.
## Глава 3. Крыша второго этажа
Тяжелые ботинки Сэки глухо и мерно стучали по ступеням старой бетонной лестницы. Стены этого крыла Старшей школы Оя были сплошь покрыты слоями агрессивных граффити, тегами местных банд, следами от ударов кулаков и въевшейся копотью. Воздух здесь казался застоявшимся, пропитанным запахом старой штукатурки и дешевого табака. Сэки шел впереди, бережно прижимая к своей широкой груди синий рюкзак Ханы с резиновым медведем. Он выглядел так, словно нес величайшую драгоценность в мире, боясь сделать лишнее резкое движение.
Семнадцатилетняя Хана шла следом за ним. Ее аккуратные школьные туфли издавали совсем другой звук — четкий, уверенный, почти ритмичный. Она не вынимала палочку от леденца изо рта, лениво перекатывая ее губами, и внимательно осматривала проплывающий мимо интерьер. Ее взгляд задерживался на выбитых дверях кабинетов, на трещинах в бетоне и на остатках деревянных парт, которые кто-то явно использовал в качестве оружия.
— М-да, — негромко произнесла Хана, когда они миновали очередной лестничный пролет, где на стене красовалась огромная багровая надпись «ОЯ — ЭТО АД». — И в этом месте мой брат проводит свои лучшие годы? Родители думают, что он хотя бы иногда открывает учебники, а он тут, похоже, просто выживает среди первобытных людей.
— Ну... Мураяма здесь главный, — попытался заступиться за лидера Сэки, не оборачиваясь. — Его все уважают. Никто в здравом уме не станет переходить ему дорогу. Так что здесь... ну, по-своему безопасно. Если ты с ним, конечно.
— Безопасно? Сэки, у вас на стенах дыры от человеческих голов, — Хана хмыкнула, ее голос прозвучал удивительно спокойно для девушки, оказавшейся в эпицентре уличной преступности. — Ладно, веди уже на свою крышу. Надеюсь, там не валяются гильзы или чьи-то зубы.
Сэки толкнул тяжелую, обитую старыми железными листами дверь, которая с противным металлическим скрипом поддалась, открывая выход на просторную плоскую крышу второго этажа.
Свежий, прохладный ветер мгновенно ударил им в лицо, срывая застоявшийся школьный запах. Крыша второго этажа представляла собой широкую открытую террасу, зажатую между двумя более высокими корпусами Оя. Прямо над ними возвышалось трехэтажное крыло дневного отделения, чьи разбитые и заколоченные досками окна мрачно смотрели вниз. На самой крыше второго этажа было относительно чисто — если, конечно, можно назвать чистым место, где из трещин в асфальте росла жесткая трава, а по углам громоздились ржавые бочки и старые автомобильные покрышки.
Зато отсюда открывался отличный вид на внутренний двор и на серые индустриальные окраины района SWORD. Лучи предзакатного солнца окрашивали бетонные постройки в теплые, багрово-золотые тона.
— Вот, пришли, — Сэки с облегчением вздохнул, проходя на середину площадки. — Мураяма сказал, что здесь тебя никто не побеспокоит. Вечернее отделение сейчас занято уборкой спортзала, а дневное... ну, дневное обычно тусуется в своем крыле или на третьем этаже. Так что тут тихо.
Хана прошла вперед, ее юбка слегка затрепетала от порыва ветра. Она подошла к невысокому бетонному парапету, положила на него руки и посмотрела вниз, во двор, где все еще стоял мотоцикл Мураямы.
— Неплохо, — заключила она, поворачиваясь к Сэки. — Воздух хотя бы чистый. Ладно, большой парень, давай организуем мне рабочее место. Математика сама себя не решит, а у меня до теста осталось всего три дня. Если я его завалю, родители заставят меня бросить дополнительные курсы, и тогда Ёсики точно не поздоровится за то, что он меня не встретил.
Сэки засуетился. Ему было приказано обустроить все «по высшему разряду», а высший разряд в понимании бойца Оя — это отсутствие непосредственной угрозы для жизни. Но Сэки решил проявить инициативу. Он огляделся по сторонам, заметил у стены две относительно целые, хоть и покрытые надписями автомобильные покрышки и старую, но крепкую деревянную строительную палету.
— Так, сейчас все сделаем, — пробасил он, направляясь к импровизированной мебели.
Обладая недюжинной физической силой, Сэки легко подхватил тяжелые покрышки, перенес их в центр крыши, где солнце пригревало лучше всего, и аккуратно положил одну на другую. Сверху он водрузил деревянную палету, предварительно смахнув с нее пыль своей широкой ладонью. Получилось нечто, отдаленно напоминающее низкий стол со стулом.
