7 часть
Ресторан «Роза Корё» располагался на верхнем этаже бизнес-центра в самом сердце Сеула. Панорамные окна открывали вид на ночной город, где огни небоскрёбов переливались, словно драгоценные камни на чёрном бархате. Внутри царил полумрак, разбавленный тёплым светом настольных ламп и мерцанием свечей на каждом столике.
Феликс пришёл ровно в восемь. Ни минутой раньше, ни минутой позже — он знал, что опоздание будет воспринято как слабость, а ранний приход — как нетерпение. Чёрный костюм, белая рубашка, никаких украшений, кроме простых часов на запястье. Внешне спокойный, внутри — туго натянутая струна.
Чан вошёл следом, но держался на расстоянии. Он выбрал столик в углу, откуда открывался полный обзор на зал, и сел лицом к входу, спиной к стене. Заказал чёрный кофе, к которому даже не притронулся. Его руки лежали на столе, расслабленные, но каждый мускул был готов к действию. Он снял пиджак и повесил на спинку стула — так пистолет в наплечной кобуре был под рукой, а движение к нему не будет заметным.
Феликс сел за столик у окна, где уже ждал Хёнджин. Тот поднялся при его появлении — жест старой школы, который должен был показать уважение, но Феликс знал ему цену.
Х: Феликс, — Хёнджин протянул руку для рукопожатия, и Феликс на мгновение замешкался, прежде чем ответить. Ладонь альфы была тёплой, сухой, с уверенным нажимом. — Рад, что ты пришёл.
Ф: У меня не было выбора, если верить твоему посланию, — ответил Феликс, садясь напротив. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.
Х: Послание — громкое слово. Просто приглашение, — Хёнджин сел, взял бокал с красным вином, покрутил его в пальцах. — Ты выглядишь хорошо. Отдых в Австралии пошёл тебе на пользу.
Ф: Я не отдыхал, я работал.
Х: Знаю. Твоя коллекция в Милане произвела фурор. Я читал обзоры. — Хёнджин сделал глоток и поставил бокал. — Ты всегда был талантлив. Ещё тогда, когда мы жили вместе, ты мог из простого куска ткани сделать произведение искусства.
Феликс почувствовал, как слова царапают что-то внутри. Тёплые воспоминания, которые он пытался похоронить.
Ф: Зачем ты позвал меня, Хёнджин? Давай без прелюдий.
Х: Без прелюдий? — альфа усмехнулся, но в глазах мелькнула тень обиды. — Ты всегда был прямолинейным. Мне это нравилось в тебе. И раздражало одновременно.
Ф: Хёнджин, — твёрже повторил Феликс.
Х: Хорошо. — Хёнджин откинулся на спинку стула, изучая собеседника. — Я хочу знать правду о ребёнке. О мальчике, который тихо называет тебя папой.
Феликс не дрогнул. Он ждал этого вопроса.
Ф: Он мой сын. Биологически. ДНК-тест подтвердит.
Х: Я знаю, что он твой. — Хёнджин наклонился вперёд, и его голос стал тише, интимнее. — Вопрос в другом: кто его отец? Второй отец?
Ф: Это не твоё дело.
Х: Ошибаешься. — В голосе альфы зазвенела сталь. — Если ты был с кем-то другим, пока мы были вместе, это моё дело. Если ты родил от другого альфы, пока носил мою метку, это моё дело.
Ф: Я не носил твою метку. — Феликс сжал пальцы под столом. — Мы никогда не были настолько серьёзны.
Х: Для меня были. — Хёнджин произнёс это так просто, что Феликс опешил. — Ты думал, я просто развлекался? Нет, Феликс. Я хотел тебя. Я хотел, чтобы ты был моим. Полностью. Навсегда.
Ф: Ты хотел мной владеть, — поправил Феликс. — Это разные вещи.
Х: Владеть? — Хёнджин на мгновение замолчал, обдумывая слово. — Может быть. Но знаешь, в чём разница между мной и другими? Я хотя бы честен в этом. Я не притворяюсь, что любовь — это нечто светлое и воздушное. Любовь — это обладание. Это желание быть единственным, кто видит тебя настоящего. И я видел.
Феликс отвернулся к окну. Сердце колотилось где-то в горле. За соседним столиком Чан медленно поднёс чашку ко рту, делая вид, что читает меню. Но Феликс знал: каждое слово, каждая интонация фиксируется телохранителем.
