.
## Глава 2. Сестра
Рев форсированного двигателя мотоцикла Мураямы разрывал тишину сонных улиц, окружавших среднюю школу Оя-Минами. Сэки выжимал из байка максимум, молясь всем известным ему богам уличных драк, чтобы успеть вовремя. Мысль о том, что из-за его опоздания с сестрой Мураямы может что-то случиться, приводила великана в первобытный ужас. Он слишком хорошо знал, на что способен Мураяма в гневе. Тот парень, который с улыбкой на лице выдерживал сотню ударов, ради своей семьи мог просто сравнять с землей весь район. Сэки судорожно сжимал руль, лавируя между редкими автомобилями, и проклинал каждый затянувшийся светофор. В его ушах все еще стоял зловещий шепот лидера: «Если с её головы упадет хотя бы один волос... я лично тебя уничтожу».
Тяжелый байк с визгом затормозил у автобусной остановки, оставив на асфальте жирный черный след от покрышки. Сэки заглушил мотор, тяжело дыша, и быстро стянул с головы шлем. Ему потребовалось пара секунд, чтобы проморгаться и оценить обстановку. Вокруг пахло паленой резиной, а эхо от рева мотора все еще отражалось от стен бетонных построек.
Остановка была практически пуста. Школьный двор позади нее уже опустел, ворота были закрыты на массивный замок. На облупившейся деревянной скамейке, под раскидистым деревом, сидела одна-единственная фигура.
Девушка семнадцати лет. Черные, идеально прямые волосы до плеч, аккуратная, выглаженная темно-синяя школьная форма старших классов с белым воротником и чуть укороченной юбкой. Рядом с ней на скамье лежал синий рюкзак, сбоку которого действительно болтался массивный, агрессивного вида резиновый медведь со шрамом на глазу. Но больше всего Сэки поразило не это.
Она сидела, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку скамейки, точь-в-точь как Мураяма во время отдыха между раундами. В ее зубах была зажата тонкая деревянная палочка от леденца, которую она лениво перекатывала из одного угла рта в другой. На ее коленях лежал портативный игровой автомат, и она с бешеной скоростью лупила большими пальцами по кнопкам, даже не удостоив приехавшего великана взглядом. В ее позе не было ни капли девичьей робости или страха перед пустеющей улицей криминального района. Только абсолютное, монументальное спокойствие.
А чуть поодаль, шагах в десяти от остановки, переминались с ноги на ногу трое парней в грязных кожаных куртках — те самые подозрительные типы, о которых она говорила по телефону. Вот только выглядели они сейчас не как опасные похитители, а как побитые собаки. Один из них держался за челюсть, у второго на джинсах пониже колена отпечатался четкий след маленького девичьего туфля, а третий просто испуганно косился на девчонку, не решаясь подойти ближе. Похоже, они попытались заговорить с ней до приезда Сэки, и это была их главная ошибка за сегодняшний день.
Сэки сглотнул, медленно слез с мотоцикла и сделал несколько шагов к скамейке. Его огромная фигура полностью загородила солнце, отбросив на девушку массивную тень.
— Э-э-э... Привет, — басом выдавил из себя Сэки, стараясь говорить как можно мягче, хотя его голос все равно прозвучал как раскат грома. — Ты Хана?
Девушка не шелохнулась. На экране ее консоли раздался победный писк, извещающий о завершении сложного уровня. Только после этого она неторопливо нажала на паузу, закрыла крышку приставки и подняла глаза на Сэки.
В этот момент у Сэки перехватило дыхание. Сходство было просто невероятным. Семнадцатилетняя Хана уже полностью сформировалась, и в ее чертах лица канонично угадывалась порода Мураямы. Те же слегка раскосые, проницательные темные глаза, тот же оценивающий, дерзкий взгляд, смотрящий прямо в душу, и та же едва заметная, расслабленная, но опасная полуухмылка. В ней чувствовалась та же дикая, неукротимая энергия, которая заставляла ложиться целые банды перед ее старшим братом. Если бы Мураяме придали чуть больше изящества, надели на него школьную форму старшеклассницы и заставили причесаться, получилась бы Хана. Генетика была пугающе точной.
