Глава 2
Дьявол (Николас)
— Чувак, ну это просто пиздец, — голос Дина вывел меня из транса, в котором я находился ещё со вчерашнего вечера, после того как увидел, что сделали с моей тачкой.
Но больше всего я бесился из‑за того, что не успел поймать ту дрянь, которая посмела на такое пойти. Никто не имеет права трогать то, что принадлежит мне.
— Пиздец — это мягко сказано, друг мой, — Габ втиснулся между мной и Дином, вновь осматривая омерзительные царапины. — Что насчёт кулона? Может, хоть по нему сможем найти эту бессмертную?
Я засунул руку в правый карман своих чёрных джинсов от Armani и достал тот самый кулон в виде полумесяца. Я прокрутил между пальцами вещь. Вчера, когда я не успел догнать её и возвращался обратно к машине, то заметил, как что‑то поблескивало рядом с моим колесом. Эта вещь могла принадлежать вовсе не ей, но я почему‑то был уверен, что владельцем этого кулона была девушка, которая осмелилась перейти мне дорогу.
— Я сфотографировал его и отправил всем знакомым ювелирам, и все они сказали, что кулон явно сделан вручную и усеян настоящими бриллиантами. К вечеру они сообщат, кому принадлежит эта работа, и через него я смогу найти владельца, — всю ночь я провёл в поисках. В первую очередь я, конечно же, проверил камеры на парковке, которые сломались именно в тот момент, когда над моей машиной совершали вандализм.
— Если работа настолько дорога, то девушка либо является частью элиты, либо ложится под кого-то из них, — Дин не сводил своего взгляда с кулона, поэтому я положил его обратно в карман.
— Ставлю на первое. Вряд ли кто‑то из нищих решился бы пойти на такое, — Габ провёл пальцами по царапине и повернулся ко мне вполоборота. — К тому же у сучки, кажется, есть неплохие связи, раз она смогла взломать вашу защиту и вырубить все камеры.
— Если кто‑то и может взломать охранную систему Арджентов, то только один из них, — Дин был прав. Мой отец не первый год работает с этой охранной организацией, и за всё это время был лишь один случай, когда кто‑то смог нас взломать, — это был их сын, который поступил в мой университет в этом году.
— Найдём мелкого ублюдка и узнаем, кто попросил его сделать это, — я посмотрел на Габа и Дина, которые ухмыльнулись и направились в сторону мужского кампуса.
***
— Да говорю же вам, чёрт бы вас разодрал, что я не делал этого! Но я сейчас позвоню отцу, и мы решим эту проблему, — я знал, что ублюдок лгал. С тех пор как мы вошли, он ни на секунду не прекращал нервно сжимать подлокотник кресла, в котором мы втроём зажали его и требовали ответа.
— Давай сделаем так, Джонатан‑сучёныш Арджент: ты говоришь нам, кто попросил тебя вырубить камеры на парковке, а взамен мы не поджигаем твои прелестные кучеряшки, которые ты так долго и целенаправленно отращивал, — Габ поднёс зажигалку к волосам парнишки и угрожающе щёлкнул ею пару раз. Джон ещё сильнее вжался в своё кресло и сглотнул. Глаза забегались по всей комнате.
Он явно хотел позвать на помощь, но это место принадлежит мне — никто не посмеет зайти сюда, пока я не разрешу.
— Я честно не при делах, парни. Ник, наши отцы в хороших партнёрских взаимоотношениях. Думаешь, я бы рискнул их подорвать? — я бы поверил в слова Арджента‑младшего, если бы они были правдой, но с самого детства я отлично распознаю ложь.
Отодвинув Габа и Дина, я схватил мальчишку за горло и начал душить. Он испуганно схватился двумя руками за моё запястье и попытался оттолкнуть меня. Честно, я бы похвалил его за эту жалкую попытку спастись, если бы не был настолько взбешён. Габ и Дин не вмешивались — они знают, что в моменты ярости меня лучше не трогать.
— Давай теперь поговорим с тобой по‑взрослому, — я слегка разжал кулак и продолжил. — Сейчас ты мне скажешь имя человека, который сказал тебе разобраться с камерами, и мы мирно разойдёмся. Или я оборву все деловые взаимоотношения между Кингами и Арджентами, и позабочусь о том, чтобы ваша компания понесла самые большие убытки на фондовом рынке за всю историю существования Argent Company. С вами больше не захочет сотрудничать ни одна компания и ни одна семья. Вы станете изгоями в обществе и потерпите настоящий крах.
