Глава 5
Нервное напряжение, боль от побоев Мальсибера, холодный страх и его леденящие душу слова окончательно доконали тебя. Твоя упрямая защита, державшаяся из последних сил, с треском рухнула. Из глаз брызнули горячие, безудержные слёзы, и ты, спрятав лицо в ладонях, горько и отчаянно разрыдалась.
Ты безумно испугалась. Каждое слово Тома звучало как приговор. В закрытой комнате, раненая, без палочки — ты действительно была полностью в его власти, и бежать было некуда. Твои плечи судорожно вздрагивали от всхлипов, а сквозь ладони прорывались глухие, испуганные мольбы, о которых твоя гордость раньше не позволила бы даже подумать. Ты поверила ему на все сто процентов.
Том замер. Его пальцы, только что касавшиеся твоей скулы, остановились. Жестокая, издевательская усмешка медленно сползла с его лица, сменившись выражением холодного, почти клинического любопытства. Он наблюдал за твоей истерикой так, словно изучал редкое насекомое под микроскопом. Манипулятор внутри него ликовал — он добился своего, он полностью растоптал твою хвалёную стойкость и заставил тебя искренне плакать от ужаса перед ним.
Он медленно убрал руки, давая тебе немного пространства, но уходить с кровати не собирался.
— Надо же, — тихо, без тени жалости произнёс Реддл, созерцая твои слёзы. — Твоё упрямство испарилось так быстро, стоило лишь немного сгустить краски. Какое разочарование.
Он сел на постели ровно, скрестив руки на груди, и равнодушно добавил:
— Прекрати этот жалкий шум. Ты мне неинтересна в таком ключе. Меня интересует твоё подчинение, твоя гордость и твой сломленный дух, а не твоё тело. Ляг и спи. Но помни этот страх, упрямица. Он — гарантия того, что завтра ты будешь шёлковой.
Ты продолжала тихо всхлипывать, не до конца веря, что опасность миновала, и сворачиваясь калачиком на самом краю огромной кровати, лицом к стене.
Темнота ночи полностью окутала комнату старосты. Единственным источником света оставались тлеющие в камине угли, отбрасывающие слабые багровые блики на каменные стены. Ты лежала неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку. Спустя долгое время с другого конца кровати послышалось глубокое, размеренное дыхание Тома.
«Он спит», — пронеслось в твоей голове.
Твоя упрямая натура, несмотря на пережитый ужас и боль, отчаянно требовала свободы. Ты не могла оставаться в этой ловушке. Аккуратно, стараясь не издать ни единого звука, ты начала отодвигать тяжелое одеяло. Ты медленно перенесла вес тела, собираясь спустить ноги с кровати и попытаться наощупь отыскать запертую дверь или свою палочку.
Но стоило тебе приподняться, как тишину разорвало молниеносное движение.
Длинная, сильная рука Тома стальной хваткой обвила твою талию. Прежде чем ты успела издать хотя бы звук, он рывком потянул тебя обратно на матрас. От неожиданности и слабости ты не удержалась и спиной упала прямо в его объятия.
Реддл прижал тебя к своей груди так крепко, что ты почувствовала кожей мерный, пугающе спокойный стук его сердца. Его вторая рука легла тебе на плечо, намертво блокируя любые попытки вырваться. Он даже не открыл глаза, но его голос, прозвучавший над самым твоим ухом, был абсолютно бодрым и трезвым. Этот манипулятор вообще не спал — он просто ждал твоего хода.
— Куда-то собралась, упрямица? — тихо, с опасной хрипотой прошептал он в твои волосы. — Я же сказал тебе спать. Любая твоя попытка сбежать сделает твое утро очень несчастным.
Ты замерла в его жестком замке, чувствуя, как его горячее дыхание щекочет шею, а страх и злость снова борются внутри тебя.
Том почувствовал твоё внутреннее напряжение и, словно наказывая за саму мысль о побеге, резко затянул кольцо своих рук, ещё сильнее прижимая тебя спиной к своей груди.
