𝑫𝒆𝒔𝒕𝒊𝒏𝒚 𝒊𝒔 𝒏𝒐𝒕 𝒂𝒏 𝒂𝒄𝒄𝒊𝒅𝒆𝒏𝒕. | Мартин из cortis💙🌠

Я стоял в лифте ребятами из группы.
Лифт остановился на очередном этаже. Двери открылись — и я замер. В проёме стояла Мира.

Она выглядела довольно спокойно: спина прямая, в руках папка с бумагами.
— Добрый вечер, — тихо пробормотала она и шагнула внутрь.

Опустила глаза, прижалась к стенке лифта, стараясь стать незаметной. Я невольно залюбовался тем, как падает свет на её волосы, как она нервно поправляет прядь за ухо.

«Почему она так старается не смотреть на меня?» — пронеслось в голове.

Ребята оживлённо обсуждали сет‑лист, спорили, какую песню поставить в начало шоу. Я кивал, вставлял короткие реплики, но краем глаза следил за Мирой. Она стояла, прижавшись к стене, и будто считала этажи, мимо которых мы проезжали.

Лифт медленно полз вниз. Я поймал себя на мысли, что хочу сказать ей что‑то — хоть что‑нибудь. Но что? «Как ты?» Слишком фамильярно. «Всё в порядке?» Глупо — мы едва знакомы.

Мы почти доехали до первого этажа. Вдруг Мира резко пошевелилась. Я краем глаза заметил, как она что‑то прячет в папку, потом чуть выдвигает её вперёд.

— Ой, простите, — она слегка задела меня локтем, будто случайно. — Вот, возьмите... тут, кажется, какие‑то бумаги для вас.

Я машинально взял папку. Наши пальцы соприкоснулись и по руке будто пробежал электрический разряд.

Двери лифта открылись. Ребята двинулись к выходу. Я шёл следом, сжимая в руке папку. Что в ней? Какие‑то рабочие документы? Но зачем ей передавать их мне вот так, тайком?

Как только мы вышли в холл, я незаметно приоткрыл папку. Сверху лежал аккуратно сложенный платок — мой платок.

Внутри что‑то дрогнуло. Она вернула его.. Так осторожно, так... трепетно.

Джухун хлопнул меня по плечу:
— Мартин, что ты там копаешься. Идём быстрее!
Я кивнул, но не смог сдержать улыбку.
— Да, иду.

Сунул папку под мышку, ещё раз взглянул в сторону лифта — Мира уже исчезла.

(POV Мира)

Домой я буквально летела. Даже прохладный вечерний ветер, обычно заставлявший меня кутаться в кардиган, казался сейчас ласковым. Всю дорогу я глупо улыбалась.

Когда я переступила порог своей небольшой съёмной квартиры, мне впервые за долгое время показалось, что я действительно могу быть счастливой. Тишина квартиры убаюкивала. Я посмотрела на календарь на стене.

«Завтра возвращается отец».
При этой мысли улыбка немного угасла.

Я собираясь наконец-то лечь в кровать, как вдруг тишину комнаты разорвал резкий, требовательный звонок телефона. На экране высветилось одно-единственное слово, от которого у меня внутри всё мгновенно заледенело:

«Отец».

Рука дрогнула и нажала на кнопку приема.

— Да, пап? Привет...

— Выйди и открой мне дверь, — раздался в трубке его холодный, стальной голос, не терпящий возражений. — Я уже на твоем этаже.

Связь оборвалась.

Я замерла посреди кухни, чувствуя, как внутри нарастает паника. Он здесь? Он же должен был приехать завтра..

Через секунду в дверь коротко и громко постучали. Я бросилась в прихожую и дрожащими пальцами провернула замок. На пороге стоял Ли До Юн. В дорогом сером пальто, с безупречной укладкой, но его лицо... лицо было темнее тучи. Он не стал разуваться, просто сделал шаг внутрь и закрыл за собой дверь. В прихожей сразу стало нечем дышать от его давящей ауры.

— Пап, что-то случилось? — тихо спросила я.

— Это я хочу у тебя спросить, Мира, — процедил он, медленно снимая кожаные перчатки. — Что сегодня произошло в третьем тренировочном зале?

Внутри меня всё рухнуло. Харин. Эта дрянь всё-таки донесла.

— Я... я просто перепутала папки, пап... Я случайно взяла не те листы. Я сразу же забрала их обратно, честно! Никто ничего не успел...

— Случайно?! — отец резко повысил голос, и я невольно вздрогнула. Его взгляд буквально прожигал во мне дыру. — Из-за твоей «случайности» мне оборвали телефон! Ты выставила моих судей идиотами перед стажерками! Но это еще полбеды, Мира. Твой внешний вид, твоя манера общения... Мне доложили, что ты ведешь себя высокомерно, хамишь персоналу и трейни, пользуясь моим именем!

— Что?! — у меня отнялся язык. — Это неправда! Папа, это Харин тебе наговорила? Она всё врет! Это она надо мной издевалась, она распускала слухи, а я...

— Замолчи! — отрезал он, сделав шаг вперед. — Харин — перспективная девочка, которая пашет в зале по двенадцать часов. Зачем ей врать?

Это было последней каплей. Вся обида, которая копилась во мне неделями, весь этот страх перед ним — всё это вдруг вспыхнуло яростным пожаром. Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и закричала прямо ему в лицо:

— Да мне плевать на твою компанию! Я не просила меня сюда устраивать! Ты сам заставил меня! Я ненавижу это место, ненавижу эти фальшивые улыбки и то, что из-за тебя меня все считают пустоголовой папиной дочкой! Я не хочу этим заниматься, папа! Слышишь?! Не хочу!

В квартире повисла звенящая, мертвая тишина. Отец смотрел на меня так, словно впервые видел. На его лице отразилось глубокое разочарование.

— Неблагодарная, — тихо, но отчетливо произнес он. Каждое слово было как удар хлыстом. — Я выбиваю для тебя место. Я строю твое будущее в лучшей компании страны, пока ты занимаешься своими глупыми фотографиями.

Он глубоко вздохнул, возвращая себе свое масочное спокойствие, и достал из кармана пальто телефон.

— Знаешь что? Раз ты так устала, и раз тебе всё это так противно... ты получишь то, чего хочешь. Не ходи на работу.

Я удивленно подняла на него заплаканные глаза.

— Я оформлю тебе отгул на неделю, — холодно продолжил отец. — Завтра твой рабочий пропуск заблокируют. Ты засядешь в этой квартире, под домашним арестом, и будешь думать о своем поведении и о том, как ты неблагодарно ко мне относишься. Сиди дома. Неделю. Когда одумаешься — позвонишь.

Он развернулся к двери, даже не взглянув на меня напоследок.

Дверь громко захлопнулась. Шума его шагов в подъезде уже не было слышно — только глухой гул лифта, увозящего его вниз.

Я осталась стоять посреди пустой прихожей.
Домашний арест. Свобода, которая обернулась тюрьмой.

Я посмотрела на свои дрожащие руки. На душе было пусто и темно.