Глава 14
Твоё неистребимое, упрямое нутро в этот момент сработало как идеальный щит. Ты быстро разгадала его изощрённый план. Том хотел, чтобы ты приползла к нему сама, чтобы твоя гордость капитулировала перед этой удушающей близостью.
«Ну уж нет, Реддл», — мысленно оскалилась ты.
Ты замерла, сознательно замедляя своё дыхание. Твои руки остались неподвижно лежать вдоль тела, а взгляд — холодный, прямой и полный ответного вызова — впился прямо в его потемневшие зрачки. Ты смотрела на его безупречные губы, находящиеся в жалком сантиметре от твоих, но не сдвинулась ни на миллиметр. Ты превратилась в ледышку, упрямо приняв его правила игры и начав мучить его в ответ этой звенящей, неподвижной тишиной. Ты демонстрировала ему абсолютное равнодушие, зная, как сильно это бьёт по его одержимому эго.
Прошла секунда, две, три... Напряжение в воздухе стало настолько густым, что казалось, между вами летят искры.
И Том не выдержал.
Этот гениальный кукловод, который всегда просчитывал ходы наперёд и гордился своей выдержкой, сломался под напором твоего пассивного сопротивления. Твоё нежелание делать первый шаг окончательно взбесило его и лишило остатков хвалёного терпения. Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в твои волосы на затылке, фиксируя голову, и он с глухим, яростным рычанием сам рванулся вперёд, с силой впиваясь в твои губы.
Это был не просто поцелуй — это было свирепое, голодное нападение. Том целовал тебя жестоко, глубоко и страстно, упиваясь вкусом твоих губ и пытаясь силой выжечь то равнодушие, которое ты только что ему показала. Он вжал тебя в стену всем своим телом, тяжело дыша тебе в рот и доказывая, что даже если ты не делаешь шагов навстречу, он всё равно заберёт то, что считает своим. Твоё упрямство заставило его потерять контроль, и теперь этот поцелуй превратился в их общую, безумную ментальную катастрофу.
Ты продолжала стоять неподвижно, как ледяная статуя, упрямо отказываясь отвечать на его натиск. Твои губы оставались плотно сжатыми, а руки безжизненно покоились вдоль тела. Внутри тебя бушевало торжество: ты заставила великого Тома Реддла сорваться, нарушить собственное правило и признать, что его выдержка слабее твоего упрямства. Ты выиграла этот раунд, и твоё холодное безразличие ранило его раздутое эго сильнее любого оскорбления.
Том мгновенно почувствовал, что ты не поддаёшься. Он уловил эту внутреннюю ментальную победу в твоём теле, и это привело его в яростное исступление. Тёмный кукловод не собирался мириться с ролью проигравшего в своей же комнате.
Он резко, с глухим рычанием прервал поцелуй всего на долю секунды. На его бледных щеках горел лихорадочный румянец, а дыхание было рваным.
— Нет... — выдохнул он тебе прямо в губы, и этот шёпот был полон пугающей, непреклонной власти. — Ты не будешь стоять как кукла. Ты поддашься мне. Сама.
Его свободная рука мёртвой хваткой легла на твою талию. И в ту же секунду его длинные пальцы намеренно, с точно рассчитанной силой вдавились прямо в твои рёбра. Не так сильно, чтобы сломать их заново, но достаточно, чтобы вызвать резкую, ослепительную вспышку боли.
— А-ах!.. — твой испуганный, протяжный стон муки эхом разнёсся по комнате. Твои губы против воли разомкнулись, ловя воздух, а тело инстинктивно выгнулось навстречу его жёсткой груди. Твоё упрямство на секунду ослабило хватку под воздействием физического шока.
Тому только это и было нужно. Пользуясь твоей секундной слабостью, он мгновенно и безжалостно заставил тебя поддаться. Он снова впился в твои открытые губы, глубоко и властно перехватывая твоё дыхание. Его язык собственнически ворвался в твой рот, лишая всякой возможности сопротивляться. Одновременно с этим его рука на твоих рёбрах сменила жестокое давление на тягучую, медленную и пошлую ласку сквозь ткань мантии, заставляя твоё тело содрогаться от смеси боли и пугающего удовольствия. Он буквально силой выбивал из тебя покорность, заставляя твои ладони инстинктивно подняться и судорожно вцепиться в его плечи, просто чтобы удержаться на ногах и не упасть под этим сокрушительным, безумным напором.
Том нахмурился, заметив, что твой последний всхлип угас. Его извращённый азарт требовал новой порции твоих страданий и покорности. Желая снова услышать тот самый надрывный, сладкий для его эго звук, он резко и сильно нажал на твои рёбра в третий раз. Пальцы манипулятора безжалостно вдавились в избитую Мальсибером плоть.
Но в этот раз твоё дикое, феноменальное упрямство совершило невозможное. Ты намертво сжала зубы, до хруста в челюсти, и заставила себя полностью отключить любые эмоции. Ты превратилась в ледышку. Острая боль прошила грудную клетку, перед глазами вспыхнули багровые искры, но ты не издала ни единого звука. Ни вздоха, ни писка, ни стона. Ты лишь безжизненно повисла в его руках, глядя в стену пустым, стеклянным взглядом. Ты лишила его главного трофея — твоей звуковой капитуляции.
Реддл мгновенно уловил эту перемену, и его ласковый смех оборвался. В тёмных глазах промелькнула опасная вспышка раздражения. Его задело то, что ты нашла в себе силы проигнорировать физическую муку.
— Вот как? — тихо, с нарастающей злостью прошипел он. — Решила поиграть в молчанку, упрямица? Думаешь, сможешь спрятаться от меня за своим упрямством?
Не разжимая хватки, Том рывком подхватил тебя на руки. В один широкий шаг он пересёк комнату и грубо, без прежней осторожности, швырнул твое обмякшее тело на огромную кровать старосты. Ты сильно ударилась спиной о матрас, и шёлковое изумрудное одеяло взметнулось вверх.
Прежде чем ты успела хотя бы перевернуться, Том навалился на тебя всем своим потяжелевшим телом, полностью блокируя бёдра и прижимая твои запястья к подушкам по бокам от головы. Его лицо находилось в паре сантиметров от твоего, дыхание было рваным и горячим, а на губах снова расплылась хищная, откровенно пошлая усмешка. Он вернулся в свою стихию. Раз ты отказалась кричать от боли, этот жестокий кукловод решил сменить тактику и продолжить свои изощрённые пошлые издевательства в гораздо более интимной обстановке, намереваясь выжать из тебя стоны совершенно другого характера.