Глаза Арджента‑младшего расширились от страха — он понимал, что мои слова не блеф. Один телефонный звонок, и я уничтожу их.
— Я... — начал хрипеть он. Я разжал кулак и отпустил его на подлокотник его кресла, нависнув над ним. — Я скажу вам имя, только дайте, я сначала объясню ситуацию, чтобы вы не злились, — парни, услышав это, пододвинулись обратно. Я отпустил кресло и встал над ним, скрестив руки, ожидая его объяснений. — У меня есть подруга, с которой мы дружим очень давно. Вчера она позвонила и попросила вырубить камеры на парковке кампуса. Она только сказала, что это важно для её подруги, ведь та хотела отомстить кому‑то. Я честно не знал, что речь шла про тебя, Ник, иначе я бы никогда на это не согласился.
Теперь он не лгал.
— Имя, — потребовал я.
Он замялся, прежде чем ответить. Но как бы подруга ни была ему дорога, семейные узы по сравнению с ней — ничто.
— Ванесса Сьюзен Андерсон, — прошептал он, а после опустил голову и зарылся пальцами в волосы.
— Внучка ювелира. Теперь понятно, откуда кулон, — Дин посмотрел на меня, и мы вместе направились к двери.
— Хорошая работа, мелкий, — Габ, конечно же, не смог обойтись без своих подколов. Напоследок хлопнув мальчишку по спине, он направился за нами, и мы вышли из комнаты.
Вместе мы направились к лифту, чтобы спуститься с шестого этажа, где находились комнаты первокурсников. Габ свистел всю дорогу, пока Дин переписывался с очередной пассией по телефону. Я знал их с самого детства — именно поэтому я и общался с ними. В ином случае я бы никогда не разрешил им ко мне приблизиться. Наши моральные ценности сильно отличались друг от друга.
Габ был настоящим аристократом, а также пьяницей и разгильдяем. В его моральные ценности входили тусовки в самых лучших клубах Канады, где он каждый вечер пропивал целое состояние. При этом Габ был самым «добрым» из нас, если можно так выразиться.
Что насчёт Дина, то его можно идеально описать выражением «в тихом омуте черти водятся». Многим на первый взгляд кажется, что он настоящий джентльмен и романтик. Немалую роль играет его смазливая внешность — под стать героям книг Джейн Остин, которые так любила читать моя мать. Он старается соответствовать этому описанию в глазах других, но только мы знали, какой он на самом деле.
— Что ты собираешься делать с бедняжкой, Ник? Её дедушка уже довольно давно не пользуется спросом среди высшего общества. Говорят, что он и вовсе почти банкрот. Эх, жалко дедульку — всё же классные побрякушки он в своё время делал, — Габ был прав: в обществе не первый год ходят слухи о падении целой ювелирной империи Андерсонов. И вот теперь, когда его внучка стала объектом моей жгучей ненависти, эти слухи превратятся в реальность.
Я лишь изредка пересекался с Ванессой Андерсон на светских мероприятиях. Чаще всего она сама избегала встреч со мной, как и все примерные дамы нашего маленького, но уже всем знакомого круга. Все знали, что нужно держаться подальше от сумасшедшего младшего сына Кингов, и именно это все и делали. Они боялись меня, и мне это нравилось. Но после вчерашней ситуации мне нужно пересмотреть некоторые свои действия и выполнять их куда хуже.
Мы дошли до лифта и нажали на кнопку вызова. Как только двери лифта распахнулись, перед нами предстали несколько учащихся Веладора. Но, увидев нас, они поспешили освободить лифт и оставить нас наедине. Нажав кнопку первого этажа, мы начали спускаться вниз. Дин был до сих пор чем‑то сильно увлечён в своём телефоне, даже когда лифт остановился. Габу пришлось буквально выталкивать его из него.
— Дин, я не одна из твоих сучек, чтобы прислуживать тебе, поэтому будь добр, вытащи голову из своей задницы, — Габ наигранно откашлялся и продолжил: — Прошу прощения. Я имел в виду — из своего телефона, Дин. Из своего телефона.
