10 часть
Прошло две недели с той встречи в кафе. Две недели, которые Хёнджин провёл в состоянии, похожем на лихорадку. Он не давил. Он ждал.
Каждое утро он просыпался с мыслью: «Сегодня я могу сделать что-то, что приблизит меня к ним». И каждое утро он сдерживал себя, чтобы не написать Феликсу первым.
Но однажды он получил сообщение. Короткое. Сухое.
«Хёну хочет мороженое. То самое, с клубникой. Я буду в парке у нас во дворе отеля в 4. Если хочешь — приходи. Просто смотреть. Не приближайся»
Сердце Хёнджина подпрыгнуло к горлу. Он перечитал сообщение раз десять, прежде чем ответить одним словом:
«Приду»
__
Парк был небольшим, уютным, с детской площадкой в центре и старыми клёнами по краям. Хёнджин пришёл за полчаса до назначенного времени, сел на скамейку у входа, откуда открывался вид на всю площадку, и замер.
Он увидел их издалека. Феликс шёл, держа за руку маленького мальчика в голубой курточке и ярко-жёлтых резиновых сапогах. Хёну подпрыгивал на ходу, что-то рассказывая, размахивая свободной рукой. Его смех долетел до Хёнджина даже сквозь расстояние — звонкий, беззаботный, чистый.
Мой сын — эта мысль ударила под дых. Мой сын смеётся, и я слышу это впервые в жизни.
Феликс усадил мальчика на скамейку, достал из рюкзака стаканчик с мороженым и ложку. Хёну захлопал в ладоши, немедленно запуская ложку в розовую массу. Феликс сидел рядом, поправляя ему шапку, улыбаясь — той мягкой, домашней улыбкой, которую Хёнджин не видел девять лет.
Наблюдать за ними было одновременно самым прекрасным и самым мучительным опытом в его жизни.
Минут через десять Феликс поднял голову и посмотрел прямо в сторону скамейки, где сидел Хёнджин. Короткий кивок — разрешение остаться. И предупреждение: не подходить.
Хёнджин кивнул в ответ и остался сидеть. Просто смотреть. Просто запоминать.
Когда Хёну доел мороженое и побежал к качелям, Феликс подошёл к нему. Не к Хёнджину — к стоящему неподалёку автомату с водой. Но их пути пересеклись на нейтральной территории.
Х: Спасибо, — тихо сказал Хёнджин, когда Феликс проходил мимо.
Феликс остановился, не глядя на него.
Ф: Ты молодец, что держишь дистанцию. Продолжай в том же духе, и, может быть, через месяц я позволю тебе подойти на десять метров ближе.
Х: Я выдержу и год, если нужно.
Ф: Посмотрим.
Он ушёл к качелям, оставив Хёнджина с замирающим сердцем.
__
Прошёл месяц. Хёнджин появлялся в парке три раза в неделю, всегда в одно и то же время. Всегда на той же скамейке. Никогда не приближаясь. Иногда он приносил маленькие игрушки или книжки и оставлял их на скамейке, словно случайно забытые. Феликс забирал их, не комментируя, и на следующей неделе Хёну уже играл с новой машинкой или просил почитать новую сказку.
Однажды Феликс не пришёл. Хёнджин прождал час, начиная паниковать. На следующий день — то же самое. На третий день он не выдержал и написал:
«Всё в порядке?»
Ответ пришёл через полчаса:
«Хёну заболел. Температура. Я не сплю третьи сутки»
Хёнджин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Ребёнок болен. Его ребёнок. А он ничего не может сделать. Он написал снова:
«Что нужно? Лекарства? Еда? Я могу привезти, оставить у двери»
Долгая пауза. Потом:
«Привези куриный бульон из того ресторана, что на улице Каннама. И детский парацетамол в сиропе. Я запишу адрес»
Впервые за месяц Хёнджин почувствовал, что делает что-то реально полезное. Он сорвался с места, забыв про все дела, и через час уже стоял у двери номера Феликса с двумя пакетами. Оставил их на коврике, позвонил и отошёл к лифту.
Феликс открыл дверь — уставший, бледный, с тёмными кругами под глазами, но всё ещё прекрасный. Он посмотрел на пакеты, потом в сторону лифта, где стоял Хёнджин, и едва заметно улыбнулся.
Ф: Спасибо.