Х: Мальчик, — снова заговорил Хёнджин, и его голос неожиданно смягчился. — Он похож на тебя. У него твой разрез глаз, твоя улыбка. Я видел его в универмаге. Он улыбался, когда ты показывал ему кроссовки. — Альфа помолчал. — Он красивый. И он выглядит счастливым.
Ф: Он счастлив, — подтвердил Феликс, сглотнув комок в горле.
Х: Это хорошо. Дети должны быть счастливы. — Хёнджин взял вилку и покрутил её в пальцах. — Я всё думал: если бы мы не расстались, если бы ты остался, наш ребёнок мог бы быть таким же. С твоей улыбкой. С моей целеустремлённостью.
Ф: Не надо, — оборвал Феликс. — Не рисуй картины, которых не было и не будет.
Х: Почему ты так жесток ко мне? — вдруг спросил Хёнджин, и в его голосе прозвучала неподдельная боль. — Я знаю, что был не идеален. Я был занят, поглощён бизнесом, уделял тебе мало времени. Но я любил тебя. По-своему. И я до сих пор...
Ф: Не надо, — повторил Феликс, но на этот раз голос дрогнул.
Х: Я до сих пор думаю о тебе. — Хёнджин накрыл его руку своей. Ладонь была горячей. — Когда я узнал, что ты вернулся, я не спал три ночи. Думал, как ты изменился, стал ли ты счастливее. И когда увидел тебя в универмаге — не с тем альфой, который ходит за тобой хвостом, а с девушкой, в какой-то мере я почувствовал облегчение. Ты не с ним.
Ф: Он мой телохранитель, — сказал Феликс, отдёргивая руку. — И он мне как семья.
Х: Телохранитель? — Хёнджин бросил короткий взгляд в сторону Чана. Тот в этот момент поднёс чашку ко рту, но его поза была слишком напряжённой для простого посетителя. — Он смотрит на тебя так, будто готов убить за одно моё неосторожное слово. Это не просто работа, Феликс.
Ф: Он профессионал.
Х: Я знаю, кто он. Бан Чан. Бывший спецназ, потом работал в частной охране. Безупречная репутация. — Хёнджин усмехнулся. — Ты выбрал лучшего. Как всегда.
Ф: Ты следил за ним?
Х: Я следил за тобой. Это разные вещи. — Альфа сделал ещё глоток вина. — Знаешь, я могу дать тебе всё. Деньги, защиту, дом, где ты будешь в безопасности. Твой сын будет ходить в лучшие школы. Ты не будешь работать, если не захочешь. Я построю для тебя рай.
Ф: Я не хочу рая, построенного тобой, — твёрдо ответил Феликс. — У меня есть свой. И он не нуждается в улучшениях.
Х: С ребёнком, рождённым от неизвестного альфы? С женщиной, которую ты называешь сестрой, хотя хуй знает кто она тебе, ведь лор ваших отношений разносится по интернету? С телохранителем, который рискует жизнью ради омеги, которого особо не должен знать? Он смотрит на тебя не как на клиента, а как на того, кем дорожит, это почти отцовский взгляд, Феликс.
Ф: Они — моя семья. — Феликс поднялся, опираясь руками на стол. — Я сказал всё, что хотел. Не ищи меня больше. Не следи за мной. Не трогай моего сына.
Х: А если не послушаюсь? — Хёнджин поднялся следом, и теперь они стояли лицом к лицу, разделённые только столом.
Ф: Тогда ты узнаешь, на что способен альфа, у которого есть что терять, — ответил Феликс, и в его голосе прозвучала такая сталь, что Хёнджин на мгновение замер.
Чан встал из-за столика и подошёл к ним. Спокойно, без спешки, но каждый шаг звучал предупреждением.
Б: Феликс, — сказал он негромко. — Пора.
Ф: Я знаю. — Феликс повернулся к выходу, но остановился, услышав голос Хёнджина.
Х: Феликс. — В голосе альфы больше не было стальной настойчивости. Только усталость и что-то похожее на тоску. — Береги себя. И мальчика.
Феликс обернулся. На секунду их взгляды встретились. В глазах Хёнджина плескалась боль, которую он так старательно прятал за маской уверенности.
Ф: Прощай, Хёнджин, — тихо сказал Феликс и вышел, чувствуя, как Чан идёт следом, заслоняя его спину.
Продолжение следует...
1191 слово