Глава 13
Шум коридора вокруг вас словно растворился, сменившись звенящей, мёртвой тишиной. Том был слишком увлечён своей жестокой, пошлой победой над твоим упрямством. Он продолжал жадно прижиматься к твоей шее, оставляя обжигающие следы, совершенно не заботясь о том, где вы находитесь.
Но ты, запрокинув голову от его напора, внезапно открыла глаза. Сердце ушло в пятки.
Из-за поворота коридора вышла большая группа студентов — там были и слизеринцы, и ребята с твоего факультета, и среди них стоял твой друг. Вся толпа буквально замерла на месте, уставившись на вас двоих. На их лицах читался неописуемый шок. Идеальный староста школы, примерный ученик и холодный Том Реддл прямо посреди перехода средь бела дня с явным, неприкрытым вожделением вжимал в стену девчонку, чья мантия была растрёпана. Твой друг смотрел на эту картину, и его лицо стремительно бледнело от боли и непонимания.
Осознание того, что вас застукали, подействовало на тебя как ушат ледяной воды. Твоё упрямство и гордость мгновенно вернулись, выжигая остатки лихорадочного дурмана. Ты была первой, кто заметил зрителей.
— Том, пусти! Прекрати! — испуганно и резко выдохнула ты.
Собрав все оставшиеся силы, ты упёрлась ладонями в его жёсткую грудь и изо всей силы оттолкнула Реддла от себя. От неожиданности он сделал шаг назад, его хватка на твоих запястьях ослабла.
Том недовольно нахмурился, его тёмные, помутневшие от пошлой страсти глаза сузились. Он тяжело дышал, на его нижней губе всё ещё виднелась маленькая капелька крови от твоего укуса. Он хотел было снова шагнуть к тебе и наказать за очередное непослушание, но, уловив твой панический взгляд, направленный куда-то ему за спину, медленно обернулся.
Его взгляд натолкнулся на застывшую толпу студентов. За секунду лицо Тома полностью изменилось — пошлая, хищная усмешка мгновенно исчезла, уступая место леденящей, непроницаемой маске старосты. Он медленно выпрямился, поправил мантия и окинул притихших учеников таким убийственным, обещающим страшную расплату взглядом, что несколько человек инстинктивно сделали шаг назад. Но ситуация уже вышла из-под контроля: ваша тайная полугодовая игра перестала быть секретом для всей школы.
Для твоего друга увиденное стало последней каплей. Лицо парня перекосилось от жгучей обиды, разочарования и злости. Он ведь искренне переживал за тебя, видел твои синяки, а сейчас застал тебя в пошлых объятиях того самого человека, которого считал виновником твоих бед. И то, что ты сама обнимала Реддла за шею и смеялась, окончательно добило его.
— Да вы стоят друг друга! — сорвался на крик твой друг, делая шаг вперёд из толпы притихших студентов. Его голос дрожал от ярости. — А я-то дурак, бегал за тобой, спасти пытался! А ты... ты обычная подстилка Слизеринского старосты! Лицемерная тварь! А ты, Реддл — просто высокомерный кусок дерьма, который прячется за своим значком! Вы оба вызываете у меня отвращение!
По коридору пронёсся громкий вздох ужаса. Оскорбить Тома Реддла на глазах у половины школы — это было равносильно смертному приговору.
Том замер. Его челюсть сжалась так, что на щеках заходили желваки, а бледная кожа покойника стала почти прозрачной от подступившей ярости. Его тёмные глаза превратились в две леденящие щели. На секунду его рука дёрнулась к палочке, и ты поняла: если он сейчас её достанет, твоего друга не спасёт никакой директор. Реддл сотрёт его в порошок прямо здесь.
Твоё упрямство заставило тебя сделать шаг вперёд, чтобы закрыть друга, но Том среагировал быстрее.
Он резко, без единого слова, мёртвой хваткой вцепился в твою ладонь. Его пальцы сжались на твоём запястье до белых костяшек. Развернувшись, он с такой силой дёрнул тебя за собой, что ты едва не полетела на пол.
— Назад! Все вон с дороги! — леденящим, тихим голосом, от которого у всех присутствующих перехватило дыхание, бросил Том в толпу.
Студенты в панике бросились врассыпную, освобождая проход. Том стремительным, размашистым шагом тащил тебя за собой по коридорам подземелий, буквально волоча за руку. Твои попытки вырваться или затормозить были бесполезны — он даже не оборачивался, его ослеплённый гневом разум был сосредоточен только на одном: дотащить тебя до своей закрытой комнаты. Твой друг только что подписал себе смертный приговор, а ты... ты сейчас должна была ответить за каждую его реплику перед разъярённым хозяином этой комнаты.
Тяжёлая дубовая дверь комнаты старосты с грохотом захлопнулась за вашими спинами, и Том резко повернулся к тебе, отпуская твою израненную руку. Щёлкнуло заклинание абсолютной блокировки дверей. Вы снова остались один на один в его логове.
Слова твоего друга ещё секунду назад эхом стояли в ушах, выжигая изнутри всё живое. Назвать тебя так на глазах у всех... Из глаз против воли покатилась одна-единственная, горькая слеза, оставляя мокрую дорожку на бледной щеке. Ты упрямо пыталась отвернуться, чтобы скрыть эту слабость.
Том среагировал мгновенно. Его длинные пальцы коснулись твоего лица, и он грубо, но аккуратно стёр эту слезу большим пальцем. Его хватка на твоём подбородке снова стала железной, заставляя смотреть только на него.
— Не смей, — вкрадчиво, со змеиным шипением произнёс Реддл, и его тёмные глаза опасно блеснули. — Не смей лить слёзы из-за этого ничтожества. Ты плачешь в моей комнате, из-за чужого парня? Ты совсем потеряла страх, упрямица?
Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло твою кожу.
— Я предупреждал тебя, что за любое упоминание о нём или мысли о других ты будешь платить. А за эти слёзы я накажу тебя так, как обещал.
Том медленно, дюйм за дюйм, подался вперёд. Ты инстинктивно зажмурилась, ожидая нового грубого, пошлого натиска. Но в самый последний момент, когда между вашими губами оставался буквально один жалкий сантиметр, Реддл резко замер.
Ты открыла глаза и натолкнулась на его застывший, гипнотизирующий взгляд. На его губах играла зловещая, садистская улыбка манипулятора. Он не стал целовать тебя сам. Вместо этого он завис в этой невыносимой, удушающей близости, едва задевая твоё дыхание своим. Это была настоящая ментальная пытка. Он умышленно мучил тебя, растягивая этот момент, заставляя твою упрямую натуру изнывать от напряжения и страха. Том не хотел брать силой — его извращённое эго требовало большего. Он хотел, чтобы поддавшись этой близости, ты сломалась сама. Чтобы ты сама потянулась к нему и поцеловала его, признавая своё полное поражение.