Глава 5
Николас (Дьявол)
— Уверен, что ты не перепутал комнаты? — прокричал Габ сквозь музыку, и Дин посмотрел на него как на идиота. В общем, в последнее время он смотрел на него только так, особенно когда тот задавал глупые вопросы — прямо как сейчас.
— Да, чёрт возьми, я уверен! Я показывал видео, где их передают прямо в руки той блондинке, — Дин имел в виду Эмили Ансельм.
Пока Габ готовился к вечеринке, мы с Дином искали информацию о голубоглазой блондинке. Дин смог нарыть только часть сведений, но лишь из‑за того, что её репутация была самой лучшей среди них. Отличница, волонтёр во многих детских центрах, посол доброй воли и гордость своей семьи. Ну прям ангел. В буквальном смысле. Она — наследница известной католической семьи в Лондоне: идеальная семья или идеальный образ. Мы так и не смогли понять, но Дин пообещал нарыть больше, как только у него появится больше времени. По его взгляду на неё в той комнате всё стало ясно: он заинтересовался, а я не хотел иметь ничего общего с его новой двухнедельной зависимостью, поэтому сказал ему делать всё, что он хочет.
Мы с Дином никогда не наряжались на такие вечеринки и отдавали предпочтение простым чёрным джинсам и футболке такого же цвета — в отличие от Габа, который оделся в чёрный смокинг от Tom Ford, бордовую рубашку от Brioni и чёрные туфли от Edward Green. Наш друг всегда заботился о своём внешнем виде и стиле, потому что был сыном известной модели и наследником аристократической французской семьи. В случае Габа гены сыграли большую роль.
— Тогда почему их всё ещё нет? Вечеринка в самом разгаре, но я не вижу ни одной из наших трёх принцесс, — он намеренно избегал любого упоминания о их четвёртой соседке, которая также была приглашена, но он об этом не знал и не должен был знать.
— Может, направишься к ним в корпус и спросишь их об этом сам, а не будешь ебать нам всем мозги? — Габ повернулся ко мне в своей королевской манере.
— В отличие от некоторых, это не я хочу трахнуть одну из них, — я выгнул бровь на слова Габа.
— Я не хочу её трахнуть, — чёртова ложь. С нашей последней встречи я думал не только о её зелёных глазах, но и о губах, которые выкрикивали бы моё имя, о её руках, которые царапали бы мне спину, пока я яростно бы входил в неё. О её теле, которое извивалось бы подо мной, пока я доводил её до изнеможения.
— Именно это ты и говоришь перед тем, как кого‑то трахнуть. Признайся, Ник, тебя привлекает запретный плод, а Олдридж — самая запретная девушка в твоей жизни, — сукин сын был прав, но это не значит, что я скажу ему об этом. Для Габа признание его правоты равносильно издевательству до конца твоей жизни: он сможет напоминать тебе об этом каждый божий день и даже несколько раз на дню. Поэтому мы с Дином всегда держим язык за зубами в таких случаях.
— Даже если он и хочет её соблазнить, навряд ли она ему позволит. Принцесса всегда избегала нас, особенно тебя, Ник, а после того случая в их гостиной я уверен, что она записала тебя в список своих самых заклятых врагов — если он, конечно, у неё есть. Я читал, что её мать подожгла целый офис уже бывшего мужа после того, как застукала того на измене с секретаршей. И после случая в парке я уверен, что сумасшедшие гены передались и ей, — а я‑то думал, что он не интересуется никем, кроме блондинки, но я ошибся. Я всегда недооценивал Дина: пока мы мирно прохлаждались, он нарыл информацию обо всех девушках. Я не удивлюсь, если он докопался даже до истории жизни их новой соседки.
— Чувак, да она не просто ему не позволит — там высока вероятность, что при таком возможном случае она просто, нафиг, отрежет ему член, — он скривил лицо, будто только что представил всё это в своей голове.
— Габ, у тебя слишком бурная фантазия. Там высока вероятность, что она просто его сожжёт, — я посмотрел на Дина и Габа. Этим двум придуркам очень повезло, что они мои друзья, иначе сейчас вместо старой канделябры на потолке висели бы они сами.
