Глава 15
Том медленно, тягуче наклонился к твоему лицу, не оставляя тебе ни единого шанса на глоток воздуха. Его губы накрыли твои в глубоком, властном поцелуе. Но этот поцелуй не был лаской. Одновременно с этим его тяжелая ладонь опустилась на твою талию и снова безжалостно, с нарастающей силой надавила прямо на едва зажившие рёбра.
Твоя каменная маска безразличия мгновенно разлетелась вдребезги. Физическая мука оказалась сильнее любого ментального барьера.
— М-м-а-ах… х-ха-а… — твой надрывный, громкий стон боли вырвался против воли, вибрируя прямо ему в губы.
Том лишь глухо застонал от пошлого удовольствия, ловя этот звук своим ртом и углубляя поцелуй еще сильнее. Боль внутри грудной клетки вспыхнула с такой сокрушительной силой, что у тебя началась подлинная паника. Тебе показалось, что кости сейчас хрустнут и сломаются заново.
Теряя остатки контроля от дикой муки, ты отчаянно задергалась под его телом. Твоё упрямство превратилось в животный инстинкт самосохранения — ты начала яростно вырываться, крутить головой, пытаться высвободить прижатые к подушке запястья и бить ногами по матрасу. Ты отчаянно пыталась скинуть его с себя, потому что терпеть это было уже выше человеческих сил.
Почувствовав твой бунт, Том на секунду оторвался от твоих губ, давая тебе сделать хриплый вдох, но продолжал удерживать твои рёбра в тисках. Горячие слёзы сплошным потоком хлынули из твоих глаз, заливая виски и подушку.
— Ты… ты ж-же… обещал! — заикаясь и захлебываясь от рыданий, закричала ты ему прямо в лицо, а твоя грудь судорожно вздымалась под его ладонью. — Ты… ты клялся вчера но-ночью… что бо-больше не тронешь меня! Ты обещал, уб-блюдок! Отпусти-и… мне слишком больно! Пожалуйста!
Твой голос срывался на жалкий, испуганный писк, а тело продолжало мелко дрожать от пережитого болевого шока. Ты напомнила ему о его собственной минутной слабости и страхе, который он испытал, когда ты потеряла сознание.
Том на секунду замер, вглядываясь в твоё заплаканное, покрасневшее лицо. Его пальцы на твоей талии чуть ослабили натиск, но он всё ещё продолжал удерживать тебя всем своим весом, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. На его бледных губах промелькнула тень раздражения — жестокий манипулятор явно не любил, когда его ловили на слове и напоминали о минутах слабости.
— Я держу своё слово, упрямица, — вкрадчиво, со зловещим спокойствием протянул он, обжигая твоё лицо своим дыханием. — Я не ломаю тебе кости. Я лишь слегка напоминаю о том, кто здесь хозяин. Тебе же не сильно больно. Ты просто капризничаешь и пытаешься разжалобить меня своими слёзками.
Твоё упрямство и обида вспыхнули с новой силой сквозь удушающие рыдания. Услышать от человека, который никогда в жизни не испытывал подобного обращения, что тебе «не сильно больно», было невыносимо. Ты перестала вырываться, потому что силы окончательно иссякли, и, заикаясь от слёз, начала лихорадочно, прямо ему в лицо объяснять, каково это на самом деле.
— Да что ты… что ты во-вообще об этом знаешь?! — выкрикнула ты, и твой голос сорвался на хриплый всхлип. — Тебя… тебя хоть раз в жизни из-би-вали тяжёлыми ботинками на каменном полу?! Твои рёбра хоть раз трещали так, что каждый вдох казался ударом ножа?! Магия… магия бадьяна стянула кожу, Том, но внутри… внутри всё ещё живое мясо! Всё горит! А ты… ты наваливаешься сверху всей своей тушей и давишь точно туда, куда они били! Это не просто больно… от этой боли в глазах темнеет и дышать нечем! Ты… ты душишь меня этим давлением, а потом заставляешь стонать и издеваешься! По-твоему, это «не сильно»?! Да ты просто чудовище, если не понимаешь этого!
Твои слова, пропитанные искренней, неподдельной мукой и отчаянием, эхом разнеслись по погружённой в полумрак комнате. Ты тяжело и прерывисто дышала, глядя на него сквозь пелену слёз, и твоя грудная клетка судорожно вздымалась прямо под его тяжёлой ладонью. Ты вывалила на этого холодного психопата всю свою слабость, надеясь, что хотя бы остатки его вчерашнего страха заставят убрать его руку.
Том замер, но твоя отчаянная, болезненная исповедь не вызвала в нём ни капли сочувствия или стыда. Вместо этого его бледное лицо медленно разгладилось, утратив остатки раздражения. На нём появилось совершенно новое, извращённое и пугающее любопытство садиста.
Его тёмные глаза расширились, а зрачки почти полностью поглотили радужку. Он слушал твоё детальное описание страданий с таким заворожённым, жадным интересом, словно ты открывала ему самый прекрасный секрет во Вселенной. Ему безумно понравилось то, как детально ты описала каждую вспышку боли в своей груди. Это было высшим признанием его абсолютной, тотальной власти над твоим телом.
— Какое потрясающее описание… — вкрадчиво, с блаженным вздохом прошептал Том, и на его губах расплылась медленная, леденящая душу улыбка. — Значит, горит, как живое мясо? Каждый вдох как удар ножа? И в глазах темнеет, когда я давлю сюда?
Его ладонь не убралась. Напротив, он лениво, с пошлой неторопливостью повёл длинными пальцами по твоей талии, едва ощутимо смещаясь к самому эпицентру боли, но пока не нажимая. От этой невыносимой близости его руки к твоим ранам у тебя по коже побежал мертвенный холод.
— Знаешь, упрямица… это делает тебя ещё более идеальной, — его шёпот обжёг твои заплаканные губы, а в голосе зазвучал откровенный, опасный восторг. — Осознание того, насколько глубоко я могу проникать в твои ощущения. Контролировать твою боль, твоё дыхание, твои слёзы. Мне нравится знать, что именно моё давление лишает тебя воздуха. И я хочу чувствовать это снова. Каждую деталь.
Он навалился на тебя ещё чуть сильнее, упиваясь твоей беспомощной дрожью и животным страхом, который теперь полностью сковал твоё упрямое тело на этой шёлковой постели. Садист внутри него окончательно проснулся, и теперь твои страдания стали его главным источником удовольствия.