「The silver crescent」

Глава I

Контроль

Прошло несколько недель. Жизнь, казалось, вернулась в свою привычную, накатанную колею, но для Тору она превратилась в методичный, выверенный ритуал. Он был везде: растворялся в толпе на крупных концертах, неслышно сидел в самых тёмных углах на сольных акустических выступлениях Масару в тесных барах. Он наблюдал. И всё это время спиной чувствовал чужой, полный ядовитой ненависти взгляд — девица с кривым носом никак не могла смириться с тем, что внимание Масару всё чаще, пусть и бессознательно, цеплялось именно за фигуру блондина в маске. Зависть пожирала её изнутри, выедая остатки рассудка.

Но в этот вечер контроль потерял сам Тору.

Маленький андеграундный бар гудел. Масару только что отыграл феноменально мощный, грязный сет и, тяжело дыша, спрыгнул со сцены прямо к фанатам. Адреналин кипел в его венах. Мокрые от пота пряди облепили лоб; он устало, но искренне усмехнулся. В первом ряду высокий иностранец надрывал связки, крича о том, что Масару — гений, а проект «FADE AWAY» — лучшее, что случалось с TORNADO.

Масару не удержался. Поддавшись редкому порыву чистой благодарности, он протянул руку и дружелюбно, почти ласково взъерошил волосы фаната.

— Thanks, man. Рад, что зацепило, — бросил он, и его сорванный экстримом голос потонул в одобрительном гуле толпы.

В дальнем конце зала Тору замер.

Его сердце пропустило удар, а затем забилось тяжело и гулко. Чувство собственничества, тёмное, первобытное и неконтролируемое, ударило в голову, словно доза чистого яда. Жгучая ревность начала сжирать его изнутри — от нейронных связей в мозгу до самого дна души. Эти руки должны были касаться только музыки. Его музыки. Это прикосновение к чужому человеку прозвучало для Тору как фальшивая нота в идеальном аккорде.

Тору сделал глубокий, судорожный вдох. Находиться здесь дольше было физически невыносимо. Изменив своей привычке уходить через чёрные ходы, он резко развернулся и вышел прямо через главные двери в прохладу вечера, пытаясь выветрить из головы этот липкий, сводящий с ума образ.

Он поймал себя на мысли, что сжимает кулаки до боли в костяшках. «Я должен был радоваться, что он счастлив», — подумал он. Но вместо радости внутри был только холодный, липкий яд. И он осознал, что это неправильно. Но ничего не мог с этим сделать.

За кулисами бара Масару стянул через голову промокшую футболку, яростно вытирая лицо и шею грубым полотенцем.

— Хороший вечер, — буркнул он Казуки, забрасывая полотенце на стул. — Звук сегодня был почти чистым. Но в следующий раз припев в «THE LIGHT» надо жёстче тянуть. Пойдём, выпьем по одной и домой.

Внутри него разливалось приятное тепло. Это был один из тех редких моментов, когда отдача зала не высасывала энергию досуха, а, наоборот, зажигала каждую клетку тела.

А на улице, в нескольких кварталах от бара, Тору пытался взять себя в руки. Ночные огни города расплывались перед глазами. И тут, позади раздался знакомый, мерзкий стук каблуков.

Девушка в серой толстовке — синяки на её лице уже выцвели в желтизну — шла не одна. По бокам от неё вышагивали две «подруги»: одна высокая, с агрессивной короткой стрижкой, другая — спрятавшая лицо в белую медицинскую маску и судорожно сжимавшая в кармане телефон с включённой камерой.

— Смотри, опять этот урод в маске, — намеренно провоцируя, громко проговорила девица в серой толстовке, а затем добавила. — Он сегодня тоже был на лайве. Видела, как Масару того иностранца гладил? А этот псих наверняка кипит сейчас. Эй, ты! Думаешь, ты единственный, кто имеет право на него смотреть?!

Подружки захихикали и поддакивали, держа дистанцию, но идя плотным клином, набираясь смелости от собственного численного превосходства.

Тору на мгновение прикрыл глаза. Ярость, смешанная с глубокой, чёрной усталостью, едва не прорвала его идеальную выдержку.

«Только не сейчас»

Игнорируя этот жалкий эскорт, он ускорил шаг, сохраняя на лице под маской ледяное, ничего не выражающее спокойствие.

Спустя полчаса Масару вышел из бара через служебный выход. Тело всё ещё слегка потряхивало от адреналинового отходника. Он устало потёр переносицу, достал IQOS, с наслаждением втягивая ментоловый пар.

— Этот иностранец забавный тип. «FADE AWAY» - лучший… Хоть кто-то понимает, — с лёгкой усмешкой пробормотал он в темноту. — Казуки, завтра в студию. Припев новой песни должен быть идеальным.

Накинув на голову капюшон, Масару неспешно зашагал в сторону дома, даже не подозревая, какая дешёвая драма происходит всего в паре улиц от него.

Тем временем девицы окончательно осмелели. Они нагнали Тору, взяв его в полукольцо.
— Эй, ты! — голос девицы с кривым носом дрожал от больной ревности. — Думаешь, можешь просто ходить на все его лайвы и пялиться, как будто он твой?

— Мы знаем, кто ты. Сталкер ебаный, — подхватила та, что с короткой стрижкой. — Отвали от него, пока мы не сделали так, чтобы ты вообще исчез!

Они не нападали, но атмосфера накалилась до предела.

Тору остановился.

Он глубоко, полной грудью вдохнул ночной воздух, чтобы успокоить взбесившееся сердце. Он представил прохладную гладь фортепианных клавиш, его длинные пальцы, опущенные вдоль тела, едва заметно дрогнули, отбивая в воздухе беззвучный, сложный аккорд. Музыка всегда приносила ему утешение. Открыв глаза, он посмотрел на девушек взглядом настолько холодным и безжизненным, что те на секунду замолчали.

