.
## Глава 7. Женская версия Мураямы
Шок в коридоре второго этажа Старшей школы Оя все еще можно было резать ножом. Пока парни дневного отделения переваривали услышанное, Хана с абсолютным хладнокровием уничтожала свой клубничный пончик. Розовая глазурь канонично осталась на уголке ее верхней губы, но девушку это ни капли не волновало. Она окинула притихшую банду Фудзио тем самым фирменным взглядом исподлобья, от которого у Сэки сегодня уже подкашивались колени.
— Ну и чего вы вылупились? — спросила Хана с набитым ртом, ни капли не смущаясь. — Девчонок никогда не видели? Или донатсов? Если хотите, просите у Ёсики, это он спонсор сегодняшнего банкета. Правда, судя по его лицу, часть денег ушла на оплату услуг пластического хирурга для его оппонентов.
Парни снова замерли. В этот момент до каждого из них окончательно дошло: перед ними стояла не просто родственница их лидера. Перед ними стояла женская версия Мураямы. В ее характере, манере говорить и держать себя не было ни капли той слабости, которую обычно ожидали от приличных девушек. Она выросла в одной семье с самым отбитым бойцом этого города и, судя по всему, впитала его безумную энергетику без остатка.
— Слышь, Мураяма... — тихо подал голос Сибаман, косясь на Хану. — Она у тебя... реальная.
— Я же говорил — генетика, — гордо ухмыльнулся Мураяма, моментально растаяв от комплимента в адрес сестры. — Хана у нас палец в рот не клади. В прошлом году один парень из ее класса пытался дернуть ее за волосы. Знаете, где он провел каникулы? В травматологии с вывихом запястья. Она его через бедро перекинула прямо на глазах у директора.
Хана недовольно зыркнула на брата, проглотив последний кусок выпечки.
— Ёсики, завали. Он сам споткнулся, я просто помогла ему упасть. Не создавай мне репутацию монстра перед твоими... кхм, друзьями. Хотя, если честно, выглядят они так, будто им самим не помешало бы подтянуть манеры. Особенно вон тот, в очках.
Она указала пальцем с остатками розовой глазури прямо на Тодороки Идзуми.
Тодороки вздрогнул. Все парни дневного отделения мгновенно обернулись на него, затаив дыхание. Найти смельчака, который бы ткнул пальцем в Тодороки и публично высказался о его манерах, в Оя было невозможно. Но Хана сделала это с легкостью и беззаботностью ребенка.
Тодороки медленно зыркнул на нее из-под очков. Его ледяной взгляд встретился с ее дерзким, насмешливым прищуром. Между ними словно проскочила невидимая электрическая искра.
— Ого, Мураяма, — Фудзио весело пихнул Цукасу в бок. — Твоя сестра только что бросила вызов нашему главному интеллектуалу. Может, устроим проверку? Раз уж она такая крутая, пускай покажет, на что способна. А то на словах вы все львы толстые.
Мураяма на секунду нахмурился, но затем в его глазах вспыхнул тот самый безумный, азартный огонек, который появлялся перед хорошей потасовкой. Он перевел взгляд на Хану.
— Слышь, мелкая. Тебя тут на слабо берут. Покажем им нашу домашнюю разминку? А то они думают, что в Оя-Минами учат только книжки читать.
Хана лениво потянулась, закинув руки за голову, и этот жест снова пугающе точно скопировал манеру Мураямы.
— Разминку? Ну давай. Все равно от этой тригонометрии у меня уже спина затекла. Только чур куртку мою не пачкать.
------------------------------
Вся толпа с грохотом перетекла в заброшенный спортзал первого этажа. Вечернее отделение к этому моменту как раз закончило драить деревянный пол. Парни Оя стояли вдоль стен, сжимая в руках швабры и грязные тряпки. Когда в зал вошел Мураяма, а за ним — Хана и вся верхушка дневного отделения, уборщики замерли, предвкушая зрелище.
Хана спокойно подошла к центру зала, скинула на ходу свой синий рюкзак с резиновым медведем и начала расстегивать пуговицы темно-синей школьной куртки. Парни дневного отделения выстроились в ряд, затаив дыхание. Тодороки встал чуть в стороне, прислонившись к облупившейся шведской стенке. Он не спускал глаз с девушки.
Хана аккуратно сложила куртку, оставшись в легкой белой рубашке с коротким рукавом, и стянула со своих аккуратных туфель тонкие ремешки. Она осталась в белоснежных носках прямо на отполированном деревянном полу.
— Готов, братик? — Хана обернулась к Мураяме. Ее взгляд мгновенно изменился. В нем больше не было подростковой лени — только чистая, концентрированная фокусировка.
