грудью.
Сиара подняла руку и посмотрела на запястье. Фиолетовый след больше не светился, но на коже осталась тонкая, бледная линия, похожая на шрам. Она провела по ней пальцем — кожа была гладкой, но под ней, казалось, билось чужое сердце.
«Ты дракон», — вспомнились ей слова Нейры.
Она тихо усмехнулась и села на кровати.
— Дракон, — прошептала она в пустоту. — Ну, блаженная я. Драконья доярка.
Звук собственного голоса был хриплым, чужим, и в нём не было даже намёка на шутку.
За завтраком в трапезной она сидела одна. Нет, Яр был здесь — он махнул ей рукой с другого конца зала, но за его столом уже сидели двое, и Сиара не решилась подойти. Она взяла тарелку с кашей, села за свободный стол и уставилась в стену, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Но она не могла не слышать. Шёпот разносился по залу, как ветер по сухой траве.
— Это она?.. Та, у которой след?.. Говорят она тоже может учавствовать в турнире... Да ну, бред... Она же человек, разве не видно?..
Сиара сжала ложку так, что побелели костяшки. Она не поднимала глаз, только вцепилась взглядом в тарелку, делая вид, что ест, хотя каждый кусок каши застревал в горле.
Она просидела так, пока в зале не стало тихо. Подняла голову — и увидела его.
На пороге стоял парень. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и с массивным перстнем на пальце, в котором тускло мерцал красный камень. Он был одет в чёрную форму с серебряной вышивкой — не такую, как у остальных, а более тёмную, почти без узоров. И на плечах у него висел плащ — тяжёлый, чёрный, с серебряной пряжкой.
Плащ. Она не знала, что это значит, но воздух в зале, казалось, сгустился. Все головы повернулись к нему. Некоторые почтительно склонили головы. Другие — отвели глаза.
Парень неторопливо прошёл через зал, даже не взглянув ни на кого, и сел за стол, где сидели драконы — двое с красными нашивками на воротах. Они пододвинули ему тарелку, но он не притронулся к еде. Он просто сидел, смотрел прямо перед собой, и на его лице не было ни улыбки, ни злобы. Только спокойная, холодная уверенность, от которой у Сиары по спине пробежали мурашки.
— Кто это? — спросила она тихо у девушки, сидевшей рядом. Которую явно мало волновали сплетни за моей спиной.Та оглянулась, и на лице у неё мелькнул испуг.
— Ты что, не знаешь? Это Драгор. Альфа стаи. Самый сильный среди оборотней.Говорят, он уже получил плащ — и носит его, хотя по правилам должен ждать церемонии.
Сиара посмотрела на Драгора. Он не смотрел в её сторону. Он вообще, казалось, не замечал никого вокруг. Только сидел с этим холодным, непроницаемым лицом, и что-то в его взгляде заставляло её чувствовать себя маленькой, слабой, ничтожной. Как муравей перед сапогом.
Она отвела глаза и уставилась в тарелку.
После завтрака Нейра ждала её в коридоре. Никаких объяснений — только короткий кивок и жест, приглашающий следовать за ней. Они шли по коридорам академии, и на этот раз Нейра говорила.
— Ты должна понять, где ты оказалась, — сказала она, не оборачиваясь.
— А можно мне... — начала Сиара, но Нейра её перебила.
— Ты задаёшь слишком много вопросов. В академии принято слушать. Сначала слушать, потом — задавать вопросы.
Она остановилась перед дверью, обитой тёмным железом, и толкнула её. Сиара шагнула внутрь и замерла.
Это была библиотека.
Она не видела таких книг в своей жизни. Стены уходили под самый потолок, и там, в вышине, терялись в полумраке ряды томов в кожаных переплётах. Деревянные лестницы, казалось, жили своей жизнью — некоторые скользили вдоль стеллажей без всякой видимой причины. В воздухе пахло старыми бумагами, пылью и воском. Где-то в глубине, за рядами книг, слышался тихий шёпот. Сиаре показалось, что страницы перелистываются сами собой.
Она оглянулась на Нейру.
— Это... всё?
— Это только западное крыло, — сказала Нейра. — Северное — для магов. Там хранятся книги по стихиям. Восточное — для драконов. Они хранят историю. Южное — для оборотней. У них нет книг в привычном смысле. Они читают следы, запахи, воспоминания.
— А здесь? — спросила Сиара, оглядывая бесконечные полки.
— Здесь — общая. Здесь учатся все расы. История, бестиарий, теория магии. Это единственное место, где они могут сидеть рядом.
Она сделала паузу.
— Ты должна знать, с кем ты будешь учиться. Пойдём.
Они вышли из библиотеки и пошли по коридору, который, казалось, не имел конца. Нейра указывала на двери, мимо которых они проходили.