И тут с небес сорвались первые капли.

Начался дождь: холодный, пронзительный, смывающий уличную грязь. Тору медленно поднял голову к серому, затянутому тучами, небу. Он провёл рукой по маске, чувствуя, как ледяная вода остужает его бушующий разум. Вся ревность, вся удушающая зависть внезапно отступили, оставив после себя лишь меланхоличную, кристальную пустоту. Для Тору, романтика с больной душой, даже в этой грязной подворотне под крики сумасшедших фанаток играла симфония ливня — музыка сфер, неподвластная человеческой грязи.

Опустив взгляд на притихших девиц, он просто пошёл дальше.

Масару шёл сквозь усиливающийся дождь. Одежда быстро промокла, холодные капли стекали по лицу, смешиваясь с потом.

Сегодня он не чувствовал того липкого взгляда на затылке. Решив, что сталкер просто не пошёл за ним после концерта, Масару погрузился в мысли об аранжировках. В голове крутился минорный мотив, который он хотел превратить во что-то большее.

Но для Тору вечер ещё не закончился. Его игнорирование стало последней каплей для своры.

— Ах ты сука, опять игноришь?! — истошно завизжала девушка в серой толстовке.

— Ты даже не имеешь права на него смотреть! — буркнула девица в маске.

Короткостриженая подруга замахнулась тяжёлой сумкой, метя в голову, а та что в маске попыталась толкнуть Тору в спину.

Но Тору даже не пришлось напрягаться. Он плавно, словно в танце, ушёл с линии атаки. Девушка с сумкой по инерции пролетела мимо, едва не упав в лужу вместе со своей подругой.

Тору вздохнул. Как же он устал от этой бессмысленной возни.

Дождь перешёл в настоящий ливень, с шумом обрушиваясь на асфальт. Тору медленно, демонстративно стянул с себя ветровку, подставляя тело под ледяные струи. Он зачесал промокшие светлые волосы назад и повернулся к нападавшим, готовый закончить это раз и навсегда.

Но внезапно ветер сменился. Сквозь запах сырого воздуха, и мокрого бетона Тору уловил до боли знакомый, терпкий аромат ментолового стика IQOS. Масару был где-то рядом.

Мгновенно потеряв всякий интерес к мусору перед собой, Тору подхватил куртку и быстрым, размашистым шагом направился прочь, растворяясь в пелене дождя.

Девушки остались стоять под ливнем.

Но со стороны — растрёпанные, мокрые, орущие благим матом и размахивающие руками — они выглядели так, как будто вышли из бара, изрядно выпив.

— Ты... трус ёбаный! Убежал! — надрывала глотку короткостриженая. — Мы расскажем всем, какой ты хреновый сталкер!

Масару, остановившийся на перекрёстке в нескольких десятках метров от них, нахмурился. Он не видел начала потасовки, только силуэты визжащих девиц в переулке. 

Он хотел закурить, но заметил знакомый серый капюшон в толпе. Та же девушка. С ней были ещё две — с короткими волосами и в мешковатом худи.

Масару досадливо поморщился. «Опять эти. Просто фанатки, — подумал он. — Сами надоедят и отстанут». Пожав плечами, он отвернулся и пошёл домой. Чужие разборки его не касались.

Глава II

Байкал

В ту же ночь, когда город ещё не просох от ливня. На анонимном аккаунте @Ketsuraku_shite появилось новое видео. Оно называлось просто: «Baikal».

В кадре были всё те же длинные, бледные пальцы. Но на этот раз они творили на клавишах нечто невообразимое. Музыка не была кавером. Это была чистая, обнажённая стихия, холодная, как сибирское озеро. Мелодия создавала пугающий баланс между идеальной гармонией и звенящим, режущим быстрым отчаянием. Тот быстрый, обрушивающийся темп напоминал потоки ливня и раскаты грома, но внутри этой бури скрывалась тонкая грань абсолютного меланхоличного спокойствия — словно лёд, под которым бурлит тёмная вода. В конце ритм замедлился, распадаясь на высокие, кристально чистые и бесконечно грустные ноты, затихающие, как последний вздох.

Масару сидел в полумраке своей квартиры. Он так и не переоделся — мокрая ткань липла к телу. Он уставился в экран телефона, не в силах оторваться.

Видео стояло на повторе уже пятый раз.

Каждый аккорд этой музыки, быстрой и холодной, прошивал его насквозь. Это было именно то, что он сам чувствовал сегодня, шагая под проливным дождём. Боль, скрытая под маской равнодушия. Буря внутри идеальной гармонии.

— ...Какого хуя, — хрипло выдохнул Масару, прищурив уставшие глаза. Пальцы до хруста сжали корпус смартфона. — Этот аккаунт... Этот парень... Он играет так, будто стоял сегодня рядом со мной в том переулке. Будто слышал каждый мой вдох и переложил его на ноты.

Он откинулся в кресле, потирая переносицу, стирая влагу. Глубокое, искреннее уважение к этому больному таланту боролось в нём с подступающей паранойей и тем самым, уже знакомым холодком на затылке.

Масару нажал на кнопку записи голосового сообщения:

— Казуки, если завтра увидишь этого блонда в маске — скажи мне сразу.

Отправив сообщение, он поднялся, подошёл к тёмному окну и прижался лбом к холодному стеклу. В наушниках продолжала стихать последняя высокая нота. Сердце вокалиста билось чуть быстрее обычного.

«Кто ты, черт возьми? И почему твои пальцы играют ту музыку, которая звучит в моей голове?»