ОДЕРЖИМОСТЬ 18+

- Открой свои милые глазки, Мира, - возбуждённым голосом произнёс он. - Не заставляй меня делать тебе больно, - чуть громче добавил, и в тишине этот голос прозвучал особенно зловеще.

Услышав это, она зажмурилась так крепко, будто надеялась, что если не видеть происходящего, оно исчезнет. Но холодный шёпот где‑то рядом - едва уловимый, но отчётливый - заставил её вздрогнуть: «Не испытывай его терпение...»

Она заставила себя открыть глаза и посмотреть прямо в его, что обещали огнём, где бегали чертики, пляшущие в безумном танце. В этом взгляде не осталось ничего от того Дамиана, которого она знала когда‑то: ни тепла, ни нежности, ни даже намёка на сожаление - только холодная, беспощадная решимость.

Мира сглотнула, пытаясь унять дрожь, но язык словно прилип к нёбу, а слова застряли где‑то в горле. Её пальцы судорожно вцепились в ткань, которой она пыталась прикрыться, будто эта тонкая преграда могла защитить её от того, что надвигалось неотвратимо, как гроза.

Он наклонился чуть ближе, и она почувствовала его дыхание - горячее, прерывистое - на своей щеке.

- Ты знаешь, что будет, если ты снова попробуешь сбежать, - тихо, почти ласково проговорил он, но в этой ласковости слышалась сталь. - Не заставляй меня доказывать это снова.

- Дамиан, пожалуйста... Я больше так не буду, честно... Пожалуйста, не заставляй меня... Прошу... - сидя на коленях перед его ногами, произнесла она, отпустив взгляд на то, что так её пугало. Голос срывался на шёпот, дрожал, будто каждое слово давалось ей ценой невыносимой боли.

Слеза скользнула по щеке и упала на пыльный пол, оставив тёмное пятнышко. Мира сжимала пальцы до побеления, ногти впивались в ладони, но эта боль казалась ничтожной по сравнению с тем, что сжимало сердце. Она не смела поднять глаза выше его ботинок - потрёпанных, в засохшей грязи, с потускневшими пряжками. Именно они сейчас казались ей воплощением всей угрозы, всей неотвратимости того, что должно было случиться.

Он молчал. Слишком долго. Этот безмолвный промежуток растягивался, как натянутая струна, готовая вот‑вот лопнуть. Мира чувствовала, как воздух в комнате становится гуще, тяжелее, будто сам мир затаил дыхание.

Наконец он чуть наклонил голову, и тень от его лица легла на неё, накрывая, словно тяжёлое одеяло.

- Ты думаешь, слов достаточно? - голос его звучал низко, глухо, будто шёл откуда‑то из глубины груди. - Думаешь, я просто кивну, скажу «хорошо», и всё вернётся, как было?

Мира судорожно втянула воздух, но не смогла выдавить ни звука. Только покачала головой, всё так же не поднимая глаз.

- Правильно, - продолжил он, и в этом слове не было ни гнева, ни жалости - только ледяная констатация. - Потому что слов уже мало. Ты перешла черту, Мира. И теперь придётся платить. Не обещаниями. Не слезами. А делом.

Она вздрогнула, когда он сделал шаг вперёд - так близко, что она почувствовала тепло его тела, резкий запах кожи и чего‑то горького, металлического. Её плечи невольно сжались, будто она пыталась стать меньше, незаметнее, раствориться в полу.

- Посмотри на меня, - тихо, но непреклонно приказал он. - Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь говорить, что готова искупить свою вину.

Мира медленно, будто каждое движение причиняло физическую боль, подняла голову. В её взгляде читался не просто страх - в нём была отчаянная мольба, хрупкая надежда на то, что где‑то в глубине этого чужого, жёсткого человека ещё осталось хоть немного того Дамиана, которого она знала.

Но он не давал ей этой надежды. Его лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня, а в глазах по‑прежнему плясали те самые чертики - безжалостные, холодные, чужие.

