Глава 6
Том не разжал своих объятий. Твой сорвавшийся, болезненный стон и то, как ты впервые назвала его по имени, подлили масла в огонь его изощрённого садизма. Этот жестокий манипулятор почувствовал твою абсолютную, стопроцентную беззащитность и решил закрепить свой успех, окончательно подчинив твой разум.
Он чуть ослабил давление на рёбра, чтобы ты не потеряла сознание от боли, но продолжал удерживать тебя мёртвой хваткой. Его губы скользнули вверх по твоей шее, останавливаясь у самой мочки уха. Его шёпот, тихий и вкрадчивый, пробирал до костей.
— Какая послушная девочка, — издевательски протянул он, упиваясь тем, как сильно дрожит твоё тело в его руках. — Стоило немного надавить, и твоё упрямство превратилось в эти сладкие мольбы. Мне нравится, как звучит моё имя из твоих уст, когда ты плачешь. Ты ведь запомнишь этот урок?
Ты попыталась сглотнуть застрявший в горле комок, но Том не дал тебе опомниться. Его ладонь медленно поднялась выше, очерчивая линию твоих плеч и заставляя тебя ещё сильнее вжаться спиной в его грудь.
— Слушай меня внимательно, — его голос стал леденящим и властным. — С этого утра твоя прошлая жизнь закончена. На уроках ты будешь сидеть там, где укажу я. Ты не посмотришь в сторону своего дружка, если не хочешь, чтобы он пострадал. Возвращаться ты будешь только сюда. Ты будешь спать в этой постели, дышать моим запахом и выполнять каждую мою прихоть. Если я увижу хотя бы намёк на прежнее упрямство... я просто коснусь твоих рёбер снова. Или придумаю кое-что похуже. Ты ведь не хочешь повторения, правда?
Он специально сделал паузу, ожидая твоего ответа и заставляя тебя прочувствовать всю безвыходность твоего положения. Ты была полностью сломлена этой психологической и физической пыткой, запертая в его личной комнате до самого рассвета.
Твоё упрямство совершило последнюю, отчаянную и глупую попытку огрызнуться — ты просто стиснула зубы и промолчала. Ты демонстративно отказалась давать ему вербальное согласие, надеясь сохранить хотя бы крупицу разбитой гордости.
Для Тома это стало сигналом к действию. Его лицо мгновенно утратило всякое подобие спокойствия, превратившись в холодную маску. Его пальцы безжалостно, с новой силой впились в твои несчастные, едва зажившие рёбра.
Боль вспыхнула с такой сокрушительной силой, что в глазах мгновенно потемнело.
— Пожалуйста! — закричала ты, теряя контроль над собой от невыносимой муки. Слёзы брызнули из глаз, заливая подушку. — Том, умоляю, остановись! Хватит... а-а-ах!.. Я сделаю всё, отпусти, мне больно, х-ха-а... пожалуйста!
Каждое твоё слово ломалось, перемешиваясь с громкими, протяжными и беспомощными стонами, которые ты больше не могла сдерживать. Твоё тело судорожно выгибалось в его руках, пытаясь уйти от этого ада.
Упиваясь твоей абсолютной капитуляцией, Том слегка ослабил хватку. Он позволил тебе сделать один хриплый, судорожный вдох, но его ладонь осталась лежать на рёбрах, напоминая о постоянной угрозе.
— Я не расслышал, — вкрадчиво и тихо переспросил он, наклоняясь к твоему лицу. — Ты будешь послушной? Ты согласна на мои условия?
У тебя больше не осталось сил на бунт. Ты судорожно, часто-часто закивала головой, утыкаясь лицом в матрас и содрогаясь от беззвучных рыданий, лишь бы этот кошмар прекратился.
— Хорошо, — шепнул он, и на его губах заиграла зловещая, сытая улыбка.
И напоследок, словно ставя жирную, садистскую точку в твоём подчинении, Том внезапно снова резко и крепко сжал твои рёбра.
— А-а-ах!.. — твой протяжный, надрывный стон боли разорвал тишину комнаты. Ты бессильно обмякла в его руках, окончательно сломленная физически и морально.
Том медленно расслабил пальцы, мягко погладил место ушиба сквозь шёлк рубашки и тихо, с пугающим, интимным восторгом прошептал тебе прямо в губы:
— Мне безумно нравится, как ты стонешь. Помни этот звук, упрямица. Теперь ты будешь издавать его каждый раз, когда решишь забыть, кому ты принадлежишь. Спать.
Ты осталась лежать неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока за окном подземелий медленно брезжил холодный рассвет твоего первого дня в его полной власти.