ОДЕРЖИМОСТЬ 18+

Мира сидела, склонив голову, а из глаз, уже полных слёз, катились горячие дорожки по щекам. Голос дрожал, срываясь на тихий шёпот:

- Не трогай их, прошу тебя... прошу... Они ни в чём не виноваты. Это всё из‑за меня - так пусть со мной и будет. Только не трогай их...

Дамиан замер, сжимая рукоять пистолета так, что побелели костяшки. В воздухе повисла звенящая тишина - только ветер шелестел листвой где‑то далеко, будто нарочно старался не мешать этому мгновению. Он медленно перевёл взгляд с охранников на Миру, и в его глазах мелькнуло что‑то - тень сомнения, боль, борьба с собственной яростью.

- Ты думаешь, я могу просто так отступить? - хрипло произнёс он, голос звучал почти как рычание, но в нём уже не было прежней беспощадности. - Ты думаешь, это в моей власти?

Мира подняла на него взгляд, полный отчаяния и какой‑то отчаянной надежды:

- Это в твоей власти. Только в твоей. Пожалуйста... не делай этого. Я не смогу жить, зная, что из‑за меня... из‑за моих ошибок погибли люди.

Он шагнул ближе, опустил оружие, но не убрал его - будто сам себе не доверял.

- Ты не понимаешь, - выдохнул он. - Если я сейчас отступлю, правила сломаются. Меня перестанут бояться. А без страха... без страха этот мир сожрёт тебя ещё быстрее.

Мира покачала головой, вытирая слёзы рукавом, и сделала робкий шаг вперёд:

- Тогда пусть сожрёт меня. Но не их. Пусть будет только я.

Мокрая трава холодом обожгла кожу, но она этого не чувствовала. Дрожащими руками она сжала пальцы в кулаки, будто пытаясь удержать саму себя, чтобы не сорваться в крик.

- Умоляю тебя, прошу... - голос срывался, разбиваясь на осколки. - Не убивай никого из‑за меня, прошу. Пусть будет что угодно, пусть ты сделаешь со мной всё, что захочешь, но не трогай их. Они просто выполняли приказ. У них семьи... у кого‑то дети... Они не виноваты, что оказались здесь.

Дамиан застыл, словно окаменев. Пистолет в его руке казался теперь не оружием, а тяжёлой, невыносимой ношей. Он смотрел на Миру - на её побледневшее лицо, на слёзы, что безостановочно катились по щекам, на то, как она сжималась от каждого его движения, будто боялась, что одно лишнее слово станет спусковым крючком.

Он резко выдохнул, будто из него разом выпустили весь воздух, и, не сводя с неё глаз, медленно опустил оружие.

- Ты не понимаешь, что делаешь со мной, - прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли, что Мира вздрогнула. - Каждый раз, когда ты смотришь на меня вот так... я теряю контроль. Не над ними - над собой.

Мира подняла на него глаза, полные отчаянной надежды:

- Тогда , сделай со мной все что хочешь.-
Он сделал шаг вперёд, наклонился и, не дотрагиваясь, замер в сантиметре от её лица.

- Если я сейчас уберу пистолет, - тихо, почти беззвучно произнёс он, - это не значит, что я прощу тебе побег. Это значит только, что я выбрал тебя.

Мира кивнула, глотая слёзы, и тихо склонила голову.

Мира замерла, чувствуя, как его пальцы, жёсткие и холодные, скользнули с локтя к волосам, а потом крепко сжались на затылке. Сердце билось где‑то в горле, перекрывая дыхание, а по коже пробежал ледяной озноб.

- Ты поплатишься за этот побег, - прошептал он ей в губы, и его тяжёлое дыхание, отдававшее запахом гари и кофе, обожгло кожу. В этом запахе смешалось всё: дым от недавних перестрелок, горький кофе, выпитый на бегу, и эта невыносимая, звенящая усталость, которую он прятал за яростью.

Мира не смела пошевелиться. Её ресницы дрожали, сдерживая новые слёзы, а в груди всё сжималось от страха и какой‑то отчаянной, глупой надежды, что в этой близости, в этом мгновении между ними ещё осталось хоть что‑то, что удержит его руку.

