Плата за чужие грехи

Утро началось не с привычного шороха страниц, а с резкого стука распахнувшейся двери. Дамиан вошел в комнату, и его присутствие моментально вытеснило весь воздух. Он выглядел неестественно собранным, а взгляд, которым он обвел мою «золотую клетку», был холодным и оценивающим.
- Собирайся, - бросил он. - Сегодня вечером мы выходим в свет.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
- Куда? Зачем? - мой голос прозвучал охрипшим.
- Это закрытое собрание. Там будут люди, которые держат этот город в своих руках. Ты будешь сопровождать меня. Ты - мое лицо, моя собственность. Если хоть кто-то заподозрит, что ты не в своем уме или пытаешься сбежать - последствия будут фатальными.
Он щелкнул пальцами, и в спальню вошли две горничные.
- Приведите её в порядок, - приказал он, не глядя на меня. - Она должна выглядеть безупречно.
Процесс подготовки напоминал ритуал. Меня погрузили в горячую ванну, растирали кожу жесткими полотенцами, укладывали волосы в тугую прическу, которая стягивала кожу головы. Когда на меня надели черное бархатное платье, я посмотрела в зеркало и увидела незнакомку - бледную, испуганную куклу, созданную для того, чтобы подчеркнуть статус своего владельца.
Вечер превратился в калейдоскоп из ослепляющего света, тяжелого парфюма и приглушенного шепота. Дамиан не отпускал меня ни на секунду, его рука на моей талии была кандалами. Он вел меня через зал, то и дело сжимая пальцы на коже так сильно, что немели бока.
- Улыбнись, - прошипел он мне на ухо, когда мы остановились у колонны. - Не заставляй меня жалеть о том, что я вывел тебя в люди.
- Мне тяжело дышать, - процедила я, пытаясь отстраниться.
Его глаза потемнели от гнева. Он резко рванул меня на себя, и я вскрикнула, когда его ладонь грубо впилась в мой затылок, заставляя голову запрокинуться.
- Ты моя, - прорычал он, прижимая меня вплотную. - И ты будешь вести себя так, как я сказал. Я владею тобой. Если я захочу, чтобы ты улыбалась - ты будешь улыбаться.
- Слишком грубо для такой леди.
Голос прозвучал как лязг стали. Мы оба вздрогнули и обернулись. В полумраке стоял мужчина. Высокий, с широкими плечами, в безупречном костюме, он казался высеченным из мрамора. Его серые глаза смотрели не на меня, а на Дамиана - холодно и оценивающе.
Дамиан сузил глаза, его рука на моем затылке на мгновение дрогнула.
- Ты лезешь не в свое дело, Лука.
Лука сделал медленный шаг вперед. Его движения были плавными, как у хищника, который не спешит, но всегда добивается своего.
- В моем присутствии никто не позволяет себе распускать руки до такой степени. Это дурной тон, - голос его был лишен эмоций, но в нем слышалась такая сила, что Дамиан невольно напрягся.
Он остановился всего в паре шагов от нас, и я ощутила аромат холодного кедра. Он бросил на меня быстрый, пронзительный взгляд. Он не знал, кто я, но видел, как я дрожу, и этого было достаточно. Его взгляд не был обращен к Дамиану с просьбой - это было предупреждение.
- Отпусти её, - коротко бросил Лука, и его ладонь чуть приподнялась, словно он был готов в любую секунду оттолкнуть Дамиана, если тот не подчинится.
Дамиан побагровел. Его рука на моей талии судорожно сжалась, причиняя острую боль. Я видела безумие в его глазах. Я знала: если сейчас произойдет конфликт, мне не жить.
Дамиан пригнулся к моему уху, его дыхание опалило кожу:
«Скажи, что всё нормально. Скажи, что он ошибся, или я уничтожу всё, что тебе дорого. Даже твои книги, твои воспоминания. Ты же не хочешь, чтобы я лишил тебя и этого?»
Я подняла взгляд на Луку. Его лицо оставалось маской, но в серых глазах я читала готовность вмешаться. Я посмотрела на Дамиана - его пальцы впились в мое плечо так, что я почувствовала, как под платьем лопнули сосуды.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё обрывается.
- Нет... всё хорошо, - прошептала я, стараясь не смотреть Луке в глаза. - Он... он просто придерживал меня, чтобы я не упала. Мы просто повздорили. Извините.
