Глава 6
Мия (Зеленоглазка)
Оставив скорчившегося Дьявола позади, я направилась на поиски своих подруг. Ви не было уже довольно долго, и я начинала беспокоиться. Из‑за Николаса я пребывала сейчас в бешенстве, несмотря на то что победа была за мной. Меня раздражало, что он посмел ко мне притронуться и предлагать омерзительные вещи. Хоть теперь я лично убедилась во многих слухах, касающихся его личности. Я знала об омерзительной стороне его натуры, поэтому всегда и избегала каких‑либо встреч с ним.
Достав телефон из сумочки, я позвонила Ви. Гудки шли, но она не брала трубку. Как только я сбросила вызов, то услышала крики и шум сквозь музыку — они доносились около бара, и я тут же направилась в ту сторону. Заметив мою розовую подругу, я и вовсе побежала, даже если на каблуках это было крайне неудобно. Стоило мне только появиться в поле зрения всей этой суматохи, как я увидела того блондина, который был с Дьяволом, — его вроде звали Габриэль. Вся его дизайнерская одежда была насквозь пропитана какой‑то красной жидкостью, которая стекала также по его волосам и лицу. Его гневный взгляд был направлен в сторону только одного человека — Мелиссы. Она стояла напротив блондина, улыбаясь ему в лицо, и держала в руках пустой бокал, прокручивая его между пальцами. И до меня наконец‑то дошло, что произошло.
Я растолкала оставшихся людей, которые наблюдали за этим зрелищем, и встала напротив Ви, которая держала плачущую Эми в объятиях и обнимала её за плечи. Но подруга даже не обратила на меня внимания — она наблюдала за Мелиссой и Габриэлем. Что, чёрт возьми, произошло?
— Я тебя сейчас, нахрен, прикончу, сектантка! — слова, сорвавшиеся с губ Габриэля, были обращены к Мелиссе, которая стояла напротив него и собиралась разбить бокал о его голову — в довершении полноценного образа.
— Как грубо звучат эти слова с вашей «светлой» стороны. Не думаю, что общество оценит угрозы от лица уважаемого человека из знатной семьи, — она сделала вид, будто поправляет шлейф своего платья, и вновь взглянула на него. Музыка затихла, все наблюдали только за этими двоими. — Как вы думаете, насколько быстро СМИ узнают о том, что разбалованный мамин сыночек принижает достоинство верующих?
— Мне, блин, плевать, кто узнает! — выплюнул он ей прямо в лицо и придвинулся ближе к ней.
— Прошу вас сохранять дистанцию, — она отступила на шаг назад. — Иначе вам не понравится, какие меры будут предприняты в отношении вашей личности.
— Сектантка, ты мне угрожаешь?
— Ну уж нет. Как я могу угрожать такому благородному человеку, как вы? Это своего рода предупреждение, чтобы вы не переходили границы дозволенного.
— Я сейчас так твои границы перейду, что ты...
Он не успел закончить предложение, когда перед ним встал сам Дьявол.
— Габ, довольно, — пресёк он любые недовольства со стороны своего друга.
— Ник, эта Сектантка перешла все границы! Посмотри на мой внешний вид!
— Не тебе про границы говорить, — высунув голову из‑за плеча Николаса, Мелисса взглянула на Габриэля. — А твой внешний вид теперь полностью отражает твою сущность.
Стоило этим словам сорваться с её губ, как Габриэль вновь пошёл в её сторону, но Ник слегка оттолкнул лучшего друга и повернулся в сторону Мелиссы.
— Прекращай, покрытая, — его голос звучал без какой‑либо злобы. — Я не трогаю женщин, но не могу ручаться за своего друга.
Мелисса сделала шаг назад, но не из страха перед мужчиной — скорее всего, из‑за того, что они стояли довольно близко друг к другу. Девочка осталась с высоко поднятой головой и смотрела в глаза самому Дьяволу.
— Тебе бы стоило научить своего друга манерам и объяснить, что обижать девушек — не по‑мужски. Но откуда ему знать о мужском, не так ли? — склонив голову, она вновь с улыбкой взглянула на Габриэля, но в этот раз парень никак не отреагировал. Лишь сильнее сжал кулаки.