- Я уже плачу, - тихо выдохнула она, не отводя взгляда, хотя каждое слово давалось с трудом. - Каждый миг с того момента, как ушла, я плачу. Но не ради себя. Ради них. Пожалуйста, не делай этого. Пусть наказание будет только моим.

Дамиан чуть наклонил голову, будто пытался прочесть в её глазах правду, которую не могли передать слова. Хватка на затылке стала чуть мягче, но не исчезла - как будто он сам боялся, что, отпустив, потеряет над собой контроль.

- Ты не понимаешь, что творишь, - процедил он, и в голосе скрежетала сталь, но сквозь неё прорывалась усталость. - Ты думаешь, что можешь просто взять и разделить мир на «меня» и «их», и я выберу «их», потому что ты просишь. Но здесь нет выбора, Мира. Здесь есть только последствия.

Он резко втянул воздух, будто пытаясь прогнать эту тяжесть, и на секунду прикрыл глаза. Когда снова посмотрел на неё, в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на боль:

- В машину - живо! - рявкнул Дамиан, коротко кивнув охранникам. - С глаз долой, оставьте нас!

Охранники метнулись прочь, будто боялись даже лишний раз вздохнуть рядом с ним. Тишина, которая накрыла поляну после их торопливых шагов, казалась почти оглушающей - и в этой тишине всхлипы Миры звучали пронзительно, на всю округу. Она уже не сдерживалась, рыдала в голос, всхлип за всхлипом, и сама не осознавала толком, почему: то ли от страха, то ли от облегчения, что никто не упал с пулей в груди, то ли просто потому, что сил держать всё внутри больше не осталось.

Дамиан по-прежнему придерживал её за затылок, пальцы жёстко сжимали волосы, натягивая их так, что по коже головы бежали мурашки, а в висках стучала боль. Он не ослаблял хватку - будто боялся, что, стоит чуть отпустить, она снова растворится в лесу, как призрак.

- Не вздумай снова бежать, - процедил он, наклоняясь к её уху, и голос звучал низко, глухо, как раскат грома перед ливнем. - Не сегодня. Не сейчас.

Мира всхлипнула, уткнулась лбом ему в плечо, не столько ища защиты, сколько пытаясь спрятаться от всего мира хотя бы на эти несколько секунд.

- Я не буду... - прошептала она, глотая слёзы, голос дрожал и срывался. - Я не побегу. Только... только не делай им ничего. Пожалуйста.

Он замер на миг, будто каждое её слово ударяло по чему‑то внутри, по той самой грани, которую он сам себе очертил. Потом резко выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, и, не отпуская её, потянул к машине.

- В машину, - повторил уже тише, но в этом тихом тоже звенела сталь. - Сейчас мы уедем. И пока мы едем, ты будешь сидеть тихо и смотреть только на меня. Ни на что другое.

Тихо кивнув, они поехали домой. Всю дорогу Мира смотрела только на него, тихо рыдая - старалась делать это беззвучно, чтобы не разозлить его ещё больше. Она ловила каждый его жест, каждую тень на лице: видела, как ходят его желваки, как в глазах разгорается свирепый огонь, как напрягаются скулы - будто он сжимал зубы так крепко, что боялся раскрошить их в пыль. И от этого напряжения воздух в салоне казался густым, почти ядовитым.

Когда машина остановилась, Дамиан не отпустил её сразу. Он сидел, глядя прямо перед собой, будто боролся с чем‑то внутри, а потом снова положил руку ей на затылок, сжав волосы так, что по коже пробежала острая, колючая боль.

Подниматься по лестнице было адски мучительно: каждый шаг отдавался дрожью в коленях, а натянутые волосы будто тянули голову назад, не давая опустить взгляд. Но Мира не решалась издать ни звука - даже когда каблук скользнул по ступеньке, и она едва не упала, она лишь крепче стиснула зубы, чтобы не всхлипнуть.

Наконец они оказались в прихожей. Дамиан резко развернул её к себе, так что Мира едва успела удержаться на ногах. Его взгляд прожигал насквозь, тёмный, тяжёлый, как грозовая туча перед ударом молнии.

- Раздевайся, - произнёс он ровно, без крика, но от этой холодной чёткости по спине Миры пробежал ледяной озноб.