Дин поднял глаза и сверху вниз посмотрел на Габа, который тут же взбесился и чуть было не накрыл всеми знакомыми матерными словами, когда Дин перебил его:
— Может, империя Андерсонов и рушится, но маленькая мышка имеет хорошие связи, — он повернул экран телефона, и нам пришлось остановиться по пути к выходу из мужской части кампуса. Ему не нужно было говорить о той, кто находилась на экране, — ведь все мы прекрасно знаем её. — Я прочистил все соцсети Мышки‑Ванессы, и на фотографиях она везде рядом с двумя девушками. Одну из них я не знаю, но уже отправил Саймону, чтобы он нашёл всю информацию о ней, потому что они учатся все вместе. А вторая девушка на фотографии — всеми любимая Мия Женевьева Олдридж. Старшая дочь вашего главного конкурента, — Дин посмотрел в мою сторону. Все мы знали, кто такая Мия, и пояснения были не нужны. — То есть в случае чего она заступится за свою подругу, а все мы прекрасно понимаем, что за этим может последовать. Ник, Ричард Себастьян Олдридж — влиятельный сукин сын, а её мать, Луиза Жаклин Делон, и вовсе является родственницей принцессы Франции. То есть, по сути, в ней течёт королевская кровь, которая делает её неприкосновенной для нас. Поверь, никто из нас не захочет связываться с этой девчонкой.
— Говоришь «неприкосновенна»? — спросил я у Дина.
— Только не это, чувак. Ну серьёзно, давай держаться от принцессы как можно дальше. В этой истории важна лишь Ванесса. Нам нужно узнать, кто расхерачил твою тачку, и всё, — Габ знает, как мне интересны вещи, к которым нельзя прикасаться обычным людям. К счастью, моя семья была на равне с семьёй Олдриджей.
Я взял телефон у Дина и вновь посмотрел на фото. Приблизив нужный мне объект, я начал тщательно её рассматривать. Я пересекался с ней на мероприятиях, но никогда не обращал на неё внимания — и зря, ведь она была чертовски сексуальной и явно в моём вкусе. Длинные ноги, узкая талия, волнистые каштановые волосы, упрямо вздёрнутый нос, который подчёркивал миловидность её лица, зелёные, как лесная чаща глаза.
Дин выхватил обратно телефон из моих рук и нахмурился, увидев, что я рассматривал в последнюю минуту.
— Она является дочерью главного конкурента твоего отца. Её папочка отрежет тебе яйца, если ты хоть на шаг приблизишься к его дочери. Поэтому оставь свои мазохистские наклонности для кого‑то другого, Кинг, — я знал, что Дин предупреждал меня о крайне весомых последствиях моей заинтересованности Зеленоглазкой. Но он прав лишь в одном: я чёртов мазохист.
— Дин, ты только посмотри на этот взгляд — этого сумасшедшего ничего не остановит. Представляю, как через пару недель он будет ходить не только без своих яиц, но и без своего члена, потому что Ричард Олдридж ненавидит всю вашу родословную, и тебя в том числе тоже. Не считай себя избранным. К тому же из нас троих ты имеешь самую дурную славу среди элиты. Каждая мать пытается уберечь своих дочерей от тебя и...
— И по итогу они все оказываются подо мной, выкрикивая моё имя, — я не дал договорить Габу, потому что, чёрт возьми, не нуждался в его нотациях.
— Ну и в задницу тебя, Кинг. Просто если будет аукцион за твои отрезные яйца, я буду в первом ряду, чтобы выкупить их, — сказал Габ и направился на выход из кампуса.
— А я, так уж и быть, поборюсь за твой член — вдруг повезёт, — Дин направился следом за Габом.
— Ублюдки, — проворчал я и направился за ними.
***
До женского кампуса, расположенного напротив нашего, мы добрались за пять минут и уже стояли перед нужной нам дверью. На часах было полшестого; в это время они могли находиться где угодно, но мы всё равно решили проверить. Я поднял руку и постучал по ней два раза — парни находились позади меня. Через время услышал шум за дверью и чьё‑то бормотание. Дверь открылась, и передо мной предстала та, кого я и не ожидал здесь увидеть. Меня не предупредили о том, что Зеленоглазка заселилась в эту комнату. Увидев меня, она застыла; её взгляд не сходил с моего лица, и слукавлю, если скажу, что не любовался ею в ответ.