— Восточное крыло. Драконы. Там сухо и жарко — они не выносят холода. У них высокая иерархия. Наверху — серебряные и красные. Это аристократы. Ниже — зелёные и чёрные. Воины. Ещё ниже — серые и бурые. Простые работники, те, у кого мало силы. И изгои — те, кто не может обратиться. Для них нет места.
Сиара посмотрела на дверь восточного крыла. Она была тёмно-красной, с узорами, напоминающими драконью чешую.
— Я изгои? — спросила она тихо.
Нейра остановилась и посмотрела на неё в упор.
— Ты не принадлежишь ни к одной касте. Ни к одному цвету. Ты не можешь обратиться.Да. В их глазах ты изгои.
Слова упали в тишину, как камни в воду. Сиара почувствовала, как внутри снова заныла та же пустота. Она сжала кулаки, но ничего не сказала.
— А другие? — спросила она тихо.
— Южное крыло. Оборотни. — Нейра кивнула в сторону тёмного, грубого коридора, от которого пахло землёй и зверем. — У них — стая. Альфа, бета, воины, омеги. Омеги слабее, но они чувствуют боль других. Их берегут.
Сиара вспомнила Яра, его улыбку. Нагловатую, почти нахальную, но в глазах — ту самую пустоту.
— Западное крыло. Эльфы, — продолжила Нейра, и голос её стал чуть холоднее. — Они живут кланами. Старейшины решают всё. Воины защищают, хранители помнят. Изгнанников — не прощают.
Она произнесла это так, будто речь шла о приговоре, и Сиара снова почувствовала, как внутри сжимается страх.
— Северное крыло. Маги. — Нейра кивнула на светлый, холодный коридор, от которого пахло старыми бумагами и воском. — У них нет иерархии, но есть уровни силы. Посвящённые, мастера, архимаги.
Сиара замолчала. Она чувствовала, как в груди разрастается что-то тёмное и тяжёлое. Она не знала, что сказать. Она не знала, как жить в этом мире, где каждый носит на себе клеймо, где тебя либо принимают, либо выталкивают. И она не знала, куда принадлежит она.
Она развернулась и ушла, оставив Сиару стоять посреди холодного, пустого коридора.
Вернувшись в свою комнату, Сиара села на кровать и уставилась в стену. Она думала о том, что сказала Нейра. О белом драконе. О блоке. О том, что она может умереть, если не откроет свою силу. Она думала о своей семье, о доме, о пожаре, о портале. И о том, что внутри неё теперь пустота — огромная, холодная, бездонная, которую не может заполнить ничто.
Она не знала, как ей быть. Она не знала, с чего начать. И когда на пороге появился Яр — с наглой улыбкой и тарелкой горячей еды в руках, она чуть не заплакала от облегчения.
— Ну что, подруга, — сказал он, входя без стука. — Я слышал, ты сегодня чуть не сгорела на диагностике. У нас тут это считается хорошим началом. Значит, есть огонь.
Он ухмыльнулся и сел на пол, прислонившись к стене, так же, как она сидела прошлой ночью. Сиара не улыбнулась в ответ. Она просто смотрела на него, и вдруг поняла, что первый раз за сутки ей не хочется бежать.
— Яр, — сказала она тихо. — Что такое Турнир? -Вспомнила она вдруг перешептывания в трапезной.
Он поднял бровь.
Сиара сидела на полу, прислонившись к стене, и смотрела на него. Яр устроился напротив, положив руки на колени, и лицо его было серьёзным — той редкой, обнажённой серьёзностью, которая появлялась у него только тогда, когда он забывал притворяться.
— Турнир, — сказал он, и голос его звучал тихо, почти задумчиво. — Это не состязание, Сиара. Не битва, не проверка силы. Это — зеркало.
Он посмотрел на неё, и в глазах его отразился свет свечи.
— Знаешь, как проверяют лезвие? Не по тому, как оно блестит. А по тому, как оно режет. Так и здесь. Кубок выбирает не самых сильных, не самых быстрых, не самых умных. Он выбирает тех, кто готов смотреть на себя без лжи.
Он замолчал, и Сиара почувствовала, как его слова оседают внутри, тяжёлые и тёплые одновременно.
— Это как будто снять с себя кожу, — продолжил он. — Каждый день, каждое испытание. Ты идёшь, и мир сдирает с тебя то, что ты считал своим: гордость, самоуверенность, надежды. И остаётся только то, что есть на самом деле. Твой страх. Твоя боль. Твоя любовь.
Он усмехнулся — но не нагло, а как-то горько, по-настоящему.
— Я слышал, что победители Турнира получают силу. Но я думаю, они получают другое. Они получают право знать, кто они есть. Без прикрас. Без масок. Без шуток.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было привычной ленивой улыбки. Только тихая, почти печальная мудрость.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что, — сказала Сиара, глядя на него в упор. — Я хочу понять, куда мне идти.
