13 часть
Но когда Хёну уснул, и они вышли в коридор, Феликс снова надел маску холода.
Ф: Спасибо, что пришёл. Хёну очень рад.
Х: А ты? — Хёнджин шагнул ближе, заставляя омегу отступить к стене. — Что чувствуешь ты, Ликс?
Ф: Не надо. — Феликс упёрся ладонями в грудь альфы, но не оттолкнул — просто держал барьер. — Ты месяц следил за площадкой, ты хотел познакомиться с сыном. Я разрешил. Но не строй из этого... не строй иллюзий.
Х: Это не иллюзия. — Хёнджин накрыл ладонью руку Феликса. — Я знаю, что облажался. Что нагрубил тогда, после ссоры, не искал тебя. Но, клянусь, если бы я знал о Хёну...
Ф: Что бы изменилось? — горько усмехнулся Феликс. — Ты бы притащил меня обратно в клетку? Сделал бы из меня домашнего омегу, который сидит дома с ребёнком, пока альфа занят делами?
Х: Нет. — Хёнджин сжал его пальцы. — Я бы строил с тобой чёртову империю, если бы ты захотел. Я бы менялся. Только дай мне шанс.
Феликс смотрел в его глаза — такие знакомые, такие любимые когда-то. В груди щемило. Хотелось ударить и поцеловать одновременно.
Ф: Я подумаю, — выдохнул он наконец. — А сейчас иди. Чан проводит до лифта, если хочешь.
Хёнджин кивнул, не отпуская руки ещё мгновение. Потом разжал пальцы и направился к выходу, обернувшись у порога.
Х: Спокойной ночи, Феликс.
Ф: Спокойной ночи, Хёнджин, — тихо отозвался омега.
И когда дверь закрылась за спиной альфы, Феликс прижался лбом к холодной стене и выдохнул так, словно всю субботу не дышал.
Из комнаты высунулась сонная голова Оливии.
О: Ликс? Всё нормально?
Ф: Да, — солгал Феликс. — Просто... всё сложно.
О: Сложно — это нормально, когда альфа наступает на горло своему эго, — философски заметила сестра. — Спокойной ночи.
И оставила омегу наедине с мыслями о том, что динозавр Бамбл — жёлтый и добрый — теперь будет жить в одной комнате с надеждой, которую так опасно снова впускать в сердце.
***
Четыре дня спустя Сеул утопал в золотой осенней листве, а конференц-зал отеля «Grand Walkerhill» превратился в подобие храма высокой моды. SFA Group — та самая компания, с которой Феликс подписал эксклюзивный контракт полтора месяца назад — устраивала закрытый мини-показ для инвесторов, байеров и избранных журналистов. Коллекция «Aurora», состоящая из двенадцати образов, была полностью разработана Ли Феликсом. Его, пока что, последняя профессиональная коллекция под собственным именем.
И именно сегодня, за час до начала, Феликс стоял за кулисами, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. На нём был чёрный шёлковый костюм — его собственного дизайна — с узкими лацканами и тонкой серебристой нитью, вплетённой в ткань. Волосы уложены назад, открывая лицо. Образ завершала брошь в виде серебряного листа — подарок Оливии на успешное подписание контракта.
Б: Ты выглядишь так, будто собрался на собственную казнь, — раздался спокойный голос Чана. Телохранитель стоял у входа в гримёрку, скрестив руки на груди. На нём был тёмно-серый костюм — ненавязчивый, но дорогой, чтобы не выделяться среди гостей, но и не выглядеть прислугой.
Ф: Я иду на казнь, — криво усмехнулся Феликс, поправляя манжету. — Только гильотина будет в виде объективов камер и вопросов про «ту самую фотографию» из парка с Хёну.
Б: Ты справишься. — Чан шагнул ближе и положил руку ему на плечо. — Я буду в пятом ряду, слева от прохода. Если что — смотри на меня.
Феликс благодарно кивнул. Чан был единственным, кто знал, насколько сильно омега боится этого выхода. Не сцены, а того, кто будет сидеть в первом ряду.
Потому что вчера вечером пришло обновлённое расписание мероприятия. И в графе «VIP-гости» напротив имени «Хван Хёнджин, генеральный директор SFA Group» стояла пометка: «Почётное место в первом ряду, центр. Личное присутствие подтверждено».
Феликс тогда выронил телефон. Оливия, кормившая Хёну ужином, подняла бровь.
О: Проблемы? — спросила она.
Ф: Он будет там, — выдохнул Феликс. — Хёнджин. Он — директор мероприятия, а я совсем забыл об этом.
О: Мм. — Оливия помолчала. — Ну, по крайней мере, он второй раз увидит твою коллекцию вживую. Это шанс произвести впечатление.
Ф: Я не хочу на него впечатление производить, — огрызнулся Феликс. — Я хочу, чтобы он исчез.
Но Оливия только вздохнула и перевела разговор на Хёну.