Место проведения вечеринки было тяжело назвать забегаловкой, потому что мои двоюродные и старшие братья сделали из этого места закрытый клуб. Снаружи оно напоминало старое заброшенное здание, а внутри представляло собой готический клуб для студентов, которые хотят напиться, потанцевать и переспать в одной из многочисленных комнат. Под комнатами я имел в виду номера, потому что раньше эта здание было отелем. Братья не могли упустить такую возможность и вместе с другими студентами привели номера в приличный вид для своих вакханалий. У меня на телефоне до сих пор хранятся видеоролики с участием моих братьев. К счастью, они сами об этом не знают, потому что Дин взломал их телефоны по моей просьбе и перекинул мне на ноутбук все переписки, видео, фото и документы, которые у них хранились. Таким образом, я сохранил бесчисленное количество компроматов, которые собирался использовать в будущем. Братья ненавидели меня. Ненавидели из‑за того, что знали: я лучше них во всём. Я был точной копией своего отца. И они этого боялись, поэтому всячески превращали мою жизнь в ад, пока отец наблюдал за этим с улыбкой. Ему нравилось наше соперничество за империю Кингов, но только я и мой отец знали, кому в конце концов перейдёт всё наследство.
— Братья мои от других родителей! Мне кажется, рыбки клюнули на наши удочки, — при виде трёх подруг, заходящих в здание, улыбка моего друга превратилась в звериный оскал, когда он заметил четвёртую гостью, которая заходила вслед за ними. — Какого чёрта?! — мы переглянулись с Дином и ухмыльнулись: мы знали, что Габ будет в бешенстве, когда увидит новенькую. — Что она, чёрт всех раздери, здесь делает? — он повернулся в сторону Дина, потому что именно тот рассылал приглашения, но именно ей письмо было доставлено лично в руки. Заметив ухмылку друга, лицо Габа стало красным от злости. Возможно, мы недооценили всю его ненависть к таким людям, но так даже будет лучше: он будет слишком занят ею, чтобы обращать внимание на нас с Дином. Именно таков был план: отвлечь Габа, чтобы тот не путался под ногами, пока мы будем заняты другими девушками. Даже для Андерсон мы нашли развлечение на вечер и пригласили её бывшего парня. Всё должно было пройти идеально.
Габ жаловался Дину, пока я не мог оторвать своего взгляда от единственной интересующей меня девушки в этой комнате. Сейчас она стояла там и воплощала собой все мои грязные фантазии. Мини‑платье винного цвета подчёркивало каждый сантиметр её идеального тела, открывая вид на тонкие плечи и ключицы, которые были созданы для того, чтобы оставлять на них мои отметины. Волосы лёгкими волнами спускались по спине и доставали до поясницы. Она с интересом оглядывала это место, ещё не подозревая, что хищник наблюдает за ней и ждёт своего часа.
Зеленоглазка должна оказаться в моих руках этой ночью.
***
Мия (Зеленоглазка)
— Мне уже всё это не нравится, — Эмили едва могла перекричать музыку, которая сейчас готова была разорвать мои барабанные перепонки. После долгих уговоров Ванессы мы все согласились принять участие в ежегодном приветствии первокурсников. Ви сказала, что это самая крутая вечеринка, которая проводится в начале каждого учебного года, и было бы просто «чертовски тупо упустить такую возможность», по её словам.
Как ни странно, но мы все согласились. И даже новенькая, к присутствию которой я никак не могла привыкнуть: Эмили буквально вцепилась в неё, как в спасательный круг, и попросила пойти вместе с нами. Та согласилась, но при условии, что будет держаться как можно дальше от танцпола и бара. Так как вечеринка проходила в готическом зале, мы все приняли решение одеться в тёмные и мрачные цвета. И как бы мне ни хотелось этого признавать, но лучше всех сейчас выглядела именно Мелисса: она идеально подходила под атмосферу этого места своим нарядом. На ней было чёрное атласное свободное платье с вышивкой из бордового кружева, которое волнами стекало по подолу, напоминая кровь. На голове — не менее красивый сетчатый бордовый платок; под него она надела чёрный, чтобы скрыть волосы и шею.