Х: Выздоравливайте, — только и сказал Хёнджин, прежде чем скрыться в кабине лифта.
___
Следующая встреча произошла не в парке. Феликс сам написал:
«В субботу мы едем в детский театр. Спектакль в 11. Хёну будет счастлив, если кто-то ещё посидит с ним в зрительном зале, пока я буду стоять в очереди за сладкой ватой. Если хочешь — приходи. Только не в первом ряду»
Хёнджин пришёл в театр за час до начала. Он купил билет на последний ряд, но весь спектакль просидел, не сводя глаз с затылка маленького мальчика в третьем ряду. Хёну смеялся, хлопал в ладоши, иногда оборачивался к Феликсу и что-то шептал. Один раз он случайно оглянулся назад, и его взгляд на мгновение встретился со взглядом Хёнджина. Мальчик улыбнулся — просто так, незнакомцу — и снова повернулся к сцене.
Этот момент Хёнджин запомнил навсегда.
После спектакля, когда толпа начала расходиться, Феликс подошёл к нему. Рядом никого не было — Хёну остался у входа с женщиной, которую Хёнджин видел во второй раз.
Ф: Это Оливия, — сказал Феликс, перехватив его взгляд. — Моя сестра. Именно сестра, без фанатизма и лора фанаток. Она помогает с Хёну.
Х: Она знает?
Ф: Всё, — Феликс вздохнул. — Я не умею врать родным. Особенно ей. Она была со мной в самые тёмные дни после разрыва.
Хёнджин опустил голову.
Х: Я понимаю. Я заслужил её ненависть.
Ф: Она не ненавидит тебя, — неожиданно сказал Феликс. — Она злится. Это другое. Ненависть требует сил, а она устала злиться за меня.
Х: А ты сам? — Хёнджин рискнул спросить. — Ты всё ещё злишься?
Феликс долго молчал. В фойе театра гас свет, и они стояли в полумраке, окружённые эхом детских голосов.
Ф: Я не знаю, — сказал он наконец. — Я не злюсь так, как раньше. Но я ещё не простил. Я боюсь, Хёнджин. Боюсь снова поверить и снова обжечься. И я боюсь за него. Если ты причинишь ему боль — я не знаю, что сделаю.
Х: Я не причиню.
Ф: Не обещай, если не уверен. Ты не знаешь его ещё. Он упрямый, может капризничать, иногда доводит до белого каления. И если ты придёшь и уйдёшь — это убьёт его. Он уже спрашивал, кто тот дядя в парке.
Хёнджин замер.
Х: Что ты сказал ему?
Ф: Сказал, что это мой старый знакомый. Что он хороший человек. И что, может быть, мы ещё увидимся, — Феликс посмотрел ему в глаза. — Я не хочу врать ему больше, чем уже соврал.
Х: Феликс, я... — Хёнджин шагнул ближе, но остановился. — Я не подведу. Ни тебя. Ни его.
Ф: Докажи.
Она прозвучало не как вызов. Как просьба.
*
Знакомство с Оливией произошло спустя ещё две недели. Феликс пригласил Хёнджина на субботний обед — «просто поесть, без обязательств». Когда Хёнджин вошёл в номер, Оливия встретила его в прихожей, скрестив руки на груди.
Она была младше Феликса, но в ней чувствовался тот же стержень. Средней длины стрижка, пронзительный взгляд, лёгкая улыбка, которая могла означать как приветствие, так и предупреждение.
О: Значит, ты тот самый знаменитый Хван Хёнджин, — сказала она, не предлагая руки. — Выглядишь менее устрашающе, чем на фотографиях в интернете.
Х: Я принёс вино, — Хёнджин протянул бутылку. — И извинения. За всё.
Оливия взяла бутылку, повертела в руках и хмыкнула.
О: «Шато Марго» 2010 года. Неплохо. Феликс говорил, что у тебя хороший вкус, но я не верила, — она посторонилась. — Проходи. Но имей в виду: я буду следить за каждым твоим движением. И если ты сделаешь что-то, что расстроит моего брата или племянника, я лично прослежу, чтобы твоя следующая встреча с ними состоялась на том свете. Это не угроза. Это обещание.
Хёнджин встретил её взгляд без страха.
Х: Я бы сам этого захотел, если бы причинил им боль.
Оливия изучала его несколько секунд, потом коротко кивнула и ушла на кухню.
Продолжение следует...
1184 слова