— Ник, пусть девчонка завязывает. Вечеринка подошла к концу, — в дело вмешался третий из друзей — и, как мне казалось, самый неконфликтный и тихий из них — Дин.
Мелисса взглянула на троих и фыркнула.
— Вам самим не смешно? Трое взрослых мужчин пытаются разобраться с одной девушкой, — она похлопала в ладоши, из‑за чего некоторые люди рядом начали посмеиваться. Она явно задевала трёх «королей» за живое, и я точно не собиралась её останавливать. Мне очень нравилось это шоу.
— Если бы мы и правда хотели разобраться с тобой, то твой след бы давно простыл, — тёмно‑карие глаза Дина впились в Мелиссу.
— Прямо как твой друг пытался разобраться с Эмили? — вопрос, от которого в моих жилах застыла кровь. Я взглянула на Эми: я думала, что она плачет из‑за того, что испугалась конфликта между Мелиссой и Габриэлем, а на самом деле причина была в другом. Этот ублюдок что‑то ей сделал? Дин посмотрел на Эми, а затем перевёл свой взгляд обратно на своего друга. Вот только тот был теперь зол. Не понравилось, что один из дружков «сорвался с цепи»? Да и плевать. Сейчас моей проблемой был один козёл, который решил, что может навредить моему близкому человеку.
— Что ты сделал Эми? — мой вопрос был адресован только одному человеку. Я встала рядом с Мелиссой и посмотрела в глаза зеленоглазому французскому уроду.
— Лишь то, о чём она сама просила, — он ухмыльнулся и посмотрел в её сторону. И это стало моей последней каплей.
Я преодолела то маленькое расстояние между нами и сделала то, чему меня учили на уроках самообороны: врезала ублюдку кулаком по лицу. Сзади послышался крик, но ублюдок лишь слегка качнулся и схватился за свою щёку, когда моя рука начала невыносимо гореть от боли из‑за удара.
Николас схватил меня за другую руку и грубо отодвинул от него, пока Дин смотрел на меня с интересом.
— Ты, — я указала пальцем на Габа, — не забывай, кем я являюсь и какую власть я имею Франции. Если ты ещё хоть раз приблизишься к моим подругам, попытаешься заговорить с ними или, не дай бог, тронешь, — я сделаю так, что ни один модный дом больше не примет твою мать и ни одна компания твоего отца не выйдет на фондовый рынок. А твой дедушка от разочарования никогда не примет тебя. Я разрушу всё, что когда‑либо было тебе дорого.
Я угрожала ему, я практически никогда никому не угрожала, тем более своей семьёй, потому что не любила использовать власть своей семьи в таких жалких конфликтах. Но в этом конфликте была замешана не я, а моя подруга — и часть меня самой.
— Это тоже касается и вас, — я посмотрела на двух парней рядом с ним. — Вы считаете себя неприкосновенными, но не забывайте, что всегда найдётся человек, у которого больше власти, чтобы поставить избалованных «золотых мальчиков», как вы, на место.
Я обернулась к людям, которые стояли с телефонами и снимали на камеру.
— А вам советую удалить весь материал с этого вечера, если вы не хотите дальнейших проблем.
С этими словами я схватила Мелиссу за руку, и мы направились к девочкам, а потом вместе покинули место события, которое явно запомнится всем надолго.
***
- Мия Женевьева Олдридж, это что там, чёрт возьми, произошло? — стоило нам переступить порог гостиной, как Ви в буквальном смысле напала на меня с расспросами.
— Давай я отвечу за неё, — вмешалась Мелисса. — Во‑первых, она поставила высокомерных идиотов на место. Во‑вторых, она заступилась за свою подругу. И в‑третьих, она сделала нас мишенью для трёх довольно злых и обиженных идиотов.
Я улыбнулась ей, на что она подмигнула мне. Возможно, мы с ней поладим...
— Вам не нужно было за меня заступаться. Я сама виновата: направилась в бар, думая, что там будет что‑то безалкогольное...
— А вот с этого места поподробнее. Что произошло? — спросила я и уселась на диван рядом с Эми. Пока другие девочки последовали моему примеру и уселись рядом.