Яр помолчал. Его лицо стало серьёзным, даже тёмным. Улыбка исчезла, оставив только усталость и что-то похожее на понимание.
Она не знала, как долго они сидели в тишине. Яр молчал, глядя в стену, и в его молчании не было напряжения — только усталость, которая уже стала частью его, как кожа или дыхание. Сиара смотрела на него и думала: он такой же, как она. Сломанный. Ничей. И этот человек, который смеётся, когда хочется выть, сейчас сидит рядом с ней, хотя мог бы уйти.
— Яр, — сказала она. — А что, если я всё-таки решу участвовать? В Турнире. Что мне нужно сделать?
Он повернул голову и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Улыбка исчезла, и на мгновение она увидела его настоящего — без маски, без шуток. Просто парня, который тоже не знает, зачем он здесь.
— Нужно, чтобы Кубок выбрал тебя, — сказал он. — Это единственный способ. Он сам решает, кто войдёт в команду. Но если честно... — он помедлил, — я не слышал, чтобы Кубок выбирал....Он всегда выбирает тех, у кого есть сила,понимаешь?
— Значит, я даже не смогу попытаться? — спросила Сиара, и в голосе её прозвучала такая горечь, что она сама удивилась.
— Не знаю, — ответил Яр. — Но если ты хочешь что-то узнать — иди в библиотеку. Там есть книги, которые расскажут тебе больше, чем я. Рен, наш тихий книжный червь, знает всё. Может, он тебе поможет.
Он встал, потянулся и, даже не взглянув на неё, направился к двери. У порога остановился и бросил через плечо:
— Только не говори ему, что это я тебя послал. А то он решит, что я забочусь о ком-то, и загордится.
Усмехнулся — уже привычной, нагловатой усмешкой — и исчез в коридоре.
Сиара ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя на дверь. Слова Яра оседали в голове, тяжёлые и липкие, как грязь после дождя. «Кубок не выбирает слабых.Он выбирает сильных». Она сжала кулаки и почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Больно. Но это была хорошая боль — та, что не даёт уснуть, не даёт сдаться.
Она встала и решительно направилась к двери. В коридоре было пусто и тихо. Сырой каменный пол холодил ступни через тонкие сапоги, но Сиара почти не чувствовала этого. Она шла, считая повороты, стараясь запомнить дорогу. Где-то вдалеке раздавались шаги — редкие, одинокие, и затихали так же быстро, как появлялись.
Она почти дошла до поворота, ведущего к библиотеке, как вдруг ей показалось, что за спиной кто-то есть. Тихий, едва уловимый шорох, похожий на дыхание. Сиара резко обернулась — но коридор был пуст. Только тени от факелов плясали на серых стенах, как живые.
«Показалось», — подумала она. И пошла дальше, стараясь не оглядываться.
---
Библиотека встретила её запахом старых бумаг, воска и тишины. Сиара шагнула внутрь и на мгновение замерла, чувствуя, как высокие своды давят на плечи своей каменной тяжестью. Здесь было холодно, но по-другому — не так, как в коридорах. Холодно и торжественно, как в церкви.
Она прошла между стеллажами, касаясь пальцами корешков книг. Кожаные переплёты были шершавыми, холодными, и некоторые из них, казалось, слегка вибрировали под пальцами, как живые. Сиара отдёрнула руку, когда одна из книг тихо, едва слышно вздохнула.
— Не бойся, — раздался голос сбоку. — Она просто здоровается.
Сиара обернулась. Из-за стеллажа вышел парень — худой, бледный, с серыми глазами, которые смотрели на неё с тихой, почти робкой внимательностью. Он был ниже её ростом, и в руках держал раскрытую книгу, которую, казалось, не собирался закрывать.
— Ты Рен? — спросила Сиара.
Он слегка наклонил голову.
— А ты — та, у кого след, — сказал он. — Я слышал о тебе.
— Все слышали, — ответила Сиара с горечью.
Рен закрыл книгу и подошёл ближе. В его движениях была какая-то осторожность — как у человека, который привык, что его могут ударить в любой момент.
— Я могу тебе помочь, — сказал он тихо. — Не потому, что я хочу быть полезным. А потому, что я знаю, каково это — иметь внутри то, чего ты не можешь коснуться.
Он поставил книгу на стол, и Сиара увидела обложку: тёмный, почти чёрный переплёт, на котором серебряными нитями был вышит силуэт дракона.
— Это книга о драконах, — сказал Рен. — В ней есть всё: цвета, иерархия, легенды.
— Спасибо, — сказала она наконец. — Я приду завтра. Если можно.
— Ты всегда можешь прийти, — ответил Рен. — Я здесь почти всё время.
Она кивнула и пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд.