— Всегда готов, мелкая, — Мураяма сбросил свою синюю куртку на руки подбежавшему Сэки, оставшись в своей фирменной белой майке. Он встал в расслабленную уличную стойку, слегка покачиваясь с пятки на носок. — Нападай.
То, что произошло в следующие несколько минут, заставило парней Оя окончательно усомниться в законах физики.
Хана не стала вставать в боксерскую стойку. Вместо этого она сделала глубокий выдох, и ее тело словно потеряло всякий скелет. Гибкость и пластика были ее абсолютным, сокрушительным коньком. Семь лет профессиональной художественной гимнастики, на которые родители силой отдали ее в детстве, наложились на дикий уличный характер семьи Мураямы, породив уникальный, смертоносный стиль.
Она сорвалась с места беззвучно. Мураяма резко выбросил вперед правый джеб — не в полную силу, но достаточно быстро, чтобы проверить ее реакцию. Обычный боец попытался бы поставить блок или уклониться в сторону. Хана сделала то, чего никто не ожидал.
Она буквально перетекла под его рукой. Ее тело изогнулось назад в идеальном, пугающе глубоком мостике прямо в движении. Рука Мураямы рассекла воздух там, где секунду назад была ее голова. Не задерживаясь ни на мгновение, Хана с кошачьей ловкостью оттолкнулась руками от пола, сделала молниеносное сальто назад и в полете выкинула ногу вверх.
Ее идеально прямая нога взлетела вертикально, задев подбородок Мураямы носком. Удар был не сильным, но хлестким, как щелчок кнута.
— О-о-о! — синхронно выдохнул зал. Фудзио схватился за голову, а Джамуо едва не выронил телефон, на который лихорадочно снимал видео.
Мураяма отшатнулся на шаг, потирая подбородок, и на его лице расцвела самая безумная, счастливая ухмылка в его жизни.
— Хорош! На растяжку упор делаешь? Ну держись!
Мураяма пошел в атаку серьезнее. Он сократил дистанцию, пытаясь захватить ее или прижать к полу своей массой. Но поймать Хану было все равно что пытаться удержать в кулаке ртуть. Ее гибкость казалась неестественной. Когда Мураяма делал подсечку, она просто взлетала в безупречном шпагате в воздухе, перепрыгивая через его ногу, и тут же, приземляясь на руки, совершала колесо, уходя с линии атаки.
Она двигалась как гимнастка мирового уровня, но в каждом элементе сквозила чистая уличная агрессия Оя. Опора на одну руку, резкий разворот корпуса на триста шестьдесят градусов — и ее колено на излете врезается Мураяме в плечо.
— Черт, Хана, ты стала еще быстрее! — тяжело дыша, крикнул Мураяма, блокируя очередной ее выпад. Он попытался перехватить ее за талию, но девушка буквально проскользнула между его рук, согнувшись в тазобедренном суставе под немыслимым углом, словно складываясь пополам.
Она оказалась у него за спиной. Зацеп носком за его лодыжку, резкий рывок всем телом, использующий инерцию самого Мураямы — и лидер Оя, не удержав равновесия, с грохотом полетел на деревянный пол спортзала.
Хана грациозно приземлилась рядом на одно колено, тяжело дыша. Ее черные волосы растрепались, пара пуговиц на белой рубашке расстегнулась, а на щеках горел яркий румянец. Она посмотрела сверху вниз на лежащего брата и победно перекатила палочку от конфеты во рту.
— Сдаешься, Ёсики? — с легкой одышкой спросила она.
Мураяма лежал на спине, уставившись в потолок спортзала, и дико, оглушительно хохотал. Его смех эхом разносился под сводами зала.
— Сдаюсь, сдаюсь, чудовище! Парни, вы видели?! Она меня уложила! Моя мелкая меня уложила!
Спортзал Оя взорвался криками и аплодисментами. Парни вечернего отделения орали так, будто Оя только что выиграла войну против Хосэн. Фудзио подпрыгнул на месте, восторженно хлопая в ладоши, Цукаса уважительно покачал головой, признавая поражение своей логики, а Джамуо уже строчил в свои блоги: «Срочно! У короля Оя появилась королева-гимнастка!».
И только Тодороки Идзуми продолжал стоять неподвижно у шведской стенки. Его руки были крепко сжаты на груди, а дыхание стало чуть глубже. Он смотрел на Хану — на то, как она тяжело дышит, как грациозно поправляет растрепанные волосы и как в ее глазах горит то же самое безумное пламя победы, что и у ее брата.
Гибкость. Пластика. Абсолютный контроль над собственным телом. Это было не просто красиво — это было смертоносно. Тодороки поймал себя на мысли, что его сердце бьется в каком-то бешеном, нетипичном для него ритме. Эта девушка была чистым хаосом, завернутым в обертку элитной школьной формы, и она только что полностью переписала правила этой школы одним своим выступлением.