Глава 16
Твоё упрямство окончательно капитулировало перед этим холодным, потусторонним безумием. Видя, как его глаза расширяются от садистского удовольствия, а пальцы лениво скользят по твоей измученной коже, ты сломалась. Защитные барьеры рухнули.
Ты разрыдалась навзрыд. Горькие, громкие слёзы хлынули из глаз сплошным потоком, затапливая лицо. Твоё тело судорожно содрогалось от рыданий, плечи ходили ходуном, а из груди вырывались беспомощные, детские всхлипы. Ты полностью потеряла контроль над своими эмоциями, окончательно признав, что этот человек — настоящее чудовище.
— Пожалуйста... Том, нет! Пожалуйста, я умоляю тебя, не надо! — захлебываясь собственными слезами, отчаянно закричала ты, лихорадочно хватая своими дрожащими руками его тяжёлое запястье. — Не дави, умоляю! Мне правда невыносимо... Я больше не выдержу! Пожалуйста, остановись! Я сделаю всё, что ты хочешь, я буду послушной, только не делай этого! Не причиняй мне больше боль!
Твои пальцы скользили по его шёлковым рукавам, ты судорожно сжимала его руки, пытаясь удержать его от следующего движения. Ты умоляла его так отчаянно и громко, как никогда никого в своей жизни. Вся твоя былая гордость, державшая тебя на Астрономической башне, сейчас превратилась в пепел. Ты была полностью во власти его пугающего садизма.
Том замер. Звук твоего безудержного, громкого плача и вид того, как ты буквально трясешься от ужаса под его телом, поймав его за руки, произвели на него странный эффект. Извращённое любопытство в его глазах на секунду сменилось глубоким, гипнотическим созерцанием твоей полной капитуляции. Кукловод получил то, что хотел — ты умоляла его, признавая его абсолютным хозяином твоего тела и разума.
Дрожащими от беззвучных рыданий руками ты ухватилась за подол его большой шёлковой рубашки и с трудом потянула её вверх. Твоё упрямство окончательно сменилось оголённым отчаянием. Ты хотела, чтобы это чудовище своими глазами увидело плоды своего «не сильно больно».
Ткань поползла вверх, обнажая твой бок. Том замер, и его зрачки сузились. В полумраке камина твоя кожа выглядела жутко. Магия бадьяна лишь затянула внутренние трещины, но поверхностные гематомы расцвели страшным, ядовито-фиолетовым цветом. Весь твой правый бок и грудная клетка напоминали сплошной, налившийся кровью синяк, на котором отчётливо выделялись свежие, багровые следы от недавних пальцев самого Реддла.
Ты хотела что-то сказать, но воздух резко закончился.
Из-за дикой истерики, сильного стресса и непрекращающегося плача твоё дыхание сбилось. Ты попыталась сделать вдох, но грудная клетка спазматически сжалась, отзываясь резкой болью в фиолетовых рёбрах. Из горла вырвался лишь сухой, свистящий хрип. Ты начала задыхаться. Слёзы градом катились по щекам, лицо стремительно бледнело, а пальцы судорожно впились в воздух, пытаясь нащупать хоть какую-то опору. Воздух просто не проходил в лёгкие.
Увиденное подействовало на Тома как леденящий душ. Весь его пошлый азарт и садистское любопытство мгновенно испарились, сменившись подлинным, диким ужасом. Жестокий манипулятор не на шутку испугался. Перед его глазами снова промелькнула картина твоей недавней потери сознания, но теперь ты задыхалась прямо у него на руках от его собственного давления.
— Нет, нет, нет… Дыши! Слышишь меня, дыши! — лихорадочно, с пугающей паникой в голосе закричал Том.
Он мгновенно скатился с тебя, полностью убирая свой вес, и порывисто приподнял твоё обмякшее тело, сажая тебя к себе на колени и прижимая твоей спиной к своей груди. Его руки мелко дрожали, когда он бережно обхватил тебя за плечи, помогая удерживать равновесие.
— Тише, маленькая моя, успокойся… Посмотри на меня, сделай вдох, — его бархатный голос сорвался на отчаянный, умоляющий шёпот. Он судорожно потянулся к тумбочке, хватая флакон с успокаивающим набоем, и приставил его к твоим дрожащим губам. — Пей. Пожалуйста, пей. Я больше не трону тебя, клянусь. Только дыши, упрямица моя, не смей задыхаться…
Он баюкал тебя на своих коленях, лихорадочно поглаживая по волосам, пока ты пыталась сделать первый полноценный глоток воздуха сквозь душащие слёзы. Его ночное раскаяние вернулось с утроенной силой — он снова осознал, что его одержимость едва не убила тебя.
Ты начала шептать, зажмурив глаза, пока зелье медленно впитывалось в кровь. Твой голос, слабый и надломленный, казался самым громким звуком в этой удушающей полутьме.
— Ты врёшь… врёшь… — срывалось с твоих губ вместе с тяжёлыми, редкими вздохами. — Ты постоянно врёшь, Реддл… Много раз.
Каждое это слово, произнесённое на грани слышимости, заставляло Тома вздрагивать. Его идеальный мир, где он полностью контролировал каждую пешку, сейчас трещал по швам. Он не выдержал твоего упрямого, безжалостного шёпота. Его руки, всё ещё подёргивающиеся от пережитого испуга, переместились с твоих плеч на лицо. Он аккуратно, но властно повернул твою голову к себе, заставляя открыть глаза и посмотреть на него.
— Я не вру тебе сейчас, — глухо, с каким-то отчаянным бешенством выдохнул он прямо в твои губы, и в его тёмных глазах отразилось подлинное, пугающее безумие одержимого собственника. — Хватит. Замолчи. Прекрати это шептать.
Но твоё упрямство было сильнее его приказов. Ты посмотрела на его бледное лицо, на его растрёпанные тёмные волосы и снова, упрямо глядя ему прямо в зрачки, выдохнула:
— Врёшь…
Том резко подался вперёд и буквально запечатал твои губы своими. Это не был пошлый или жестокий поцелуй — он просто отчаянно пытался заставить тебя замолчать, перекрыть твой шёпот своим дыханием. Он целовал тебя прерывисто, голодно, почти умоляюще, ловя каждый твой тихий всхлип. Его ладони ласково и крепко держали твои щеки, стирая дорожки от слёз. Ты не отвечала, но и вырываться сил больше не было. Ты просто замерла в его руках, чувствуя, как его сердце бешено стучит о твои фиолетовые рёбра сквозь шёлк рубашки. Он целовал тебя до тех пор, пока ты окончательно не обмякла на его коленях, засыпая от физического истощения и действия успокаивающего зелья.