Она замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Пальцы дрогнули, потянулись к пуговице на блузке, но тут же замерли.

- Пожалуйста... - прошептала она, голос сорвался, и она тут же прикусила губу, будто ругая себя за эту слабость. - Не заставляй... Я сделаю всё, что скажешь, но не это...

Дамиан прищурился, будто пытался прочесть в её глазах какую‑то скрытую ложь. Он шагнул ближе, нависая над ней, и Мира невольно вжалась в стену, чувствуя, как холод камня пробирается сквозь ткань.

- Ты сбежала, - тихо, почти шёпотом, но с такой тяжестью, что каждое слово падало, как камень. - Ты поставила под удар всё, что я строил. И теперь ты просишь пощады за то, что сама выбрала. Я не требую многого. Просто покажи, что ты больше не прячешься. Что ты здесь. Что ты моя.

Мира закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, и медленно, будто каждое движение давалось ей ценой невыносимой боли, расстегнула первую пуговицу на куртке.

Куртка упала к её ногам тяжёлым, безжизненным комком. Следом полетели сапоги - один, потом второй, глухо ударившись о пол. Дальше кофта, потом штаны... Каждая вещь падала, будто отсчитывая секунды, и с каждым новым звуком тишина в прихожей становилась всё гуще, давящей, звенящей.

Мира стояла, сжавшись, обхватив себя руками, будто пыталась удержать на себе то, чего уже не было. Дрожь теперь не пряталась - она шла волнами, сотрясая всё тело, и Мира даже не пыталась её унять. Глаза были сухими - слёзы будто кончились, оставив только пустоту и холод, который пробирался под кожу.

Дамиан не шевелился. Он стоял напротив, и в его взгляде не было ни ярости, ни страсти - только эта пугающая, ледяная сосредоточенность, от которой становилось страшнее, чем от крика. Он смотрел не на неё, а сквозь неё - будто пытался разглядеть что‑то, спрятанное глубже кожи, глубже слов.

- Не смотри, - вдруг хрипло выдохнула она, сама не понимая, к кому обращается - к нему или к себе. - Пожалуйста... не смотри так.

Он медленно моргнул, будто только сейчас вернулся из какой‑то своей, глухой темноты, и на миг в его глазах мелькнуло что‑то похожее на сожаление. Но тут же исчезло.

- Ты хотела, чтобы всё было по‑твоему, - тихо, почти без интонации, произнёс он. - Хотела сбежать. Хотела решить за всех. А теперь ты стоишь здесь, и единственное, что у тебя осталось, - это право просить. Так проси. Скажи, зачем ты это сделала. Скажи правду. Не ту, что звучит красиво. Ту, от которой больно.

Мира закусила губу, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком. Она хотела солгать - хоть что‑то лёгкое, безобидное, чтобы просто погасить этот взгляд. Но слова не шли. Вместо них вырвалось совсем другое:

- Я боялась, - прошептала она, и голос дрогнул, рассыпаясь на осколки. - Я так боялась, что однажды ты выберешь не меня. Что для тебя правила, власть, этот мир окажутся важнее. И я... я хотела доказать, что могу уйти. Что я не привязана. Но я не могу. Я не смогла даже дойти до границы.

На секунду в комнате повисла тишина, в которой слышалось только их дыхание - его тяжёлое, сдержанное, и её рваное, прерывистое. Дамиан чуть наклонил голову, будто прислушивался не к словам, а к тому, что пряталось между ними.

Дамиан сел в кресло напротив - растягивая пряжку ремня и отбросив его в дальний угол.

следующий этап был молния на штанах справившись с ней он взглянул на девушку что стояла напротив сжимаясь в комок.

- Дамиан...

- Молчи.

джинсы спустились до колен оголяя его обнаженные участки тела. стянув трусы.

мгновенно она отпустила голову резко испугавшись,и закрыла глаза.

-Открой.свои.глаза.- довольно грубо процедил.

- Пожалуйста...

---------------------

★★
Мои заи , ну как вам глава, понравилась?

Если да, поставьте

ЗВЁЗДОЧКУ,

пожалуйста.
Мой телеграм‑канал - mialore 💋.Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.

вы мне 🌟 я вам главу)