---
Она вышла из библиотеки и направилась по коридору обратно, чувствуя, как внутри разрастается странное, почти горячее чувство. Рен дал ей надежду. Маленькую, слабую, но настоящую. Она почти улыбнулась своим мыслям, как вдруг из тени у колонны раздался тихий, ледяной голос:
— Ну что, наговорилась с книжным червём?
Сиара вздрогнула и резко обернулась.
Из полумрака выступила девушка. Высокая, тонкая, с белоснежными волосами, собранными в тугой узел на затылке. На плече у неё висел лук, а в руках она держала стрелу, которую медленно, почти лениво перебирала длинными пальцами. Лицо её было непроницаемым — холодным, как зимнее озеро, а глаза, светлые, почти белые, смотрели на Сиару с лёгким, едва заметным любопытством.
Сиара не знала, кто это. Но в том, как она стояла — расслабленно, но настороженно, как хищник, готовый к прыжку, — чувствовалась уверенность, которой у Сиары не было и в помине.
— Ты... ты следила за мной? — выдохнула Сиара, и голос её дрогнул от неожиданности.
Девушка чуть склонила голову набок, разглядывая её, будто диковинную зверушку.
— Следила? — переспросила она, и в голосе послышалась лёгкая насмешка. — Просто шла мимо. Услышала, как какой-то оборотень рассказывает тебе о Турнире. Решила посмотреть, что за новенькая интересуется тем, чего не понимает.
Сиара почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она сжала кулаки, стараясь не показывать страха.
— Это не твоё дело, что я хочу знать.
Девушка усмехнулась — коротко, без тепла.
— В академии всё становится общим делом. Особенно когда кто-то вроде тебя начинает задавать вопросы.
Она сделала шаг вперёд, и Сиара инстинктивно отступила, упёршись спиной в холодную каменную стену. Девушка остановилась в двух шагах, и Сиара увидела её глаза вблизи — светлые, почти прозрачные, с тонкими, едва заметными золотистыми искрами в глубине. Такие глаза не могли быть у человека.
— Я слышала, ты хочешь участвовать в Турнире, — сказала она, и в голосе её не было злобы. Только холодное, спокойное любопытство, от которого Сиаре стало не по себе. — Ты даже не знаешь, что это такое.
— Откуда ты знаешь, что я не смогу? — спросила Сиара, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Ты меня даже не видела в деле.
— Я вижу твой след, — ответила девушка, кивнув на запястье Сиары. — Он слабый, почти мёртвый. Ты не знаешь, как его зажечь. И ты боишься. Это видно.
Она помолчала, разглядывая Сиару, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на любопытство — но такое холодное, что оно казалось почти жестоким.
— Кубок не выбирает слабых, — сказала она. — И не выбирает тех, кто не знает себя. А ты не знаешь. Ты даже не знаешь, кто ты.
Сиара хотела возразить, но слова застряли в горле. Девушка была права. Она действительно не знала.
— Но я узнаю, — сказала Сиара, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я узнаю, кто я.
Девушка посмотрела на неё с лёгким прищуром. В её глазах мелькнула тень интереса — едва заметная, почти неразличимая, но Сиара её уловила.
— Упрямая, — сказала она. — Это хорошо. Но упрямство без силы — просто глупость.
Она развернулась и пошла прочь, но на полпути остановилась. Не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Если Кубок выберет тебя — я хочу увидеть, что ты сможешь. Не потому, что я верю в тебя. Просто мне стало любопытно. А в академии редко бывает что-то любопытное.
Она ушла. Её шаги затихли в холодном коридоре, и только тени факелов продолжали плясать на стенах, будто смеясь над Сиарой.
Сиара стояла одна, прижавшись спиной к стене. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала, как внутри поднимается горячая, липкая волна: обида, злость, страх. Но вместе с ними — странная, почти болезненная решимость.
Она не знала, кто она. Она не знала, зачем она здесь. Она не знала, что должна делать. Но она знала одно: она не позволит никому решать за неё. Ни Яру, ни Рену, ни этой холодной, высокомерной незнакомке с белыми волосами, которая считает её слабой и никчёмной.
Она выпрямилась, сжала кулаки и медленно, глубоко вдохнула.
«Я не буду ждать, пока кто-то решит за меня. Я буду идти. Пусть даже одна».
---
Вернувшись в свою комнату, Сиара села на кровать и посмотрела на запястье. След пульсировал — слабо, почти незаметно, но живым, как второе дыхание. Она провела по нему пальцем и прошептала в темноту:
— Я не знаю, кто я. Но я узнаю. Я не знаю, как зажечь тебя. Но я найду способ. Даже если для этого мне придётся пройти через весь этот ад. Даже если я буду одна.
Она легла, уставившись в потолок, и долго смотрела в темноту, слушая, как где-то за стеной тихо перешёптываются тени.