— Опоздал, — сухо констатировала Хана, вынимая палочку от леденца изо рта и указывая ей на Сэки. — Прошло три минуты и сорок секунд. Мураяма послал кого-то, кто вообще не умеет следить за временем. Я могла бы уже состариться здесь.
— Там... там были пробки! То есть, светофоры! — начал оправдываться огромный боец Оя, внезапно почувствовав себя провинившимся школьником, которого отчитывает строгий директор. — Мураяма просил передать, что он дико извиняется. У него возникли... неотложные дела по учебе. Очень важные.
Хана издала короткий, ироничный смешок, который точь-в-точь копировал манеру ее брата. Этот звук заставил Сэки вздрогнуть.
— По учебе? Не смеши меня, большой парень. Мой брат и учеба — это параллельные прямые, которые не пересекаются в этой вселенной. Опять подрался с кем-то из промышленного? Или Тодороки снова пришел выяснять, кто в Оя главный? Ему обязательно нужно было делать это именно в пятницу, когда он обещал меня забрать?
Сэки замер, не зная, что ответить. Мураяма строго-настрого запретил говорить правду о потасовке, но эта семнадцатилетняя девчонка видела всю изнанку их жизни насквозь. Она росла рядом с Мураямой и слишком хорошо знала повадки уличных бойцов.
— Ладно, забудь, — Хана легко поднялась со скамьи, подхватила свой рюкзак и уверенно закинула его на одно плечо. — Я и так знаю, что он придурок. Но он мой брат, так что придется иметь с этим дело. Ты Сэки, верно? Он упоминал тебя пару раз. Говорил, что ты много ешь, постоянно тупишь и слишком громко орешь во время потасовок.
Сэки почесал затылок, стремительно краснея от такой нелестной характеристики.
— Ну... бывает. Мураяма преувеличивает. Я не всегда туплю. Только когда ситуация сложная.
Хана повернулась к троим парням в кожаных куртках, которые при виде огромного Сэки начали медленно пятиться назад, понимая, что численный перевес теперь явно не на их стороне.
— Эй, неудачники! — крикнула она им, сузив глаза. В ее голосе прорезались те самые металлические нотки, от которых у врагов Оя обычно подкашивались колени. — Мой трансфер приехал. Если еще раз увижу, что вы ошиваетесь возле этой школы и пытаетесь «познакомиться» со старшеклассницами, я попрошу Мураяму приехать сюда лично. Поверьте, вам это очень не понравится. Из вас сделают фарш. А теперь брысь отсюда, пока я добрая.
Парни не заставили себя ждать. Они развернулись и бросились наутек по переулку так быстро, будто за ними гналась вся банда Оя в полном составе. Сэки только уважительно присвистнул, глядя им вслед. Характер у сестры лидера был железный. Ни капли страха перед тремя парнями старше ее, только чистая, концентрированная уверенность в себе, подкрепленная авторитетом брата и, судя по всему, собственными крепкими кулаками. В семнадцать лет она уже умела ставить на место уличную шваль одним только взглядом.
— Ну, чего стоишь, рот открыл? — Хана подошла к мотоциклу Мураямы и критически осмотрела его блестящий корпус. — Поехали. Не хочу торчать здесь весь день, ловить лицом пыль. Дай мне шлем.
— А... да, конечно, держи, — Сэки суетливо протянул ей запасной шлем, который Мураяма в панике заставил его взять с собой.
Хана ловко натянула его на голову, защелкнула ремешок под подбородком и легко, грациозным движением запрыгнула на заднее сиденье байка. Она не стала испуганно или кокетливо жаться к Сэки, как это делали обычные девчонки, а просто уверенно положила руки ему на плечи, демонстрируя идеальный баланс и привычку к быстрой езде.
— Езжай нормально, Сэки, — раздался ее приглушенный голос из-под толстого стекла шлема. — Если будешь лихачить или заваливать байк на поворотах, я дерну тебя за ухо так, что мы оба улетим в кювет. И поверь, мне за это ничего не будет, а вот тебе Мураяма устроит путевку в травматологию.