— Мы с Мелиссой были на веранде и общались, но она отошла в уборную, и я осталась одна. Ну, я и подумала, что, пока её нет, возьму нам что‑нибудь безалкогольное в баре, — она глубоко вздохнула и положила ладони на колени, потому что те начали трястись. Я положила свою руку поверх её ладони, и девочки сделали то же самое. Она благодарно улыбнулась и продолжила свой рассказ: — Там был Габриэль, но я не обратила на него внимания и попросила у бармена два стакана гранатового сока. Оказалось, что мы с Мелиссой обе его любим. Но бармен начал смеяться и посмотрел на Габриэля. Тот, в свою очередь, подмигнул бармену, и тот сразу же направился к стойкам с напитками. Габриэль странно поглядывал на меня, но я не придавала этому значения, пока бармен не вернулся с двумя стаканами. Я не заподозрила ничего неладного, пока не решила попробовать «сок». Как вы поняли, от сока там было только название при подаче от бармена. Он принёс мне вино. Я тут же выплюнула его и не проглотила. Тогда и вмешался Габриэль. Он придвинулся ко мне и сказал: «Таким, как ты и твоя подруга, здесь не место». Он имел в виду Мелиссу — я сразу это поняла. Потом он сказал: «Вам лучше свалить не только из этого места, но и из университета. Иначе я превращу вашу жизнь в ад и начну с этого места. Как думаешь, твоей подруге понравится тройничок? Уверен, что ты хорошо умеешь заглатывать...»
— Вот же сукин сын! — не в силах сдержать эмоции, Ванесса встала и прервала Эми, которая так и не решилась закончить предложение. Она начала ходить по комнате и нервно сжимать ладони. Видимо, не я одна была не в курсе всех событий. Хоть мне и показалось, что Ви появилась там гораздо раньше, но это было не так.
— Ну, в общем, Мелисса появилась вовремя и выплеснула ему в лицо вино, — Эми явно что‑то недоговаривала, и я посмотрела на нашу новую подругу. Вот же блин, я уже начала называть её подругой у себя в голове.
— Не смотри на меня так. Я всего лишь сказала ему, что для тройничка подойдут и его два друга — без нашего вмешательства.
— Ты намекнула ему, что он гей? — пустив смешок, я посмотрела на Мелиссу с совершенно новой стороны. У этой девушки явно был внутренний огонёк.
— Она сказала ему об этом прямо, — Эми посмотрела на Мелиссу с улыбкой. Я представляю, что чувствовала Эми, которая всегда избегала конфликтов, а этот был напрямую связан с ней.
— Да уж, это была самая сумасшедшая вечеринка за всю мою жизнь, — со смехом Ванесса вновь уселась на диван и поднесла руки к лицу, будто до сих пор не могла поверить в то, что произошло этим вечером.
— Это, в принципе, была моя первая вечеринка за всю жизнь, — я с удивлением посмотрела на Мелиссу. Она, должно быть, шутит.
— Ты сейчас пошутила? — Ванесса первой задала вопрос, который вертелся на моём языке.
— Нет, — её лицо стало серьёзным. — Это противоречит моей религии. Сегодня был первый и последний раз, когда я была на таком мероприятии.
Сняв с себя полностью платок, она распустила самые густые и длинные каштановые волосы, которые я когда-либо видела.
Я в буквальном смысле не могла оторвать от неё своего взгляда. Она и в платке была красива, но без него она была просто прекрасна. Перекинув волосы через плечо, она облокотилась на обе руки и посмотрела на нас. Первой прервала тишину именно Ванесса:
— Во‑первых, почему‑то я думала, что ты лысая, — после этих слов все в комнате рассмеялись. — Во‑вторых, почему ты тогда пошла на вечеринку? И в‑третьих, я знаю, что это не моё дело, и, может, этот вопрос тебя обидит, — Ванесса остановилась и посмотрела на Мелиссу, но, увидев от неё одобрительный слабый кивок, продолжила: — Почему ты добровольно или не добровольно соглашаешься на такие правила и запреты? Не легче ли быть «нормальным» человеком и жить в своё удовольствие? Как‑никак, жизнь ведь одна.