Я увидела, как в глазах Луки промелькнуло разочарование, смешанное с холодным недоверием. Он понял, что я лгу, но не мог действовать дальше, если я сама отказываюсь от помощи. Он медленно опустил руку.
- Понятно, - ледяным тоном произнес он. - Прошу прощения за беспокойство. У вас... очень своеобразные методы поддержки равновесия.
Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Я смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри растет пустота.
Дамиан торжествующе усмехнулся, притянув меня еще ближе, так, что его пальцы впились в кожу до крови.
- Умная девочка, - прошептал он, и в его голосе было столько яда, что меня замутило. - Ты сделала правильный выбор. Но не думай, что это тебя спасет.
Он повел меня дальше по залу, а я шла, словно сомнамбула, понимая, что сегодня предала саму себя на глазах у человека, который мог стать моим спасением.
Весь остаток вечера тянулся, как густой, застывающий сироп. Я чувствовала на себе взгляд Луки - он наблюдал из противоположного конца зала, не сводя с меня своих холодных, проницательных глаз, пока мы не скрылись за тяжелыми дубовыми дверями.
Дамиан был в ярости. Он не сказал ни слова всю дорогу до дома, но его руки, сжимавшие руль, были белыми от напряжения. В салоне автомобиля стояла такая плотная тишина, что я слышала собственное учащенное сердцебиение.
Когда машина затормозила у входа в поместье, он даже не заглушил мотор. Он резко схватил меня за запястье и выволок из салона, буквально швыряя в сторону парадной двери. Я споткнулась на высоких каблуках, но он не дал мне упасть - он рывком притянул меня к себе, прижимая спиной к холодному камню стены в прихожей, едва мы переступили порог.
- Ты думала, я не заметил, как ты смотрела на него? - его голос вибрировал от сдерживаемой ненависти. Он ворвался в моё личное пространство, его дыхание опаляло мою кожу. - Ты искала у него защиты. Ты хотела, чтобы он вытащил тебя из моих рук.
- Он просто человек, который... - начала я, но Дамиан грубо перебил меня, впившись пальцами в мой подбородок так, что челюсть отозвалась болью.
- Он - угроза. А ты... ты предательница, Элина.
Он сорвал с меня колье, и нить жемчуга с сухим шелестом рассыпалась по мраморному полу. Его действия были резкими, лишенными нежности. Он начал срывать с меня платье, не заботясь о том, что ткань трещит по швам. Я пыталась оттолкнуть его, вцепилась в лацканы его пиджака, но он был как бетонная плита, неподвижный и подавляющий.
- Пожалуйста, Дамиан, нет... - всхлипнула я, чувствуя, как холодный воздух ударил по коже, когда бархат сполз к моим ногам.
- Ты хотела свободы? - прошептал он, прижимая меня к стене так сильно, что я перестала дышать. - Я покажу тебе, что такое настоящая свобода. Ты принадлежишь мне до последнего нерва. Ты должна помнить каждую минуту, чья ты вещь.
Он не дожидался моего согласия. Он взял меня там же, в прихожей, в ореоле холодного света люстры. В этом не было любви, не было даже попытки притвориться заботливым «спасителем». Это был акт утверждения власти, холодный, расчетливый и жестокий. Каждый его толчок был направлен на то, чтобы напомнить мне, что я - лишь собственность, которая не имеет права на свое тело, на свои мысли, на свои желания.
Я закрыла глаза, стараясь представить, что меня здесь нет, что я - где-то в другом месте, в своих мечтах, где нет этого дома, нет этого человека и нет этого удушающего контроля. Но его руки, железные и безжалостные, возвращали меня в реальность.
Когда всё закончилось, он отстранился, поправляя рубашку, не глядя на меня. Я сползла по стене на пол, дрожа от шока и холода.
- Иди в свою комнату, - бросил он, даже не обернувшись. - И завтра не смей вспоминать о том, что произошло сегодня. Ты сама напросилась своим поведением на приеме.
Я поднялась на подкашивающихся ногах, обхватила себя руками, пытаясь скрыть наготу, и поплелась к лестнице. В глубине души, в той самой части, которую он так и не смог до конца сломать, я понимала: он не просто наказал меня. Он загнал себя в угол, и с этой ночи моя ненависть стала единственным, что помогало мне дышать.