Глава 115
Когда съемка закончилась и режиссер крикнул «Снято!», оба актера еще долго не могли прийти в себя. Сюй Лоян поднял голову, но продолжал плакать - слезы градом катились по подбородку, глаза были ярко-красными.
Е Шаньшань еще не полностью вышел из образа. Нахмурившись, он произнес голосом Цзи Линъюня - спокойным и размеренным, но с очень колким содержанием: - Перестань плакать, у тебя сейчас сопли потекут.
Вздрогнув, Сюй Лоян поспешно закрыл нос рукой, обиженно глядя на Шаньшаня, который явно выказывал брезгливость.
Стерев тыльной стороной ладони кровь с губ, Е Шаньшань встал и хотел было отряхнуть одежду от снега, как вдруг Сюй Лоян схватил его за широкий рукав и тихо позвал: - А-Чжо.
Шаньшань опустил взгляд и ответил на автомате: - Старший брат, что случилось? Он стоял на ветру, который поднимал искусственный снег с земли - эта сцена (один сидит, другой стоит) выглядела невероятно красиво.
Поняв, что Е Шаньшань так и не назвал его братом в жизни, Сюй Лоян в очередной раз разочарованно вздохнул. Он протянул руку, чтобы Шаньшань помог ему подняться - доспехи были слишком тяжелыми и мешали двигаться.
Режиссер Чжан подошел, выключил рупор и протянул Е Шаньшаню воду, чтобы тот прополоскал рот - вкус искусственной крови был так себе.
- Отлично сыграли! Как-нибудь свожу вас на шашлыки в качестве поощрения! - Режиссер похлопал Шаньшаня по плечу с горящими глазами. - Эта подпись «Чжо» в конце... Ты написал ее так криво, на крупном плане это смотрится потрясающе! Сразу видна и душевная буря Цзи Линъюня, и физическая слабость. Ты идеально уловил эмоцию!
Е Шаньшань ответил предельно честно: - Это потому, что когда распылили снег, рукам стало очень холодно. К концу подписи рука просто задрожала от холода, вот и всё.
- ... - Режиссер Чжан поперхнулся следующей порцией похвалы.
Сюй Лоян не выдержал и прыснул. Отсмеявшись, он заметил, что лицо Е Шаньшаня остается бесстрастным и холодным. Он переглянулся с режиссером, и тот кивнул. Лоян понял: Шаньшань всё еще «внутри» Цзи Линъюня и не до конца вернулся в реальность.
В зоне отдыха Е Шаньшань сел на камень в стороне от всех. Он выглядел притихшим. Посмотрев на лепестки, гонимые ветром по земле, он сделал глоток воды и вдруг зашелся в сильном кашле.
Он кашлял точно так же, как в сцене в саду, до слез. Опираясь руками о камень, он будто провалился в воспоминания детства - в ту самую лабораторию. Тогда исследователи принесли какой-то вирус для опытов. Его заперли в изолированной комнате, и он быстро заразился. Через четыре часа поднялся жар, через восемь он достиг пика - сознание стало туманным. Потом начался этот бесконечный кашель, вскоре пошла кровь. У него не было сил даже стоять, он просто лежал на кровати, свернувшись калачиком. К нему были подключены датчики, а за стеклом стояли люди в белых халатах и оживленно что-то обсуждали. Он не слышал их, но по губам читал слова: «чудо», «иммунный ответ», «стремительная инфекция», «наложение». Он пролежал так три дня и выздоровел без всяких лекарств, но когда вышел, весил на пять килограммов меньше. С тех пор у него был иммунитет к подобным болезням, но то ощущение - когда от кашля болит всё тело и кажется, что ты умрешь в этой лаборатории - осталось с ним как ночной кошмар. Поэтому, когда режиссер сказал, что он отлично «сыграл», на самом деле он не играл. Он копировал себя из прошлого.
Когда приступ прошел, лицо Шаньшаня было мокрым от слез. Сложно было сказать, от чего они - от кашля, детского страха или жалости к Цзи Линъюню. Вытерев глаза, он отдышался и потянулся за телефоном, инстинктивно желая позвонить Гун Юэ.
Гун Юэ ответил почти мгновенно: - Шаньшань?
Услышав этот голос, Е Шаньшань тут же расплылся в улыбке, на щеках появились ямочки. - Брат, ты занят? - Он носком ботинка ковырял землю, и внезапно даже сорняки показались ему симпатичными. Наступила короткая пауза. - Ты плакал? - Голос Гун Юэ похолодел на несколько градусов, но тут же смягчился, будто он боялся напугать Шаньшаня. - Что случилось? Тебя кто-то обидел?
Е Шаньшань замер. Через секунду до него дошло, что Гун Юэ спрашивает, не довел ли его кто-то до слез. Он шмыгнул носом и пожаловался без всяких обиняков: - Цзи Линъюнь! И сценарий меня мучает!
Гун Юэ, который отлично помнил роль и сюжет, сразу расслабил сжатый на столе кулак. Его голос стал совсем нежным: - Тише, маленький. Всё хорошо, не плачь.
Е Шаньшань ковырял пальцем камень, глупо улыбаясь: - Угу, уже всё хорошо. Стоило услышать твой голос, и я сразу стал счастлив. Просто до безумия счастлив!
У него есть Гун Юэ, а старые воспоминания должны лежать на самом дне и никогда не всплывать. К тому же он жив, он не умер в той лаборатории, и это уже превзошло все его ожидания. С этими мыслями весь негатив улетучился. Е Шаньшань невольно добавил в голос капризные нотки: - Брат, заберешь меня после работы? - Да, жди меня.