— Понял, принял, еду строго по правилам, как пенсионер, — пробормотал Сэки, нажимая на стартер. Двигатель снова оглушительно взревел, заставив задрожать стекла в окнах соседнего магазина, и мотоцикл плавно тронулся с места, направляясь в сторону Старшей школы Оя.
Дорога заняла около десяти минут. Сэки ехал с непривычной для себя ювелирной аккуратностью, плавно обходя выбоины на разбитом асфальте и притормаживая перед каждым пешеходным переходом. Он спиной чувствовал эту семнадцатилетнюю девушку и понимал, что везет самый ценный и одновременно самый взрывоопасный груз в своей жизни. Одно неловкое движение — и гнев семьи Мураямы обрушится на его голову.
Хана всю дорогу молчала, внимательно разглядывая проплывающие мимо серые индустриальные пейзажи района SWORD. Она прекрасно знала, где живет и в какой школе верховодит ее брат. Родители годами пытались оградить ее от этого жестокого мира, отправляли в хорошую старшую школу подальше от криминальных разборок, но Хану невозможно было обмануть. Она была слишком умна для своего возраста. Она видела свежие синяки Мураямы, замечала, как он прячет глаза, слышала его приглушенные ночные разговоры по телефону о сферах влияния и фракциях. Она понимала, что ее брат — некоронованный король этого безумного, пропитанного насилием места. Но вместо страха это вызывало у нее лишь глубокое чувство гордости, смешанное с легким раздражением от его постоянной рассеянности в бытовых делах.
Когда мотоцикл наконец свернул к серым, плотно разрисованным агрессивными граффити воротам Старшей школы Оя, Хана слегка приподнялась на подножках, чтобы лучше видеть. Территория школы вечернего отделения выглядела как декорации к фильму про уличные войны: облупившиеся бетонные стены, горы ржавого металлолома во дворе, старые покрышки, разбитые остовы сожженных машин и зловещая, тяжелая тишина, которая обычно предвещала очередную кровавую бурю.
Сэки аккуратно заехал во внутренний двор и заглушил мотор прямо у главного входа. Парни из вечернего отделения, которые к этому моменту уже успели выкинуть тела побитых врагов из промышленного колледжа и насухо затереть самые явные лужи крови в спортзале, настороженно высыпали на крыльцо. Они ожидали увидеть какую-нибудь банду, полицию или очередных претендентов на лидерство, но никак не эффектную, аккуратную старшеклассницу на байке своего босса.
Хана сняла шлем, резко встряхнула головой, расправляя длинные черные волосы, и аккуратно слезла с мотоцикла. Она держала рюкзак в руке и вела себя так, будто пришла не в самую опасную и отмороженную школу города, заполненную безжалостными хулиганами, а на обычную прогулку по торговому центру. В ее осанке читалось пренебрежение к местной суровой фауне.
Толпа шрамированных, перебинтованных парней в грязной форме Оя замерла. Они разглядывали девушку с нескрываемым шоком и любопытством, но никто не решался сделать даже шаг вперед или присвистнуть вслед. Атмосфера была натянута как струна, воздух казался наэлектризованным. Парни интуитивно чувствовали исходящую от нее опасность — слишком уж знакомым был этот взгляд исподлобья.
В этот момент из тяжелых дверей школы быстрым шагом вышел Мураяма.
Он уже успел переодеть майку на чистую, наспех смыть кровь с лица в раковине и даже нацепить на лицо свою самую доброжелательную, насколько это вообще было возможно для уличного бойца, улыбку. Но свежий синяк на левой скуле и глубокая рассеченная губа все равно выдавали недавнюю бойню с потрохами.
— Хана! — Мураяма радостно раскинул руки для объятий, направляясь к сестре. — Ханочка, добралась! Этот увалень Сэки тебя не обижал? Не лихачил по дороге? Если что, ты только скажи, я из него всю дурь мигом выбью!
Хана сделала четкий шаг в сторону, ловко увернувшись от его объятий, и выставила вперед руку, уперев ладонь Мураяме прямо в грудь, останавливая его порыв. Она медленно, с ледяным прищуром окинула его критическим взглядом с ног до головы, задержавшись на разбитой губе и костяшках рук.
