Договор
Следующее утро началось с холода.
Сиара проснулась от того, что зубы начали выбивать дробь. Она не сразу поняла, что это не сон — лёгкий, дрожащий, звенящий холод, который пробрался под одеяло, под рубаху, под самую кожу. Она натянула одеяло до самого подбородка, но оно было тонким, и холод всё равно находил дорогу, как вода сквозь решето.
Она села на кровати, обхватив колени руками, и посмотрела на окно. За мутным стеклом было серо и пусто. Ни солнца, ни неба — только белесая пелена, похожая на молоко, разлитое по воздуху. Она не знала, сколько времени. В академии время не чувствовалось — только звонки, которые разносились по коридорам, разделяя день на странные, неравные куски.
Вчерашний вечер казался сном. Яр, его шутки, Рен, его книги, та девушка с белыми волосами и холодными глазами... и Турнир, о котором она не переставала думать. Сиара потёрла запястье. След не светился, но под пальцами чувствовался лёгкий жар, как от только что затушенной свечи.
Она встала, натянула форму, и вышла в коридор.
Сегодня она решила, что пойдёт на занятия. Не потому, что ей хотелось. А потому, что сидеть в своей комнате и ждать, пока кто-то решит её судьбу, было невыносимо.
Она не знала, куда идти — вчерашние коридоры казались ей лабиринтом, который менялся каждую минуту. Но она шла наугад, держась левой руки, как учила матушка: «Если заблудишься — иди вдоль лесной стены, она тебя выведет». Матушка говорила так, когда они вместе ходили в лес за грибами. Голос матушки звучал в голове отчётливо, и от этого в груди защипало.
Сиара тряхнула головой, отгоняя воспоминания.
Коридор привёл её к массивным двойным дверям, за которыми слышались голоса. Она толкнула створку и шагнула внутрь.
Это был тренировочный зал. Огромный, с высоким каменным сводом, который уходил в полумрак. Вдоль стен висели щиты, мечи, луки, странные металлические конструкции, назначения которых она не понимала. В центре на каменном полу были начерчены круги — красные, синие, зелёные. Они тускло мерцали, будто их только что нарисовали.
В зале было человек двадцать. Они стояли группами, по двое-трое, и о чём-то переговаривались. Сиара заметила, что группы разделены: драконы держались отдельно, оборотни — отдельно, эльфы — у дальней стены, тонкие, белые, как берёзы зимой. Маги сидели на скамьях у входа — трое, с книгами в руках, и тихо перешёптывались.
Она почувствовала, как на неё смотрят. Не все, но достаточно. Чей-то взгляд скользнул по ней, как по пустому месту, чей-то задержался дольше. Она сжала кулаки и заставила себя не смотреть в пол.
— О, смотрите, — раздался чей-то голос справа. — Наша драконья доярка пришла.
Сиара повернула голову. У стены стояли трое парней — широкоплечие, с тяжёлыми челюстями и холодными глазами. У одного из них на плече был значок — красный, в виде чешуи. Это были драконы. Сиара не знала их имён, но узнала форму — такая же, как у той девушки, которая встретила её вчера. Только у этих не было плащей.
— Что, решила, что научишься летать, если постоишь в зале? — усмехнулся другой. — Ты даже не знаешь, как обращаться. Ты вообще можешь хоть что-то?
Он шагнул вперёд, и Сиара почувствовала, как по спине пробежал холод. Она хотела отступить, но ноги словно приросли к полу. Парень подошёл ближе, нависая над ней. От него пахло дымом и нагретым камнем.
— У тебя след, — сказал он, кивнув на её запястье. — И он даже не горит. Ты — пустое место. С такими, как ты, в академии не задерживаются. Ты уйдёшь. Или умрёшь.
Он усмехнулся и хотел было развернуться, но Сиара вдруг почувствовала, как в груди что-то вспыхнуло. Не жар — скорее, холодная, колючая волна, которая поднялась откуда-то из глубины, из той самой чёрной дыры, где жила пустота. Она не знала, что это было. Гнев? Отчаяние? Она не успела подумать — слова вырвались сами собой:
— Я не уйду. И не умру. Хотя бы потому что тебе этого хочется.
Парень замер. Он медленно обернулся и посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, смешанное с раздражением. Он шагнул к ней ещё ближе, и теперь она чувствовала его дыхание — горячее, тяжёлое, как воздух у печи.
— Ты что, смеешься? — сказал он, и голос его стал тише, опаснее. — Ты, пустышка, которая даже не знает, как зажечь свою искру, будешь мне перечить?
Он протянул руку, чтобы схватить её за запястье, но не успел.
— Эй!
Голос был громким, резким, и от него в зале повисла тишина. Парень замер, не убирая руки. Сиара повернула голову и увидела, как к ним идёт она. Та самая девушка с белыми волосами. Только сегодня она была не в тени — она шла через зал, как хозяйка, и все расступались перед ней.
Она остановилась рядом с Сиарой и посмотрела на дракона с ледяным спокойствием.
— Отойди, — сказала она. Голос у неё был тихим, но в нём было столько холода, что парень невольно сделал шаг назад. — Она не твоя.
— Лина, — сказал он. В голосе послышались нотки уважения, смешанного с раздражением. — Зачем тебе это? Она никто. Она даже не умеет...
— Я сказала, отойди, — повторила девушка. — Не заставляй меня повторять третий раз.
Парень помедлил, потом фыркнул и, одарив Сиару последним взглядом, полным презрения, отошёл к своим товарищам. Они что-то тихо сказали, усмехнулись, но больше не подходили.
Лина повернулась к Сиаре, и в её взгляде не было ни тепла, ни сочувствия. Только тот же холодный интерес, что и вчера.