Когда Шаньшань повесил трубку, Гун Юэ посмотрел на людей в конференц-зале и спокойно кивнул подчиненному, чей доклад прервался: - Продолжайте.
Последнюю сцену закончили снимать только к часу дня. Объявили перерыв, привезли обеды. Е Шаньшань по привычке получил свой набор с большой куриной ножкой. Положив телефон на стол, он спросил режиссера: - Вы будете участвовать в ответах на вопросы?
В честь успеха фильма «Наблюдатель» актеры должны были отвечать на вопросы фанатов в Weibo. Шаньшаню досталось десять штук. Фильм шел в прокате месяц, сборы достигли двух миллиардов - этого никто не ожидал. Обычно коммерческие хиты не берут наград, а призеры фестивалей не собирают кассу. «Наблюдатель» стал исключением. Режиссер Чжан сам до конца не верил в такой успех.
- Конечно буду. У меня даже больше вопросов, чем у тебя - двадцать, - Режиссер отхлебнул сока. - Янь Кэ вообще не повезло, у него тридцать.
Е Шаньшань посмотрел на свои десять вопросов и сразу почувствовал облегчение. - «О чем вы больше всего сожалеете на данный момент?» Шаньшань подумал и серьезно напечатал: «Больше всего жалею о том, что мой пресс постепенно меня покидает». Отправив ответ, он перешел ко второму: - «Чего вы боитесь больше всего?»
Сюй Лоян заглянул в телефон: - Шаньшань, и правда, чего ты боишься? Шаньшань вспомнил утренний сон: «Больше всего боюсь, что инопланетяне заберут меня обратно на родную планету за сотни световых лет отсюда, и я никогда не вернусь».
- ... - Сюй Лоян подумал, что такой стиль «свободного полета мысли» никто не сможет подделать. Он зашел в Weibo Шаньшаня и увидел кучу комментариев: «Точно наш Лорд Е!», «Никаких подделок, он сам отвечает!», «Проверено, за него никто не пишет!».
- «Что вы чувствуете по поводу того, что не получите гонорар?» На этом вопросе Шаньшань завис. Он повернулся к Лояну: - А что я должен чувствовать? - Грусть, боль? Больше не хочешь видеть режиссера? Стыд перед фанатами? - предположил Лоян. - Но ты сам заключил это пари. Если ответишь плохо, хейтеры набегут.
Шаньшань кивнул, откусил кусок курицы и придумал: «Чувствую, что в будущем нельзя так просто раздавать предсказания!». - ... - Лоян решил, что ответ идеальный. Он создавал впечатление, что актерство для Шаньшаня - хобби, а гадание - основная работа. И это странным образом ему подходило!
Довольный собой, Шаньшань прочел следующий вопрос: - «Ваше самое большое везение в жизни?» Тут он ответил мгновенно, без тени сомнения: «Мое самое большое везение - то, что я вырастил свой Нежный Цветок в цветочном горшке».
- Цветок? - Лоян не понял. - Ты теперь и цветы выращиваешь? Шаньшань тайно порадовался про себя, но не выдержал и признался: - Нежный Цветок - это мой брат!
- ... - Сюй Лоян выронил палочки. Он с ужасом посмотрел на Шаньшаня. - Господин Гун... твой брат для тебя... эм... Нежный Цветок? Представив себе Гун Юэ ростом под 190 и слово «цветочек», Лоян содрогнулся.
- А разве нет? - Шаньшань отложил палочки и начал активно жестикулировать. - Гун Юэ постоянно нуждается в заботе. Стоит мне отвернуться, как он то болеет, то попадает в неприятности. Нужно следить, чтобы он вовремя ел и спал, а то он вечно забывает об этом в работе. И он легко чувствует себя одиноким, но никогда об этом не говорит. За ним нужен глаз да глаз.
Смысл был ясен: если это не нежный цветок, то что? Сюй Лоян посмотрел на серьезное лицо Шаньшаня и понял, что только что проглотил порцию «бриллиантового корма для собак». В этом мире только Е Шаньшань мог считать всемогущего и неприступного Гун Юэ хрупким цветком, требующим заботы.
Стемнело рано. Е Шаньшань закончил ночную смену и сел обсуждать график с режиссером. По плану, после съемок на кинобазе группа должна была ехать в степи и пустыни. В фильме «Горы и реки» много батальных сцен, которые невозможно снять в павильоне. Хоть спецэффекты и существуют, режиссер Чжан настаивал на реализме. Шаньшань, как исполнитель четвертой роли, почти закончил свою часть на базе и не должен был ехать с ними.
- Пусть бухгалтерия всё подготовит, от Гун Юэ придут люди для сверки. Если расходы на постпродакшн вырастут, мы добавим финансирование. Режиссер не стал церемониться: - Окей, если денег хватит, я развернусь на полную.
Прежде чем они продолжили, Е Шаньшань будто что-то почувствовал. Он обернулся и увидел Гун Юэ с двумя телохранителями. Его глаза мгновенно засияли так ярко, что невозможно было отвести взгляд. Будучи еще в костюме, он сдержался, чтобы не побежать навстречу. Когда Гун Юэ подошел, Шаньшань тихо сказал: - Ты пришел. Он вспомнил свой дневной звонок и то, как он хныкал в трубку - это было как-то несолидно, поэтому теперь он немного смущался.
- Да, пришел, - Гун Юэ протянул ему пакет. - Купил в той кондитерской на углу. Шаньшань взял пакет, их пальцы на мгновение соприкоснулись, вызвав тайный трепет.
Но стоило ему откусить кусочек десерта с клюквой, как Гун Юэ наклонился к его уху, поправляя выбившуюся прядь: - Шаньшань, этот «Нежный Цветок»... как это понимать?