Его тяжёлая, каменная рука пришлась точно по твоим рёбрам, которые ещё несколько часов назад Мальсибер безжалостно отбивал тяжёлыми ботинками. Магическое заживление бадьяном сняло лишь поверхностные повреждения, но внутри всё ещё полыхало живым огнём. От этого резкого давления острая, пронизывающая боль прошила твою грудную клетку.
— А-ах... — глухой, полный муки стон сорвался с твоих губ.
Ты инстинктивно сжалась, хватая ртом воздух, и твои пальцы судорожно впились в его шёлковые рукава. Из глаз снова брызнули невольные слёзы боли. Упрямство моментально испарилось, уступая место чистому физическому страданию.
Том на секунду замер. Он явно не рассчитывал, что ты всё ещё настолько слаба после его лечебных заклинаний. Однако вместо того, чтобы сразу отпустить тебя, этот жестокий манипулятор медленно, дюйм за дюймом, ослабил хватку на талии, но руки не убрал. Его ладонь осталась лежать чуть выше травмированной зоны, лениво поглаживая ткань рубашки, пропитанной запахом его парфюма.
— Всё ещё болит? — вкрадчиво прошептал он тебе прямо в шею, и в его голосе послышалось пугающее, сытое удовлетворение. — Отлично. Пусть эта боль напоминает тебе, что бывает с теми, кто не слушает моих приказов. Лежи смирно. Если ты дёрнешься ещё хоть раз, я сожму руки сильнее. Ты меня поняла?
Ты могла лишь слабо кивнуть, уткнувшись лбом в подушку и стараясь дышать как можно тише и поверхностнее, чтобы лишний раз не тревожить рёбра. Ты осталась лежать в его капканных объятиях до самого рассвета, окончательно признав своё поражение на эту ночь.
Эти десять минут показались тебе вечностью. Боль в рёбрах утихла до тупой, ноющей, и твоё неистребимое упрямство снова взяло верх над здравым смыслом. Ты не могла просто так лежать в его руках. Убеждая себя, что в этот раз ты будешь аккуратнее, ты сделала осторожную попытку отстраниться и приподняться на локте.
Но Том контролировал каждый твой вздох.
Его пальцы мгновенно и безжалостно сжались на твоей талии, вдавливаясь прямо в избитые, едва затянувшиеся рёбра ещё сильнее, чем прежде. Новая, сокрушительная волна боли ослепила тебя.
— А-а-ах... х-ха... — громкий, протяжный стон муки вырвался из твоей груди. Ты до боли прикусила губу, но сдержать этот звук было невозможно. Твоё тело выгнулось, и ты беспомощно откинула голову назад, прямо ему на плечо.
Том лишь тихо, хрипло рассмеялся тебе в самую шею. Его тяжёлая хватка оставалась непоколебимой. Вместо того чтобы проявить каплю жалости, он упивался твоими страданиями, превращая их в изощрённую словесную игру.
— Надо же, какая ты громкая, упрямица, — вкрадчиво, с двусмысленной издевкой прошептал он, и его губы скользнули по твоей чувствительной коже за ухом. — Поаккуратнее со звуками. Если кто-то услышит такие стоны из моей комнаты посреди ночи, они подумают, что мы занимаемся здесь совсем другими вещами. Хотя, судя по твоей реакции, тебе почти... нравится?
От этой грязной, жестокой шутки и непрекращающегося давления внутри всё перевернулось. Гордость была окончательно растоптана физической мукой. Ты поняла, что он действительно сломает тебе кости, если ты не подчинишься. Ты начала отчаянно, сквозь душащие слёзы умолять его.
— Пожалуйста... Том, отпусти меня, мне очень больно... остановись, я... я умоляю тебя, а-ах... — в самом конце предложения, когда его пальцы сделали последнее предупреждающее движение, из твоего горла против воли вырвался тихий, сорвавшийся на хрип стон.
Реддл замер. Этот случайный, интимный и одновременно полный чистой боли звук, сорвавшийся с твоих губ вместе с его именем, заставил его пальцы на секунду ослабить хватку. Он медленно перевёл взгляд на твоё измученное лицо, и в его тёмных глазах вспыхнул новый, ещё более опасный и нечитаемый огонь. Он понял, что теперь владеет тобой полностью — и твоим телом, и твоей волей.