Ровно в 19:30 свет в зале притушили. Феликс стоял за тяжёлым бархатным занавесом, слыша, как стихают голоса гостей. Сердце колотилось где-то в горле. В руках он сжимал микрофон — лёгкий, почти невесомый, но сейчас казавшийся пудовым грузом.
Из динамиков полилась мягкая инструментальная музыка. Ведущий объявил:
?: Дамы и господа, мы рады представить вам эксклюзивную коллекцию «Aurora» от дизайнера SFA Group. Встречайте — Ли Феликс!
Занавес раздвинулся, и свет софитов ударил в лицо. Феликс шагнул на подиум — длинный, чёрный, блестящий, как зеркало. Он заставил себя улыбнуться, прошёл до центра, остановился и поднял микрофон.
Взгляд скользнул по залу. Первый ряд: кресла с именными табличками. Министр культуры. Владелец сети универмагов «Lotte». Главный редактор Vogue Korea.
И — Хёнджин.
Альфа сидел в центральном кресле, слегка откинувшись на спинку, скрестив ноги. Чёрный костюм идеального кроя, белая рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута — нарочитая небрежность, которая стоила, наверное, половину месячной зарплаты обычного человека. Он смотрел на Феликса в упор, не отрываясь. Взгляд тёмный, внимательный, голодный.
Феликс перевёл дыхание и начал:
Ф: Добрый вечер. Меня зовут Ли Феликс. Я — дизайнер. — Голос прозвучал ровно, без дрожи, и омега мысленно похвалил себя. — Коллекция «Aurora» родилась из идеи о том, что каждый человек заслуживает второго шанса. Второго рассвета. Возможности начать сначала, несмотря на ошибки прошлого.
Он говорил, и краем глаза видел, как Хёнджин чуть заметно дёрнулся. Как пальцы альфы, лежавшие на колене, сжались в кулак.
Ф: Эти вещи созданы для людей, которые не боятся быть уязвимыми, но при этом остаются сильными. Которые знают, что падение — не конец, а всего лишь повод подняться. — Феликс сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Спасибо, что разделили со мной этот вечер.
Лёгкий поклон — и он шагнул к краю подиума, откуда спускался лестница в зал. Ассистентка провела его к первому ряду, где между креслом министра и креслом Хёнджина было пустое место с табличкой «Ли Феликс, дизайнер».
Он сел. И сразу ощутил знакомый запах сандала и амбры — запах Хёнджина. Слишком близко. Слишком.
Х: Красивая речь, — тихо сказал альфа, не поворачивая головы. Он смотрел на подиум, где уже выстраивались модели. — Особенно про второй шанс.
Ф: Это для коллекции, — холодно ответил Феликс, тоже глядя прямо перед собой.
Х: Знаю. Но всё равно попало.
Феликс сжал подлокотники кресла. Первая модель вышла на подиум — длинное пальто из шерсти кашемирового оттенка, с асимметричной застёжкой и воротником, расшитым мелким бисером, напоминающим утреннюю росу. Зал одобрительно загудел.
Х: Ткань шанжан, — негромко прокомментировал Хёнджин. — Под разными углами меняет оттенок. Я видел образцы на утверждении. Ты настоял на самой сложной выделке.
Ф: Я настоял на качестве, — поправил Феликс.
Х: Ты всегда был перфекционистом. Помню, как ты три часа переклеивал обои в гостиной, потому что один стык был на миллиметр кривее.
Щёки Феликса вспыхнули. Чёрт бы побрал эту память.
Ф: Это было девять лет назад. Люди меняются.
Х: Не все. — Хёнджин мельком глянул на него. — Ты всё ещё кусаешь губу, когда нервничаешь. И поправляешь манжету левой рукой, когда злишься.
Феликс отдёрнул руку от манжеты, которую сам не заметил, как начал теребить.
Ф: Ты слишком много наблюдаешь, — процедил он сквозь зубы.
Х: Это моя работа. — В голосе альфы прозвучала улыбка. — Я директор этого мероприятия, забыл?
Вторая модель вышла в костюме-двойке: жакет с острыми плечами и юбка-карандаш с разрезом до бедра. Цвет — глубокий индиго, с вкраплениями серебряной нити, похожей на звёздную пыль.
Ф: Этот образ называется «Полночь», — сказал Феликс, сам не зная, зачем объясняет. — Для людей, которые работают до утра и не теряют достоинства.
Х: Значит, для тебя, — тихо ответил Хёнджин.
Феликс резко повернул голову и встретился с ним взглядом. В полумраке зала глаза альфы блестели — в них была не насмешка, а странная, щемящая нежность.
Ф: Я не работаю до утра. У меня теперь есть режим.
Х: Сын не даёт засиживаться? — Хёнджин произнёс это спокойно, но Феликс услышал, как дрогнул его голос на слове «сын».
Омега отвернулся, сделав вид, что внимательно смотрит на моделей.
Ф: Он-то как раз любит засыпать под шитьё машинки. Говорит, это похоже на колыбельную.
Продолжение следует...
1284 слова