- Приступай, - произнёс он, протягивая руку. Лёгким, почти небрежным движением убрал выбившуюся прядь за её ухо, а потом провёл рукой по её шее - не ласково, а так, будто проверял, насколько она напряжена, насколько близко к краю. От этого прикосновения по коже Миры пробежал ледяной озноб, и она невольно вздрогнула.

- Не трясись, - холодно добавил он, чуть склонив голову, будто изучал её реакцию, выискивая малейшую слабину. - Ты сама всё это начала. Теперь доводи до конца.

Мира сжала кулаки, ногти снова впились в ладони, но она даже не почувствовала боли. В груди всё сжалось, воздух застрял где‑то в горле, не давая сделать нормальный вдох. Она смотрела на него, пытаясь отыскать хоть искру прежнего Дамиана - того, кто когда‑то шептал ей тихие слова, укрывал пледом, смеялся над её неловкими шутками... Но сейчас перед ней стоял чужой человек. Жёсткий. Холодный. Безжалостный.

Он чуть приподнял бровь, будто давая ей последние секунды на то, чтобы собраться.

- У тебя нет права медлить, - голос его звучал ровно, без эмоций, и от этой ровности становилось ещё страшнее. - Время вышло.

Мира медленно кивнула, пальцы мелко дрожали, но она заставила себя поднять руки, сделать первое движение. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться - будто если она заплачет, это станет её окончательным поражением.

- Хорошо... - прошептала она, и собственный голос показался ей чужим, тонким, едва слышным. - Я сделаю... Всё, что ты скажешь...

Он едва заметно усмехнулся - не доброй, а какой‑то горькой, искажённой усмешкой - и отступил на шаг, давая ей пространство, но не свободу. Пространство, чтобы действовать. Но не чтобы сбежать.

- Тогда начинай, - тихо произнёс он, скрестив руки на груди. Его взгляд не отпускал её ни на секунду, следил за каждым движением, за каждой дрожью, за каждым сбившимся вдохом. - И не смей останавливаться.

- Не бойся, он не кусается, - произнёс он, глядя на её руку, которая уже тянулась вперёд, слегка дрожа, будто сама по себе, вопреки воле Миры. В его голосе не было ни тепла, ни утешения - лишь сухая констатация, от которой становилось только страшнее.

- Тем более мы женаты, - чуть грубее добавил он, и в этом резком тоне проскользнуло что‑то похожее на раздражение, будто её страх был не просто неуместен - он его злил. - Ты моя жена. Все это делают. Это супружеский долг.

Мира замерла, пальцы так и повисли в воздухе, не дойдя до цели, словно наткнулись на невидимую стену. Слова ударили её, как пощёчина: привычные, обыденные, они вдруг стали оружием, которым он оправдывал всё происходящее. «Супружеский долг» - фраза, которая должна была звучать как что‑то естественное, почти бытовое, здесь звучала как приговор.

Она сглотнула, пытаясь вернуть голос, но язык будто онемел. В голове крутилось одно: «Мы женаты... мы женаты...» - но это не успокаивало, а только усиливало ощущение нереальности, будто она попала в чужую жизнь, в чужую историю, где правила были написаны кем‑то другим.

Дамиан чуть наклонил голову, будто ждал реакции, ждал, что она наконец примет правила игры, перестанет цепляться за остатки страха.

- Ты тянешь время, - тихо, но отчётливо произнёс он. - А время - это роскошь, которую я тебе сейчас не даю.

Мира медленно опустила взгляд на свои дрожащие пальцы, потом снова подняла глаза на него - и в этот раз не искала в его лице прежнего Дамиана. Она искала хоть намёк на то, что он остановится, если она просто скажет «нет». Но в его взгляде не было места для «нет». Там была только непреклонность, холодная уверенность в своём праве требовать.

Она сделала крошечный шаг вперёд, потом ещё один - колени будто налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. Её движения были неуклюжими, скованными, будто тело сопротивлялось даже этому минимальному подчинению.