— Дискуссия, значит? — ледяным, пронизывающим тоном спросила она, высоко выгнув бровь. — Академический обмен опытом с коллегами? Мураяма, ты прошлым воскресеньем клялся мне, что на этой неделе обойдешься без своего этого мордобоя. Сегодня только пятница, а твое лицо снова выглядит так, будто по нему топталось стадо диких кабанов. Тебе самому от себя не смешно?
Мураяма виновато заулыбался, глуповато почесывая затылок и трусливо переводя взгляд с сестры на своих парней. А те едва сдерживали дикий хохот, впервые в жизни видя, как их грозного, непобедимого лидера, построившего всю школу, публично отчитывает семнадцатилетняя девчонка.
— Ну, Хана... Они сами пришли! Толпой навалились на наших! Честное слово, я не мог остаться в стороне! Я просто защищал честь Оя! И вообще, они пострадали гораздо сильнее, я почти ничего не почувствовал, видишь? Цел и невредим, как новенький! — Мураяма попытался весело поиграть мускулами, но под уничтожающим, тяжелым взглядом сестры быстро сдулся и опустил руки.
— Ты неисправимый идиот, Мураяма, — тяжело вздохнула Хана, раздраженно качая головой. — Ладно, устроим разбор полетов дома. А сейчас где мне тебя ждать? У меня через три дня важный тест по математике, куча домашней работы, а я голодная как собака. Ты обещал купить мне тедзукри-донатсы по дороге, но, как я вижу, у тебя были дела поважнее.
— Да-да, все будет! Все куплю, Сэки сгоняет в магазин, устроим лучший пир! — засуетился Мураяма, искренне радуясь, что первая волна гнева миновала. Он быстро огляделся по сторонам, лихорадочно соображая, куда пристроить сестру, чтобы она не видела того кошмара и разрухи, которые творились внутри школьных коридоров, и чтобы до нее не добрались придурки из других фракций, если начнется новая заварушка.
Полноценного безопасного или чистого места в Старшей школе Оя просто не существовало в природе. Кабинеты были разгромлены годами драк, в темных коридорах постоянно кто-то орал, выяснял отношения или швырялся обломками парней и мебели, а в спортзале все еще стойко пахло сыростью, потом и свежей кровью. Единственным местом, где было относительно изолированно, спокойно и откуда открывался отличный обзор на всю прилегающую территорию, была крыша второго этажа, примыкающая к главному корпусу. Туда редко кто заглядывал без веской причины.
— Сэки! — скомандовал Мураяма, мгновенно возвращая себе привычный властный тон лидера вечернего отделения. — Живо бери ее рюкзак. Мы идем на крышу второго этажа. Там сейчас никого нет, тихо. Проводишь ее, обустроишь все по высшему разряду, чтобы ей было максимально удобно заниматься. Понял меня?
— Будет сделано, Мураяма! — Сэки тут же подхватил синий рюкзак с грозным резиновым медведем, бережно, словно внутри находилась хрупкая бомба, и уважительным жестом пригласил Хану следовать за ним.
Хана еще раз выразительно посмотрела на побитое лицо брата, затем окинула высокомерным взглядом притихшую толпу парней Оя, которые все еще провожали ее шокированными, округлившимися глазами.
— Пошли, большой парень, — сказала она Сэки, поправив воротник формы. — Покажи мне вашу хваленую крышу. Надеюсь, там хотя бы чистый воздух и есть на чем сидеть, кроме разбитых кирпичей.
Она уверенно, чеканя шаг, зашагала к главному входу в школу, оставляя Мураяму облегченно и шумно вытирать холодный пот со лба. Первая часть его спонтанного плана была выполнена: семнадцатилетняя сестра была под его личным присмотром, в относительной безопасности, и, кажется, не собиралась разносить школу в щепки в ближайшие пару часов. Но Мураяма еще даже не догадывался, что самое интересное и непредсказуемое только начинается. Ведь Старшая школа Оя никогда не оставалась спокойной слишком долго, особенно когда на горизонте появлялись лидеры дневного отделения.