— Вот! Прошу присаживаться, — Сэки гордо продемонстрировал результат своего труда. — Самая элитная мебель во всем Оя. Лично проверено — выдерживает даже удар кувалдой.
Хана смерила взглядом это творение уличного дизайна, на секунду задержав взгляд на лице Сэки. Тот преданно и ожидающе смотрел на нее, как большой пес, выполнивший команду «апорт». Девушка не смогла сдержать слабой, но теплой улыбки — точно такой же, какая появлялась у Мураямы, когда его парни делали что-то глупое, но искреннее.
— Спасибо, Сэки. Ты превзошел все мои ожидания, — сказала она, подходя к столу.
Она аккуратно уселась на нижнюю покрышку, которая оказалась на удивление устойчивой, и положила перед собой синий рюкзак. Расстегнув молнию, Хана извлекла оттуда толстый учебник по высшей математике для старших классов, чистую тетрадь в клетку, пенал с канцелярскими принадлежностями и свой портативный игровой автомат, который она на всякий случай положила с краю.
Сэки бережно опустил рюкзак рядом с ней и замер, переминаясь с ноги на ногу. Он чувствовал, что его миссия вроде бы выполнена, но уходить просто так не решался — мало ли что.
— Эй, Сэки, — позвала Хана, открывая учебник на нужной странице, покрытой сложными графиками и формулами интегралов. — А мой брат... он часто так?
— Как «так»? — не понял великан.
— Дерется до полусмерти, забывая обо всем на свете, — Хана перевела на него свои темные, серьезные глаза. В них больше не было подростковой дерзости, только глубокая, взрослая забота о единственном близком человеке. — Я ведь не слепая. Я вижу его руки. Вижу, как он приходит домой на рассвете и пытается тихо проскочить в свою комнату, чтобы я не заметила, как он хромает. Он думает, что защищает меня, скрывая все это. Но я ведь переживаю. Он единственный, кто у меня есть, кроме родителей, которые вечно в командировках.
Сэки притих. Его гигантская фигура словно стала чуть меньше под тяжестью этого вопроса. Парни в Оя привыкли видеть в Мураяме несокрушимую стену, лидера, который ведет их в бой и никогда не показывает слабости. Никто из них не задумывался о том, что у этой стены есть дом, где его ждут, и есть люди, для которых он — просто Ёсики, склонный к безрассудству старший брат.
— Мураяма... он сильный, Хана, — тихо, но твердо сказал Сэки. — Сильнее всех, кого я знаю. И он делает это не потому, что ему просто нравится махать кулаками. Он держит эту школу, чтобы вся та шваль, которая крутится в районе, не лезла к обычным людям. К таким, как ты. Он здесь как громоотвод. Принимает все удары на себя.
Хана долго смотрела на Сэки, словно взвешивая его слова. Затем она медленно кивнула, возвращаясь к учебнику.
— Я знаю. Поэтому я до сих пор не рассказала обо всем маме с папой. Но если он еще раз забудет меня встретить — я сама начищу ему фейс. Так ему и передай.
— Понял, передам в точности, — Сэки улыбнулся, чувствуя, как напряжение окончательно спадает. — Ладно, Хана. Я буду внизу, у входа. Мураяма скоро освободится и придет. Если что-то понадобится — просто крикни с крыши, я прибегу.
— Хорошо. И Сэки... — Хана не поднимала глаз от тетради, где ее тонкая рука уже начала быстро выводить математические символы. — Спасибо, что присматриваешь за ним. Он бывает невыносим.
— Это моя работа, — Сэки коротко кивнул, развернулся и своей тяжелой походкой направился обратно к железной двери.
Дверь за ним захлопнулась, и на крыше второго этажа установилась относительная тишина, нарушаемая лишь редким шелестом ветра и отдаленным гулом города. Хана полностью погрузилась в учебу. Ее карандаш быстро и уверенно скользил по бумаге, выстраивая сложные тригонометрические функции. Она была удивительно сосредоточена — черта характера, которую Мураяма проявлял только во время самых тяжелых, решающих поединков. В эти моменты их ментальная связь была очевидной: оба умели отдавать себя делу на все сто процентов, не отвлекаясь на внешние раздражители.
Тем временем солнце опускалось все ниже, и длинные тени от главного корпуса начали медленно наползать на импровизированный рабочий стол Ханы. Девушка перевернула страницу учебника, поправила прядь черных волос, упавшую на лицо, и потянулась, разминая затекшую спину. Она даже не подозревала, что в этот самый момент на нее смотрят несколько пар очень внимательных и крайне удивленных глаз. И что ее мирное уединение на крыше второго этажа вот-вот будет нарушено пристальным вниманием тех, кто держал в страхах дневное отделение этой Богом забытой школы.