Глава 12
Золотистые лучи утреннего солнца заливали Большой зал, но атмосфера за столом Слизерина оставалась тяжёлой. Ты сидела рядом с Томом, чувствуя на себе его собственнический, ревнивый взгляд. Реддл то и дело пододвигал к тебе тарелки, заставляя поесть, и его показная забота душила.
С другого конца зала, из-за стола твоего факультета, на тебя с неподдельным страхом и беспокойством смотрел твой друг. Он замечал твою бледность и то, как ты прячешь шею под высоким воротником мантии. Твоё упрямство не позволяло тебе полностью сдаться. Ты не могла рассказать ему правду, чтобы не подвергать опасности, но и оставлять его в неведении было невыносимо.
После завтрака, пока Том на секунду отвлёкся на разговор со старостой Когтеврана, ты быстро достала клочок пергамента. Дрожащей рукой ты начеркала: «Со мной всё хорошо. Пожалуйста, не вмешивайся и не ищи меня, это ради твоей безопасности». Ты собиралась незаметно подкинуть записку другу в коридоре.
Но ты недооценила Тома. Он замечал абсолютно всё.
Стоило вам выйти в безлюдный переход между башнями, как Том резко, но аккуратно перехватил твою руку, вырывая пергамент из пальцев. Он пробежал глазами по строчкам, и его лицо мгновенно приняло леденящее, опасное выражение. Он порвал записку на мелкие клочки и пустил их по ветру.
— Кажется, вчерашний урок прошёл даром, упрямица, — вкрадчиво прошептал он, прижимая тебя спиной к стене. Его пальцы едва заметно коснулись твоей шеи, напоминая о ночном кошмаре, но в этот раз он сдерживал ярость, действуя как холодный манипулятор. — Ты снова нарушила моё правило. Снова подумала о нём. За это ты получишь своё третье задание. Прямо сейчас.
Его тёмные глаза гипнотизировали, а на губах заиграла зловещая усмешка. Он наклонился к твоему лицу вплотную.
— Твоё задание — поцеловать меня. Самой. И сделать это так, словно ты действительно этого хочешь.
Внутри тебя всё перевернулось от возмущения и дикого протеста. Поцеловать его? Самой? После всего, что он сделал?
— Ни за что на свете! — выкрикнула ты, упрямо вскидывая подбородок и пытаясь оттолкнуть его в грудь. — Да ни за какие коврижки, Реддл! Ты можешь запереть меня, можешь отобрать палочку, но я никогда в жизни не поцелую тебя по своей воле! Даже не мечтай, извращенец! Пошёл ты к чёрту со своими заданиями!
Том лишь тихо, хрипло рассмеялся твоим словам, упиваясь этим бурным сопротивлением. Он зафиксировал твои запястья одной рукой, а второй нежно, но крепко обхватил твой подбородок, не позволяя отвернуться.
— Никогда не говори «никогда», моя послушная девочка, — прошептал он прямо в твои губы, едва задевая их при каждом слове. — Либо ты делаешь это сама прямо сейчас, либо твой друг завтра же уедет в Азкабан. Выбирай. Время пошло.
Твоё упрямство в очередной раз натолкнулось на глухую стену его шантажа. Понимая, что Реддл не шутит насчёт Азкабана, ты судорожно выдохнула и зажмурилась. Подавшись вперёд, ты быстро, почти невесомо чмокнула его в холодные губы. Это было сухое, мимолётное прикосновение — чистая формальность, лишь бы он отвязался.
— Всё. Я сделала это, — процедила ты сквозь зубы.
Ты резко развернулась на каблуках, намереваясь как можно быстрее уйти и скрыться в толпе студентов. Но сбежать от Тома было невозможно.
Его сильная ладонь мёртвой хваткой обхватила твоё запястье, рывком дёргая тебя назад. Ты ахнула, снова врезаясь спиной в его жёсткую грудь. Том обвил твою талию свободной рукой, намертво прижимая к себе, а его пальцы грубо, но властно обхватили твой подбородок, заставляя запрокинуть голову.
