Глава 7
Холодный утренний свет едва пробивался сквозь тяжёлые изумрудные шторы подземелий Слизерина. Ты сидела на краю огромной кровати, чувствуя, как каждая мышца после ночных пыток отзывается глухой, ноющей болью. Рёбра всё ещё горели, но на тумбочке уже лежала твоя чистая, выстиранная школьная форма.
Том стоял у зеркала, неторопливо застёгивая пуговицы на манжетах своей безупречной белой рубашки. Его движения были ленивыми и уверенными — движениями хозяина, который знает, что его жертве некуда бежать.
Ты взяла в руки свою мантию и, стараясь не делать резких движений, тихо, но твёрдо произнесла:
— Отвернись, пожалуйста. Мне нужно переодеться.
Реддл замер. Он медленно повернул голову, и на его бледных губах снова расплылась та самая зловещая, двусмысленная усмешка, которая заставила твою кровь застыть в жилах.
— С чего бы это? — вкрадчиво протянул он, окинув тебя оценивающим, гипнотизирующим взглядом. — Ещё несколько часов назад ты так сладко стонала в этой постели, умоляя меня не сжимать твои рёбра. А теперь ты вдруг вспомнила о приличиях? Тебе не кажется, что между нами уже давно нет никаких секретов, упрямица?
От его издевательских слов к горлу подкатил ком удушающей ярости. Твоё неистребимое, дикое упрямство, которое он так усердно пытался выжечь ночью, внезапно вспыхнуло с новой силой. Ты сжала ткань мантии до побелевших костяшек и, глядя ему прямо в глаза, повторила с яростным, жёстким напором:
— Я сказала: отвернись, Реддл. Живо.
Том удивлённо приподнял идеальную бровь. В его глазах мелькнула тень искреннего изумления — он явно не ожидал, что после всего пережитого ужаса в тебе осталась хоть капля смелости, чтобы разговаривать с ним в таком тоне. Манипулятор внутри него не привык к тому, чтобы сломленные игрушки снова показывали характер.
Удивление на его лице мгновенно сменилось опасной, леденящей маской контроля. Он не стал кричать или вытаскивать палочку. Вместо этого Том медленно, бесшумно, словно змея перед броском, двинулся прямо к тебе.
Ты инстинктивно сделала резкий шаг назад, но твоя спина тут же упёрлась в холодную, твёрдую стену. Ловушка снова захлопнулась. Том подошёл вплотную, перекрывая тебе весь обзор и лишая пространства. Он навис над тобой, обжигая твоё лицо своим утренним дыханием, а его ладонь медленно поднялась, останавливаясь в считанных миллиметрах от твоих многострадальных рёбер.
— Похоже, — прошептал он тебе прямо в губы, и в его голосе зазвучала пугающая, тихая угроза, — кое-кто за несколько минут успел забыть, как сильно бывает больно, если не отвечать мне «да, Том». Хочешь, чтобы я напомнил тебе этот звук прямо сейчас?
Твоё сердце бешено заколотилось, а взгляд инстинктивно опустился на его длинные пальцы, замершие в миллиметре от твоих рёбер. Внутренний страх кричал о том, что нужно замолчать и подчиниться. Но упрямство, дремавшее внутри, оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Ты сделала глубокий, осторожный вдох и, вместо того чтобы сжаться, подняла голову, смело встретив его леденящий взгляд.
— Почему ты так одержим мной, Реддл? — твой голос слегка дрожал от волнения, но прозвучал отчётливо и прямо. — Зачем тебе всё это? В этой школе полно людей, которые готовы ползать перед тобой на коленях по первому твоему щелчку. Зачем тебе ломать именно меня? Какое удовольствие ты получаешь от моих слёз и боли?
Том замер. Его рука так и не коснулась твоей одежды. На его безупречном лице на мгновение отразился целый спектр эмоций: от секундного замешательства до опасного, глубокого интереса. Он явно не ожидал, что загнанная в угол жертва решит устроить ему психологическую дуэль вместо того, чтобы умолять о пощаде.
Он наклонился ещё ближе, так что кончик его носа практически коснулся твоей щеки, а его тёмные глаза заполнили всё твоё пространство.
— Ты сама ответила на свой вопрос, упрямица, — вкрадчиво, почти нежно прошептал он, и от его бархатного голоса у тебя по коже побежали мурашки. — Ломать тех, кто уже стоит на коленях — скучно. В этом нет никакой заслуги. А вот подчинить себе ту, которая скалит зубы, даже когда ей ломают кости... Это высшее наслаждение. Я хочу видеть, как твоя гордость плавится в моих руках. Я хочу, чтобы ты выполняла мои приказы не из-за страха перед Мальсибером, а потому что ты признала меня своим хозяином.
Его пальцы всё-таки мягко, безболезненно легли на твою талию, слегка сжав её, словно напоминая о своей безграничной власти.
— А теперь переодевайся, — тихо добавил он, наконец отступая на шаг назад и разворачиваясь к тебе спиной. — Я жду тебя через пять минут. Если опоздаешь на завтрак, твой друг первым заплатит за твою непунктуальность.