Глава 17
Наступило утро следующего дня. Ты проснулась от мягкого света, бьющего сквозь изумрудные шторы. Рёбра почти не болели — Том ночью явно наложил новые, более деликатные чары. Самого Реддла в комнате не было, но на прикроватной тумбочке рядом со школьной формой лежало то, чего ты никак не ожидала увидеть. Твоя волшебная палочка.
Ты сидела на краю кровати, не сводя глаз с полированного дерева своей волшебной палочки. Пальцы инстинктивно сжались вокруг знакомой рукояти. Кровь приятно обожгла привычная магия. Твоё упрямство требовало немедленно вскочить и сбежать, но разум, наученный жестокими уроками этих дней, остановил тебя. Ты решила дождаться его. Тебе нужно было понять, что это — очередная изощрённая ловушка манипулятора или его пугающая, безумная попытка доказать, что ночью он не лгал.
Дубовая дверь тихо щёлкнула, и в комнату вошёл Том. Он уже был в идеальной школьной форме, мантия безупречно сидела на плечах, но под его глазами залегли едва заметные тени. Он явно не спал остаток ночи.
Увидев тебя с палочкой в руках, Реддл не потянулся за своей. Он остановился в паре шагов, засунув руки в карманы мантии, и молча окинул тебя своим гипнотизирующим, непроницаемым взглядом.
Ты подняла голову, упрямо вскинув подбородок, и прямо спросила:
— Зачем ты её вернул, Реддл? — твой голос всё ещё немного хрипел после ночной истерики. — Ты ведь сам говорил, что отдашь её только тогда, когда будешь уверен, что я не направлю её на тебя. Ты настолько уверен в себе, или это твоя новая издёвка?
Том медленно подошёл ближе. В его движениях не было прежней хищной угрозы. Он опустился на одно колено прямо перед тобой, оказавшись на одном уровне с твоими глазами. Его длинные пальцы аккуратно легли на твои колени, обтянутые его шёлковой рубашкой.
— Я вернул её, потому что ты вчера кричала, что я вру, — тихо, с пугающей, искренней серьёзностью произнёс он, заглядывая тебе в самую душу. — Ты шептала это всю ночь. Моё слово — не ложь. Я обещал, что больше не причиню тебе боль, и я докажу это. Направляй её на меня, если хочешь. Стреляй. Проверь меня, упрямица. Я не стану защищаться. Но ты должна понять: твоя палочка тебе больше не понадобится, чтобы защищаться от меня. Ты заберёшь её, оденешься, и мы пойдём на уроки. Вместе.
В его глазах снова вспыхнул тот самый одержимый, собственнический огонь. Он давал тебе оружие, полностью открываясь под удар, потому что его извращённое эго теперь питалось не твоим страхом, а твоим вынужденным доверием.
Ты не проронила ни слова. Твоё упрямство трансформировалось в ледяное, глухое молчание. Ты просто демонстративно проигнорировала его пафосную речь, крепко зажала палочку в ладони и спрятала её в карман, а затем подошла к тумбочке и взяла свою чистую школьную форму.
Том не отвернулся. Он поднялся с колен и остался стоять рядом, неотрывно и гипнотизирующе наблюдая за каждым твоим движением. Его взгляд буквально прожигал кожу. Сжигая его в ответ злым, презрительным взглядом, ты упрямо наплевала на приличия и начала переодеваться прямо при нём.
Но стоило тебе стянуть через голову его большую шёлковую рубашку, оставаясь в нижнем белье, как Том резко помрачнел. В полумраке комнаты стало отчётливо видно, что за несколько часов сна твои фиолетовые рёбра не зажили, а наоборот — гематомы налились кровью и стали ядовито-яркими, почти багровыми. Кожа вокруг них припухла.
Реддл мгновенно шагнул к тебе. В его глазах снова вспыхнуло то пугающее, лихорадочное беспокойство, смешанное с чувством вины.
— Стой, — негромко, но непреклонно приказал он.
Ты не успела сделать шаг назад, как он плавно нагнулся перед тобой, опускаясь на колени прямо у твоих ног. Его холодные ладони аккуратно, стараясь не давить, легли на твою талию по бокам, фиксируя тело. Том достал свою палочку и приставил её кончик к самому яркому, жуткому кровоподтёку. Он начал тихо, едва слышно шептать сложные, заклинивающие заклинания, чтобы окончательно и глубоко вылечить повреждённые ткани.
В ту же секунду магия просочилась под кожу. И хотя в этот раз Том действовал невероятно бережно и медленно, кости внутри всё равно зашевелились, отзываясь тягучей, пронизывающей болью. Из твоего горла вырвался рваный вздох. Пытаясь удержаться на ногах и совладать с этой внезапной мукой, ты инстинктивно вскинула руки вперёд и мёртвой хваткой вцепилась пальцами в его идеальные, мягкие тёмные волосы на затылке. Ты до белых костяшек сжала пряди, сильно потянув их и буквально сминая его причёску в кулаках, пока его палочка продолжала испускать бледное лечебное свечение у твоих рёбер.
Том даже не шелохнулся. Он полностью проигнорировал то, с какой силой твои пальцы впились в его тёмные волосы. Твои ногти царапали кожу его затылка, ты до боли оттягивала пряди, вымещая всю свою злость и упрямство за эти безумные дни, но великий тёмный кукловод Хогвартса оставался неподвижен. Он лишь крепче, но удивительно бережно зафиксировал твои бёдра своими холодными ладонями, продолжая вести кончиком палочки по багровой коже.
— Потерпи, маленькая моя, — едва слышно, почти одними губами прошептал он куда-то тебе в живот. Его бархатный голос вибрировал, успокаивая взбудораженную магию. — Ещё совсем немного. Скоро всё пройдёт.
Он накладывал чары с такой ювелирной точностью, на какую был способен только гениальный студент. Тягучая, изнуряющая боль в груди постепенно начала сменяться приятным, покалывающим теплом. Фиолетовые пятна на твоих рёбрах на глазах начали бледнеть, растворяясь под действием его сильной магии, пока кожа снова не стала чистой и гладкой.
Когда свечение на конце его палочки окончательно угасло, Том не поспешил подняться. Он остался стоять перед тобой на коленях, медленно выдохнув. Его голова всё ещё была запрокинута из-за твоей мёртвой хватки, и он посмотрел на тебя снизу вверх. В его тёмных глазах, скрытых за растрёпанными прядями, которые ты так яростно сжимала в кулаках, не было и капли злости — только пугающая, фанатичная преданность собственника. Ему нравилось, что ты держишься за него, пусть даже через боль и злость.
Твои пальцы постепенно начали расслабляться, выпуская его измятые волосы. Ты тяжело дышала, понимая, что твои рёбра больше не болят, а этот жестокий манипулятор только что добровольно вытерпел твою вспышку агрессии, чтобы сдержать своё ночное обещание.