— Извините, вам что‑то нужно? — спросила она.
Я не отвечал и в упор смотрел на неё. Габ позади меня кашлянул, а после и вовсе встал впереди меня, прикрыв мой обзор на Зеленоглазку.
— Прошу простить моего друга за грубые манеры, мисс. Нам самим иногда кажется, что его вырастили где‑то в лесу и он всеми способами избегал цивилизации, поэтому мы сейчас имеем то, что имеем, — не описать словами, насколько сильно я хотел в эту минуту прикончить собственного друга. — Если вам не тяжело, то могли бы вы позвать Ванессу Андерсон? — ублюдок улыбнулся ей той самой улыбкой, от которой все девочки обычно падали ниц к его ногам. Честно, я думал, что Зеленоглазка поведётся на его обаяние, но покер‑фейс на её лице ничуть не дрогнул. Прекрасно.
— Ванесса сейчас не здесь, но вы можете сказать, зачем приходили, и я обязательно ей передам, — она улыбнулась, но я уже понял, что она лжёт. Андерсон дома, она это скрывает, а значит, мелкий ублюдок Арджент сообщил обо всём.
— Какая жалость, — Габ устало вздохнул. — Прошу прощения за беспокойство. Мы просто зайдём как‑нибудь потом и переговорим с ней лично, поэтому...
— Отойди, — я не дал ему договорить, когда отодвинул его от двери и встал перед врунишкой лицом к лицу. Она смотрела на меня в упор. — Тебя это тоже касается: уйди с моего поля зрения и дай пройти.
Зеленоглазка нахмурилась и плотнее встала к дверному проёму.
— Ещё не родился мужчина, который смог бы заставить сделать меня то, что я не хочу делать. Поэтому, Кинг, это тебе стоит покинуть моё поле зрения и не бесить меня, — вот оно: чертёнок внутри Зеленоглазки забушевал, и мне чертовски это понравилось.
Я люблю подчинять то, что не поддаётся другим, — и Зеленоглазка была именно такой. Я хотел сломать её прямо здесь и сейчас. Но эти чёротвы зелёные глаза не давали мне покоя. Наверное дело было в том, что я любил этот цвет.
— Так, мы здесь не для того, чтобы начинать конфликт. Нам просто нужно поговорить с вашей подругой, и не более, — Дин втиснулся между нами, заметив, как атмосфера между нами начала накаляться. — Обычный светский разговор.
Зеленоглазка высокомерно оглядела нас троих и остановилась на Дине.
— Я уже сказала, что её здесь нет, и я не знаю, когда она вернётся. Поэтому оставьте свою чушь про светскую беседу для кого‑то другого и не мозольте мне глаза своим присутствием. Надеюсь, я понятно объяснилась?
Дин улыбнулся: эта сцена его явно забавляла. Но мне было не до игр. Если кто‑то думает, что может навредить моему имуществу и так просто уйти, то он ошибается. Несмотря на то что моя мать никогда не занималась моим воспитанием, с самого детства я знал, что обижать женщин нельзя, а тем более поднимать на них руку. Я искренне считал, что мужчина, поднявший руку на женщину, перестаёт быть мужчиной. Может, я и не являлся идеальным примером для нынешнего поколения, но я никогда намеренно не вредил более слабому полу и не сделаю этого сейчас. Поэтому мне остаётся проверить один способ, который работает на 99,9 % женского населения.
— Мне кажется, или там крыса? — спросил я Зеленоглазку и переключил её внимание полностью на себя.
— Что? Где?! — завизжала она и тут же выбежала из дверного проёма, а я, не теряя времени, проскользнул быстро внутрь. Габ начал смеяться во всё горло, когда понял, что я всё это подстроил.
Переступив порог комнаты номер 337, я сразу же огляделся вокруг и заметил на правой стороне стены двух прижавшихся друг к другу девушек, одной из которых являлась Ванесса Андерсон.
Парни проскользнули вслед за мной, и Габ со свистом произнёс:
— Вот это сюрприз!
Я повернулся к нашей врунишке обратно. Она больше не была напуганной из‑за крысы — теперь эмоции на её лице сменились. Я мог бы сказать, что она зла, но нет: она была просто взбешена, пока я пребывал в не меньшей ярости из‑за того, что они пытались нас одурачить.
— Её здесь нет, говоришь? — спросил я.