На Ванессе были чёрные классические штаны клёш и бордовый лонгслив с глубоким V‑образным вырезом. Волосы она решила собрать в высокий конский хвост. А образ завершила туфлями от Louboutin, которые придавали ей особый шарм: так как Ви была невысокого роста, она всегда делала выбор в пользу обуви на высокой подошве или на каблуке.
Эмили, которая хотела идти на эту вечеринку меньше всех нас, решила пойти против нашей общепринятой системы и надела платье цвета фуксии в пол. Она закрепила волосы крабиком в виде бабочки и два часа выбирала между белыми и розовыми босоножками — и, конечно же, остановилась на втором варианте.
А я надела первую тёмную вещь, которая попалась мне в шкафу, — обтягивающее платье винного цвета от Valentino — и обычные чёрные туфли от Saint Laurent. Волосы решила просто распустить, потому что они от природы были волнистыми.
Вечеринка была в самом разгаре. Мы специально пришли в это время, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, в котором мы сейчас не нуждались. Но Мелисса определённо привлекала к себе чужие взгляды. Не каждый день увидишь покрытую мусульманку на вечеринке.
— Они что, никогда людей не видели? — голос Мелиссы раздался позади меня. Я была до сих пор удивлена, как она разговаривает на чистом английском без какого‑либо акцента. — В университете нет других покрытых мусульманок? — спросила она в лоб, разглядывая в ответ всех тех, кто косо посматривал на неё.
— Есть, просто..., — начала Эми, пытаясь связать мысли воедино, но к ней на помощь пришла Ви.
— Просто они не ходят на вечеринки и одеваются не так, как ты.
— Как я? — она была явно озадачена.
— Ну, ты эффектна, — вновь вмешалась Эм. — Несмотря на твоё вероисповедание, ты даёшь фору здесь любому студенту. Ты стильно одеваешься, а ещё ты до безумия красива. Все эти составляющие объясняют их столь пристальное внимание.
Мелисса мило улыбнулась и поблагодарила её за комплимент, но оставила без комментария замечание о внимании в её сторону. Во многом Эм была права: Мелисса действительно была красива, стильно одевалась и производила впечатление на окружающих. Даже я, можно сказать, попала под какие‑то её чары. Но столь пристальное внимание было связано с тем, какой религии она придерживается, потому что многие здесь относились недоброжелательно к людям её вероисповедания. Мне кажется, она сама об этом прекрасно знала, но держала голову высоко и точно не собиралась прогибаться под чужое мнение или косые взгляды.
— Тогда давай ослепим их всех твоей красотой, — взяв Эми под руку, они направились в противоположную сторону от танцпола.
А мы с Ви остались в самой гуще вечеринки, где пьяные студенты уже вовсю отдались веселью. В буквальном смысле они разрывали танцпол, и мне кажется, на эту вечеринку пришли не только первокурсники.
Песня Where Have You Been Rihanna начала звучать, и танцпол буквально сошёл с ума. После произошедших событий я перестала ходить на вечеринки, а о танцах не могло быть и речи.
— Только не он, — голос Ви вывел меня из мыслей. Я повернулась в ту сторону, куда смотрела моя подруга, и застыла в том же оцепенении, что и она. Какого чёрта он здесь забыл? И, самое главное, как его сюда пустили?
— Что ему нужно? — я тяжело сглотнула, когда он заметил нас и направился прямо в нашу сторону. Дейв был последним человеком, которого мы с Ви хотели бы сейчас видеть: для неё он был бывшим парнем, а для меня — дилером.
А ведь говорят, что чем дальше пытаешься убежать от прошлого, тем быстрее оно тебя нагоняет. Я машинально потянулась к своему локтевому сгибу и сжала его со всей силы. Отметины от уколов давно прошли, но я всё ещё чувствовала эти шрамы. Они были там, и они никогда не смогут зажить. Как могут зажить шрамы, которые были глубоко во мне? Я чувствовала, как меня начинает трясти. А что, если он расскажет всем — или уже рассказал?
Внезапно я почувствовала прикосновение Ви. Её ладонь коснулась моей, и она взяла меня за руки.
— Ми, ты только не волнуйся. Никто ничего не узнает: он слишком боится твою семью, чтобы проговориться, — она посмотрела мне в глаза, и я начала немного успокаиваться. Паника отступала. Она была права. — Держись от него подальше. Я поговорю с ним и выпровожу отсюда. Не уходи никуда. Я скоро вернусь, хорошо?