— Ты дура, — сказала она. — Идёшь на занятия, хотя не знаешь даже основ. Ты могла бы пострадать. Или хуже.
— Я знаю, — ответила Сиара, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Но я не могу сидеть в комнате.
— И что ты собираешься делать? — спросила Лина. — Встать в круг и попытаться зажечь огонь? Даже если у тебя получится — ты не сможешь его контролировать. Он сожжёт тебя изнутри. Твоя сила тебе не подчиняется — она живёт сама по себе.
Она сказала это без издёвки, а так, как говорят правду, когда не хотят утешать.
— Я не знаю, что делать, — тихо сказала Сиара. — Но я не могу просто сидеть и ждать, пока кто-то другой решит, как мне жить.
Лина посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. В её светлых глазах мелькнуло что-то — едва заметная тень, похожая на уважение. Или на интерес.
— Тогда иди, — сказала она, кивнув в сторону кругов на полу. — Вставай в зелёный. Это для новичков. Если у тебя есть хоть что-то — оно проявится.
Она просто развернулась и отошла к дальней стене, где стояли эльфы. Она встала среди них, и они расступились, принимая её, хотя Сиаре показалось, что в их взглядах тоже было что-то — не холод, а скорее настороженность.
Сиара сделала глубокий вдох и шагнула в зелёный круг.
Как только она ступила на начерченную линию, воздух вокруг изменился. Стал плотнее, тяжелее. Она почувствовала, как пол под ногами будто нагрелся, и по телу пробежала дрожь — не от страха, а от чего-то другого, что проснулось внутри.
Она подняла руки. Она не знала, что делать. Она не знала жестов, не знала слов. Она просто закрыла глаза и попыталась найти внутри себя ту искру, которую все упоминали.
Она не знала, сколько прошло времени — может, минута, может, пять. Вокруг было тихо. Она слышала своё дыхание, и в груди пульсировал слабый, почти незаметный огонь. Она сосредоточилась на нём, пытаясь раздуть его, как раздувают угли в печи.
Но огонь не разгорался. Он был там, но он не слушался. Он был как зверь в клетке, который лежит и смотрит на неё, но не подходит.
— Не получается, — сказала она вслух и открыла глаза.
Перед ней стоял низкий мужчина в простой серой куртке — один из тех, кто проводил диагностику. Он смотрел на неё без улыбки, но в его взгляде не было насмешки.
— Ты пытаешься его заставить, — сказал он. — Не надо. Это не подчинение. Это — договор. Ты не хозяин своей силы. Ты — её сосуд. Чем больше ты давишь, тем сильнее она закрывается. Дыши. И слушай.
Сиара закрыла глаза. Она попыталась дышать. Глубоко, ровно. Она попыталась не давить, не тянуть, не заставлять. Просто — быть. Слушать. Чувствовать.
И вдруг она почувствовала его. Огонь внутри неё — он был не злым, не опасным. Он был тёплым, как дыхание, и смотрел на неё с тем же любопытством, с каким она смотрела на мир. Он ждал. Он не боялся, не прятался. Он ждал, когда она перестанет бояться.
— Я здесь, — прошептала она. — Я не боюсь.
И в этот момент след на её запястье вспыхнул. Фиолетовый свет вырвался из-под кожи, яркий, живой, и заполнил собой весь круг. Сиара почувствовала, как тело наполнилось жаром — не обжигающим, а тёплым, как руки матушки, когда та обнимала её перед сном. Свет поднялся над кругом и замер в воздухе, пульсируя в такт её сердцу.
В зале стало тихо. Сиара открыла глаза и увидела, что все смотрят на неё. В их взглядах было удивление. Даже те трое драконов у стены смотрели на неё с выражением, которое она не могла прочитать. Драгор, который стоял у входа, впервые посмотрел на неё не как на пустое место, а как на что-то, что заслуживает его внимания.
А Лина — та, с белыми волосами — слегка улыбнулась. Не тепло, не по-дружески. Скорее, как человек, который только что узнал, что его предположение подтвердилось, и это был неожиданный, но приятный исход.
Свет погас так же внезапно, как вспыхнул. Сиара опустила руки. Тело дрожало, но это была дрожь не от страха — от усталости и странного, незнакомого чувства, похожего на восторг.
Мужчина в серой куртке кивнул, не сказав ни слова, и отошёл в сторону. Сиара стояла посреди круга, чувствуя, как на неё смотрят десятки глаз, и понимала, что это был её первый шаг. Маленький. Неуверенный. Но настоящий.
Тренировка закончилась. Сиара вышла из зала на ватных ногах, чувствуя, как в груди всё ещё теплится тот странный, робкий огонь. Она прошла по коридору, не глядя по сторонам, и когда повернула за угол, почувствовала, что кто-то её ждёт.
Лина стояла у колонны, сложив руки на груди. Её лицо было спокойным, но в глазах всё ещё мерцало то же любопытство.
— Неплохо, — сказала она. — Для первого раза.
— Спасибо, — ответила Сиара. Она хотела добавить что-то ещё, но слова не шли.
Лина посмотрела на неё долгим взглядом, потом развернулась и пошла прочь, но на полпути остановилась.
— Если захочешь узнать, как использовать эту силу — приходи на стрельбище. Завтра в это же время. Там тихо, и никто не будет смотреть на тебя как на диковинку.
Она не обернулась. Просто пошла дальше, и вскоре её тень исчезла в сером полумраке коридора.
Сиара осталась стоять, прислонившись к стене. Она смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри разрастается странное, почти тёплое чувство. Не надежда, нет. Но что-то похожее на неё.
Она не знала, что будет завтра. Она не знала, сможет ли снова зажечь этот свет. Но сегодня она сделала шаг. И этот шаг был её собственным.