Плата за чужие грехи

Дверь кабинета открылась, и мы вышли в шумный, напоенный тяжелым ароматом сигар и дорогих духов зал ресторана. Я чувствовала себя так, словно выходила из защищенной гавани в открытое море, кишащее акулами. Дамиан не отпускал меня: его ладонь, уверенная и горячая, крепко сжимала мою талию, прижимая к себе. Это прикосновение было моим единственным якорем, не дающим мне рухнуть от нахлынувшего страха.
Мы направились через весь зал к столику Виктора. С каждым шагом пульс в моих висках учащался. Виктор сидел в полумраке, небрежно откинувшись на спинку кресла, и наблюдал за нашим приближением с той самой хищной грацией, которая всегда заставляла меня цепенеть.
Когда мы подошли ближе, я увидела, как его взгляд прошелся по мне - оценивающе, собственнически, - а затем сфокусировался на лице Дамиана.
Дамиан не остановился на безопасном расстоянии. Он подвел меня вплотную к Виктору и, не дожидаясь приглашения, демонстративно притянул меня еще ближе к себе. Я впечаталась в его торс, чувствуя твердость его мышц и скрытое напряжение.
- Час... - прошептал Дамиан мне в кожу, но так, чтобы Виктор отчетливо слышал каждое слово. - Ты была права, куколка. Часа катастрофически мало. Она оказалась куда более... отзывчивой, чем я предполагал.
Дамиан поднял взгляд на Виктора. В его глазах не было ни страха, ни суеты - только ледяная, расчетливая пустота.
- Признаю, Виктор, - голос Дамиана звучал с легкой хрипотцой, пропитанной насмешкой. - Твоя игрушка оказалась крайне занятной. Я бы с удовольствием продолжил наше «знакомство». Сколько еще ты хочешь за то, чтобы я мог оставить её у себя на ночь?
Виктор побагровел, его пальцы впились в край стола до побелевших костяшек. Он смотрел, как Дамиан, не стесняясь, осыпает мою шею жадными, короткими поцелуями, превращая меня в центр всеобщего внимания. Он хотел, чтобы Виктор видел: этот «товар» уже не кажется ему сломанным, он кажется ему желанным.
- Ты переходишь границы, Дамиан, - процедил Виктор сквозь зубы. - Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело? Она - моя собственность, и цена на неё не измеряется твоими деньгами.
- В этом мире всё имеет цену, - холодно парировал Дамиан. - Просто иногда она скрыта в бумагах, которые ты так неосторожно подписываешь.
Дамиан сделал еле заметную паузу, бросив короткий, ничего не выражающий взгляд на запонку Виктора, а затем снова вернулся к его лицу. В этом взгляде было нечто большее, чем просто вызов - в нем читалось сочувствие человека, который уже знает, что здание, в котором стоит его противник, охвачено огнем. Виктор, будучи человеком умным, мгновенно уловил этот тонкий подтекст. Его зрачки сузились, а челюсть напряглась. Он понял: Дамиан не просто играет, он нанес удар туда, где Виктор считал себя защищенным.
- Ты думаешь, что если подкупишь нужных людей, то сможешь забрать то, что принадлежит мне? - голос Виктора стал тише, опаснее. - Ты глубоко заблуждаешься. Твои «игры» с документами не изменят того факта, что она - в моей власти.
- Мне не нужно подкупать людей, - Дамиан слегка усмехнулся, его рука на моей талии дернулась, заставляя меня прижаться к нему еще плотнее. - Мне достаточно просто указать им на твои ошибки. Подумай об этом на досуге, Виктор. Пока ты считаешь «игрушку» своей, кто-то другой уже пересчитывает твои долги.
Виктор замер. Он смотрел на Дамиана, пытаясь разгадать, насколько глубоко тот успел влезть в его дела. Он не мог открыто бросить вызов Дамиану здесь, на глазах у всех, но и отступить было равносильно признанию поражения.
- Забирай её на вечер, - наконец выплюнул Виктор, сжимая бокал так, что стекло опасно хрустнуло. - Но помни: всё, что касается моих дел, рано или поздно возвращается ко мне. Не пытайся играть в мою игру, Дамиан, ты в ней проиграешь.
- Мы еще посмотрим, кто в ней проиграет, - бросил Дамиан и, не дожидаясь ответа, развернул меня.
Его рука не отпускала мою талию ни на секунду. Мы направились к выходу, и с каждым шагом я чувствовала, как нарастает напряжение за моей спиной. Дамиан не обернулся, но я знала: Виктор смотрит нам вслед, и этот вечер был лишь первым актом нашей борьбы за свободу.
Мы уже почти дошли до выхода, когда какой-то странный шум за спиной заставил меня невольно замедлить шаг. Дамиан, казалось, почувствовал это, но его рука на моей талии лишь стала еще тверже, направляя меня вперед, к спасительному выходу на свежий воздух.
Однако любопытство, смешанное с парализующим страхом, оказалось сильнее. Я на долю секунды обернулась.
Виктор больше не смотрел на своих партнеров. Он сидел неподвижно, его фигура в полумраке ресторана казалась высеченной из камня. Но его взгляд... он был прикован ко мне. В этих ледяных голубых глазах не было ни ярости, ни крика - только пугающее, абсолютное спокойствие хищника, который уже знает, как именно будет терзать свою добычу.
В этом взгляде читалось недвусмысленное обещание: «Ты думаешь, что сбежала? Это лишь временная передышка. Когда я до тебя доберусь, ты будешь молить о том, чтобы этот час никогда не заканчивался».
От этого безмолвного послания по моему телу пробежала волна ледяных мурашек. Я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом, а желудок болезненно сжался. Это был взгляд человека, который уже продумал план моего наказания до мельчайших деталей. Он не собирался отступать - он собирался сделать мою жизнь такой невыносимой, чтобы я сама пришла к нему с мольбами о прощении.
- Не оборачивайся, - тихо, почти одними губами произнес Дамиан, не меняя темпа шага. Он ничего не видел, но чувствовал каждое мое движение, каждую перемену в моем дыхании. - Не давай ему видеть твой страх. Именно этого он и добивается.
Я тут же отвернулась, впиваясь пальцами в ткань его пиджака, и заставила себя сделать глубокий вдох. Мои ноги были ватными, но я шла, стараясь выглядеть так, словно этот взгляд не оставил на моей душе глубокого шрама.
Мы вышли на ночную улицу. Холодный воздух ударил в лицо, немного приводя в чувства, но холод в моей душе от того взгляда Виктора никуда не делся. Я знала, что этот вечер - лишь затишье перед бурей, и когда эта буря начнется, мне понадобится вся та смелость, которую я старалась в себе сохранить.
Дамиан подвел меня к машине, распахнул дверцу, и на мгновение его рука задержалась на моем плече.
- Он ничего тебе не сделает, - сказал он, глядя мне прямо в глаза, и в его голосе прозвучало стальное спокойствие. - Пока ты со мной, он до тебя не дотянется.
Я села в салон, чувствуя, как машина мягко трогается с места, но в зеркале заднего вида мне всё ещё мерещился тот пустой, холодный взгляд Виктора, преследующий меня даже в темноте.