Нинвит

Глава 2. Первая запись

Этой ночью она долго не могла уснуть, ворочаясь в кровати и прогоняя по кругу голосом отца фразу из дневника:

«Не верь официальной версии.»

Ещё какое-то время метаясь в мыслях, она наконец-то погрузилась в беспокойный, но всё же сон.

На утро, с помятым лицом и глазами, которые не желали разлипаться, она всё же заставила себя встать с тёплой кровати, умыться и пойти на кухню за чашкой кофе. Впереди ждал дневник, любопытство одерживало верх над чувством боли от утраты и параллельным чувством странного возбуждения и страха от того, как мистически закончился вчерашний вечер.

Вернувшись в спальню, Юлианна остановилась возле окна. Дождь стекал по стеклу длинными извилистыми дорожками, а город за окном тонул в серой пелене. Казалось, будто весь мир состоит только из дождя, ветра и темноты.

На тумбочке всё также лежал дневник — небольшой, потёртый и совершенно невозможный.

Четыре года его не было в куртке. В этом она была абсолютно уверена.

Наконец Юлианна снова села за стол и открыла следующую страницу. Бумага была пожелтевшей и слегка покоробленной от влаги, в верхнем углу стояла дата:

17 августа 1998 года.

Запись начиналась коротко и без всяких объяснений, было ясно что человек писал исключительно для себя.

Сегодня мы снова летали на Уку.

Начальство требует составить новый отчёт по старым объектам.

Смешно. Будто за двадцать лет там что-то изменилось.

Изменилось. И очень сильно.

Но писать об этом я не собираюсь.

Потому что никто не поверит.

Юлианна перечитала запись дважды. Слово «Ука» ни о чём ей не говорило, хотя она прожила на Камчатке всю жизнь и неплохо знала географию края.

Она перевернула страницу.

Следующая строка оказалась зачёркнутой настолько сильно, что бумага едва не порвалась. Под ней начиналась новая запись.

Евгений Иванович опять предупреждал не ходить к старым сопкам.

Говорит, этим летом духи стали беспокойными.

Раньше я бы посмеялся.

Теперь не смеюсь.

После того что увидел у озера.

Юлианна нахмурилась ещё сильнее. Она никогда не слышала от отца ни про каких духов и не могла представить, чтобы он всерьёз обсуждал подобные вещи.

Следующие строки выглядели неровными, а почерк местами заметно дрожал.

Ночью снова слышал свист.

Тот самый.

Собаки начали выть ещё до полуночи.

Если бы не они, решил бы, что всё это мне кажется.

Но они слышат его тоже.

Свист.

Юлианна задержала взгляд на последнем слове. Что-то в нём показалось ей неправильным. Не страшным и даже не зловещим, а именно неправильным, словно за этим простым словом скрывалось нечто гораздо большее. Возникало ощущение, что отец намеренно избегал прямых объяснений и не хотел писать о том, что действительно происходило. Она перевернула ещё одну страницу.

Дальше шли обрывки записей. Некоторые листы были вырваны, другие замыты водой настолько сильно, что текст почти невозможно было разобрать.

На одной странице сохранилась лишь половина предложения:

...они снова появились возле камней...

На другой можно было прочитать:

...старик сказал уходить до первого снега...

На третьей осталась только оборванная фраза:

...если услышишь его имя...

На этом запись заканчивалась. Нижняя часть листа была аккуратно оторвана.

Юлианна словила себя на том, что сил читать дальше нет, изнутри прорывались слёзы, которые если бы она не решилась выпустить, могли разорвать её изнутри. Прикасаясь к строчкам, написанными руками папы, она погружалась в воспоминания о последних встречах с ним в Белгороде, когда она прилетала к нему и брату в двадцать втором году. Если бы она тогда знала, что последняя встреча тогда окажется действительно последней…Но тогда что? Мать и брат сказали, что он умер из-за инфаркта. Она тогда и поверить не могла, что с ним могло такое произойти в пятьдесят лет. Сколько проклятий Богу тогда прилетело от неё ему, как он мог посметь забрать её отца, самого доброго и отзывчивого человека, которого она знала?

Спустя несколько месяцев, она узнала более нелицеприятную правду о причине го смерти. Тогда она уже злилась на него: как мог ОН допустить такую ситуацию и оставить её одну, без него? Разве она не предупреждала его об осторожности и мере в выпивке? Сколько проблем было из-за его неумения соблюдать свою меру? Так её качало три года, пока состояние в голове не превратилось в полнейшее отрицание его смерти. Вдруг он завербован спецслужбами и где-то теперь выполняет секретные задания? Может…Правда теперь эти секретные задания на небе.

Юлианну затянуло мыслями об этом и рыданиями, жалениями себя и отца, и до дневника она решила сегодня больше не добираться. Нужно было время снова прийти в себя и стабилизировать своё состояние. Потом уже чтение новых конспирологических штучек, из-за которых она будет надеяться, что папа возможно жив. А может, наоборот, наконец-то смирится с этой ситуацией. Как знать. А сейчас она приняла решение лечь спать и восстановить силы на новый день.