Он не шевелился, только следил за ней, как хищник следит за добычей - не спеша, терпеливо, зная, что жертва всё равно не уйдёт.

- Вот так, - наконец произнёс он, когда она оказалась совсем близко. - Не так уж и сложно, правда? Просто сделай то, что должна.

Мира закусила губу, чтобы не заплакать, чтобы не выдать, как сильно её трясёт. Она протянула руку - на этот раз увереннее, хотя внутри всё кричало от ужаса и отчаяния. И когда её пальцы наконец коснулись того, чего он от неё требовал, ей показалось, что мир на секунду замер, а потом рухнул, рассыпавшись на тысячи острых осколков, вонзающихся в душу.

Видя на лице парня удовлетворение, Мира будто застыла: движения стали механическими, а внутри всё сжималось от ужаса. Вскоре из его груди вырвался первый стон, и этот звук резанул её по нервам, заставил ресницы дрогнуть. В голове билась одна мысль: «Только бы это поскорее закончилось. Только бы никто больше не пострадал».

Она не смотрела ему в глаза - боялась увидеть там ту самую безжалостную искру, от которой по спине бежали ледяные мурашки. Вместо этого её взгляд цеплялся за мелкие детали: за неровный шов на рукаве его рубашки, за пылинку, кружащуюся в тусклом свете лампы, за тень, ложившуюся на пол. Всё что угодно, лишь бы не видеть его настоящего.

Когда он чуть наклонился вперёд, будто собираясь что‑то сказать, Мира невольно сжалась, ожидая резкого слова или приказа. Но вместо этого он просто выдохнул, на мгновение прикрыв веки.

- Чёрт, малышка, ты делаешь это так искусно, - в его голосе скользнула насмешливая похвала, от которой у Миры по спине пробежал ледяной озноб.

Она не подняла глаз, только пальцы её, вцепившиеся в кулак, побелели от напряжения. Каждое слово Дамиана звучало как приговор, каждое движение отзывалось внутри тупой болью.
Он чуть наклонился вперёд, ловя её взгляд, но она упорно смотрела на пол,продолжая движения.

- Возьми в рот, - проговорил он, голос звучал жёстко, почти равнодушно, будто отдавал приказ, который не терпит возражений.

Мира всхлипнула, пальцы впились в собственные ладони, оставляя полумесяцы от ногтей.

- Я... я не умею, - прошептала она, и слово повисло в воздухе, хрупкое, как тонкий лёд.

Дамиан замер. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то похожее на замешательство - будто он вдруг увидел не просто фигуру, не пешку в своей игре, а живую, дрожащую от страха девушку. Он медленно опустил руку, но не отступил

- я научу, давай, открой ротик.- горько усмехнулся он, и в этой усмешке не было ни капли веселья. - Открой свои губки.

Мира сжала кулаки, слёзы катились по щекам, но она подняла голову, стараясь не показывать, как сильно её трясёт.

-Я не хочу.. - тихо, но твёрдо сказала она, сама удивившись своей смелости. - Если всё, что ты можешь - это ломать, так сделай это. Но не заставляй меня делать это.

Он придвинулся ближе, нависая над ней, и на мгновение ей показалось, что сейчас он сорвётся, что эта ледяная маска треснет.

- Быстро, - бросил он, не глядя на неё.

Наклонившись над ней, он взял её за щеку и просунул два пальца ей в рот.

- Соси, - приказал он, другой рукой подхватил за затылок, нежно поглаживая.

Втолкнув в неё свои пальцы, смотря на это превосходство, он издал стон.

В то время, пока Мира едва втягивала воздух в лёгкие.

---------------------

★★
Мои заи , ну как вам глава, понравилась?

Если да, поставьте

ЗВЁЗДОЧКУ,

пожалуйста.
Мой телеграм‑канал - mialore 💋.Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.

вы мне 🌟 я вам главу)