Все мы молчали и наблюдали за Мелиссой, которая приняла позу по‑турецки и с улыбкой начала отвечать на вопросы Ви.
— Ну, во‑первых, открою для вас завесу тайны: не все покрытые девушки лысые. Перед вами, по крайней мере, сейчас сидит прямое доказательство. А насчёт вечеринки: я пошла только ради Эми. И я до последнего держалась подальше от всей суеты, но вы сами видели, что без моего вмешательства не обошлось.
Она слегка замялась, но продолжила говорить:
— В‑третьих, я понимаю ваши сомнения, но мы выросли в разных мирах. Это так. Мой мир полон запретов и ограничений — это тоже правда. Но отказалась бы я от своей религии ради свободы в вашем понимании? Точно нет. Я сама приняла решение покрыться: меня никто не заставлял. Да и по нашей религии это категорически запрещено делать насильно. Я выросла в самой любящей и лучшей семье на этом свете, — при этих словах её лицо озарилось, и ни у кого из нас даже мысли не возникло усомниться в её словах. — Я люблю свою религию, потому что это не только запреты и ограничения. Нет. Это безусловная любовь к Всевышнему и вера в Него. Вот вы, например, испытываете радость и спокойствие, когда занимаетесь любимым делом, а я испытываю то же самое, лишь ступив на коврик. Моя душа обретает покой при молитве. Хиджаб никак не влияет на меня саму. Это не нравится обществу, потому что, к сожалению, во многих странах нашу религию используют в своих матриархальных и диктаторских целях. Увы, но мы сами боремся с такими людьми. Но вы прекрасно знаете и понимаете, что не религия делает людей плохими, а их поступки. Поэтому я и поступила на международные отношения, чтобы получить шанс проучиться в этом месте некоторое время и доказать, что даже такие, как я, способны заслужить уважение.
У Эми навернулись слёзы. Она, как‑никак, должна была понять её, но, увы, она выросла не в самой любящей семье: с самого детства её заставляли ходить в церковь и соблюдать строгие правила. Вот только одна выросла в бесконечной любви к своей религии, а другая отреклась от неё. По‑настоящему многое ведь зависит от воспитания и окружения.
Мы с девочками отошли от этой темы и начали обсуждать учебный год. На каких предметах мы сможем пересекаться. Потому что Эми с Мелиссой учились на международных отношениях. Ванесса на дизайнера-стилиста, а я на художественном факультете живописи и графики. Если Эми и Мелисса будут всегда рядом, то нам с Ви повезло меньше всего, потому что у нас вообще нет предметов, которые бы пересекались между собой. Мне не верилось, что я наконец-то вернусь к рисованию. Я не брала кисть в руки уже два года, после произошедших событий, я не могла позволить себе рисовать как раньше. Но под уговорами подруг и бабушки я поступила именно на этот факулет, но я не знала смогу ли вновь отдаться этому делу. Рисование всегда было для меня нечто большим: спокойствием, свободой и любовью. Но два года назад из меня вырвали всю любовь, лишили спокойствия и отобрали свободу. Я хотела вновь стать прежней, я больше всего на свете хотела вновь начать рисовать.
Звонок в дверь стал оглушительным, и я даже подскочила. Кому в это время взбрело в голову прийти к нам?
— Вы кого‑то позвали? — спросила я подруг, но они все отрицательно покачали головой. Я поднялась с дивана и направилась к двери, пока Мелисса начала торопливо натягивать на себя хиджаб.
Я посмотрела в глазок, но никого за дверью не оказалось. Если кто‑то решил подшутить над нами, то сейчас не самое лучшее время для этого, потому что мы всё ещё были не в духе после произошедших этим вечером событий. Я открыла дверь. Снаружи оказалась посылка. Не странно ли — позднее время для посылок? К тому же я уверена, что никому из девочек ничего не должно было что-то прийти. Я не стала заносить её внутрь и начала открывать прямо у порога, и уже почти её открыла, когда девочки подошли сзади.
— Какому идиоту взбрело в голову доставить посылку посреди ночи... — Ви не успела договорить, потому что послышался оглушающий крик Эми — она увидела, что было внутри коробки.
Чёртова. Свинья. Голова.