— Ты держишь меня за дурака, упрямица? — вкрадчиво, со зловещим смешком прошептал он тебе прямо в губы. Его глаза потемнели, превратившись в две опасные щели. — Этот детский чмок не считается. Я ясно озвучил условия задания. Ты должна поцеловать меня страстно. С языком. Так, словно ты сгораешь от желания принадлежать мне.
Ты замерла, и в твоих глазах отразился подлинный, липкий испуг. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь эхом в ушах. Одно дело — секундное прикосновение, и совсем другое — впустить этого жестокого манипулятора так глубоко в своё личное пространство. Ты испуганно посмотрела на него, понимая, что его одержимость заходит слишком далеко.
— Том, нет... пожалуйста, — твой голос сорвался на панический шёпот. — Это слишком. Я не смогу...
— Сможешь, моя послушная девочка, — перебил он, и его губы коснулись твоего уголка рта в мимолётной, пугающей ласке. — Или ты делаешь это прямо сейчас, или я прямо отсюда иду к директору с уликами против твоего друга. Время пошло. Ну же. Покажи мне, как сильно ты хочешь этого.
Липкий страх перед его угрозами и твоё собственное бессилие заставили тебя сдаться. Ты зажмурилась, подалась вперёд и прижалась своими губами к его губам. Поначалу ты действовала несмело, но, помня о его требовании, заставила себя приоткрыть рот, впуская его.
Прошло пять мучительных секунд. Ты попыталась аккуратно отстраниться, решив, что этого достаточно, но у Тома были совсем другие планы.
Его ладонь на твоём затылке сжалась крепче, намертво фиксируя твою голову. Он издал низкий, довольный горловой звук и лишь сильнее углубил поцелуй. Его язык властно и уверенно исследовал твой рот, забирая всё твоё дыхание без остатка. В этот момент внутри тебя что-то надломилось. Твоё упрямство трансформировалось в странный, лихорадочный азарт. Вместо того чтобы сопротивляться, ты внезапно обмякла в его руках, полностью отдаваясь этому сумасшедшему ощущению.
Твои ладони сами собой поднялись вверх по его груди и запутались в его мягких, идеально уложенных тёмных волосах, слегка сжимая их. Том от этой неожиданной взаимности на секунду вздрогнул, и его поцелуй стал ещё более голодным. Почувствовав его секундную слабость, ты решила перехватить инициативу в этой игре: ты резко, но аккуратно прикусила его нижнюю губу, заставив его прервать поцелуй, и тихо, торжествующе рассмеялась ему прямо в губы. Ты хотела показать, что даже в моменты покорности ты остаёшься дикой и непокорённой.
Этот дерзкий укус и твой смех подействовали на жестокого манипулятора как мощнейший катализатор. Его глаза потемнели до абсолютной черноты, а зрачки расширились. На его безупречном лице расплылась зловещая, хищная и пошлая усмешка. Твоя игра завела его ещё сильнее.
— Ах вот как? — вкрадчиво, с опасной хрипотой прошептал он, и его шёпот стал пугающе двусмысленным.
Он резко перехватил твои руки, убирая их из своих волос, и с силой прижал их к стене над твоей головой. Том вжался в тебя всем своим потяжелевшим телом, заставляя тебя остро прочувствовать каждое его движение. Его поцелуи спустились ниже — к твоим губам, подбородку, а затем он грубо и жадно приник к твоей шее, оставляя на бледной коже яркие, пошлые засосы прямо поверх вчерашних багровых синяков. Он кусал и ласкал твою кожу, шепча между вздохами грязные, собственнические слова о том, что эти полгода станут для тебя настоящим, извращённым раем, и теперь он точно не оставит тебя в покое ни на одну ночь.