Я слабо кивнула, и она, мягко отпустив мои руки, направилась прямиком к человеку, который разбил ей сердце самым жестоким образом. И всё из‑за меня: если бы не моя зависимость, то они никогда бы не познакомились. Ви не пришлось бы пережить тот ужас. Но она всё ещё со мной. Даже после всего, что ей пришлось пережить из‑за меня, она всё равно осталась рядом, и из‑за этого я чувствовала себя ещё ужаснее.
Ви перехватила Дейва и потащила его с собой к выходу. Я осталась одна. Снова.
***
Николас (Дьявол)
Увидев, что Зеленоглазка наконец‑то осталась одна, я тут же направился в её сторону. Она стояла, облокотившись о ближайшую колонну, подальше от людей, и о чём‑то явно думала, из‑за чего возникало ощущение, что она смотрит сквозь пространство и людей. Её вовсе не интересовала вечеринка. По мимике и жестам складывалось впечатление, будто она чем‑то напугана. Нет, я был уверен в этом, поэтому зашагал ещё стремительнее. Она даже не заметила моего приближения, пока я не встал перед ней лицом к лицу. Её глаза сфокусировались на мне, и она наконец‑то вышла из транса: судя по глазам, которые мгновенно сузились, и по губам, сжавшимся в линию, она была явно зла.
— Что тебе нужно? — она явно была не рада меня видеть.
— Ты, — мой ответ явно ввёл её в ступор. Но, пока она не нашла, чем мне ответить, я предложил: — Я хочу тебя. Твоё тело и душу, всю тебя, но только на эту ночь. Это будет твоей платой за моё испорченное имущество.
— Может, тебе ещё на шесте стриптиз станцевать или облить себя сливками? — мне был приятен ход её мыслей, но я молчал и слушал. — Или нет, подожди, это мне тебя надо будет облить сливками, не так ли?
Я улыбнулся, заметив, в каком она сейчас бешенстве, — именно этого я и хотел.
— Если ты этого хочешь, то...
— Нет! — прошипела она и ткнула в меня своим указательным пальцем. — Держись от меня подальше, Николас, я серьёзно. Я уже заплатила свою цену — разбитым кулоном, который стоил не меньше твоей чёртовой тачки. Поэтому предлагаю засунуть своё предложение как можно глубже себе в зад. Уверена, что тебе это даже понравится.
Я перехватил её руку, пока она не успела её убрать, и слегка сжал — чтобы не сделать больно, но и чтобы она не смогла её вырвать. Приблизил своё лицо к ней и прошептал у её соблазнительных губ:
— Когда‑нибудь ты встанешь передо мной на колени, — это было моё обещание.
— Только если перед твоей могилой, — прошипела, как дикая кошка, в ответ. Её дыхание обожгло всё моё нутро. Сократив оставшееся между нами расстояние, я прижался к её губам и всем телом припечатал её к колонне.
Я услышал протестующее мычание, но она явно не пыталась меня оттолкнуть. Поэтому я высвободил её руку и сжал ладонью её волосы, углубляя поцелуй. Стон, сорвавшийся с её губ, стал для меня незамедлительным сигналом для продолжения. Но как только я оказался ближе к её телу и начал мечтать оказаться полностью в ней, она укусила меня за губу, и перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь из‑за жуткой боли внизу живота. Сучка обманула меня и ударила в пах. Выпустив её из своих рук, я тут же согнулся от боли. Чёрт возьми, а я думал, что кости ломать больнее. Подняв голову, я заметил, как она наклонилась ко мне и улыбалась, глядя на мои мучения. На её губах была кровь, но я уверен, что она принадлежала мне — судя по пульсации в уголке моей нижней губы. Чёрт, она не зеленоглазка, а чёртова дьяволица.
— Если ты ещё хоть раз посмеешь ко мне притронуться, то я сделаю так, чтобы ты не смог продолжить свой жалкий род, — с этими словами она развернулась и зашагала прочь, оставив меня с ноющей болью и яростью, которая в данный момент перекрывала всю боль.
Война так война, Зеленоглазка. Ты лично подписала себе смертный приговор.