Глава 111
Вода была обжигающе холодной. Как только он погрузился под поверхность, весь мир вокруг затих.
В глазах у Е Шаньшаня потемнело, он словно на мгновение ослеп. В то же время волна за волной накатывало головокружение, подавляя сознание.
В этот момент казалось, будто что-то выжигает его нервы изнутри. Он отчетливо чувствовал, как ускоряется кровоток в сосудах мозга, а конечности начинают неметь от холода. Перед глазами мелькали обрывки образов, тут же исчезая в глубинах памяти. Он чувствовал, как контроль над сознанием ускользает.
Лишь резкая боль в ране на ладони от контакта с водой на мгновение вернула ему ясность мыслей.
Е Шаньшань изо всех сил попытался пошевелить ослабевшими руками и ногами и проплыл небольшое расстояние вверх. В этот момент он смутно увидел Сюй Лояна и своего телохранителя, которые уже были в воде. Они подхватили его.
Оказавшись на поверхности, Е Шаньшань глубоко вдохнул. Удерживая последние крохи сознания, он прошептал на ухо Сюй Лояну: - Лоян... пусть охрана схватит Сунь Жуна. Передай Гун Юэ... я обязательно очнусь в течение двадцати четырех часов.
К концу фразы его голос стал совсем тихим. Сюй Лоян почувствовал, как плечо отяжелело - Е Шаньшань окончательно потерял сознание.
На берегу уже столпились люди. Поскольку Е Шаньшань стоял за камнями и внезапно упал назад, первой мыслью у всех было, что он просто поскользнулся.
Именно Сюй Лоян первым почуял неладное. Он бросился к краю и увидел, как голубые одежды распластались по воде, но Шаньшань не двигался и продолжал погружаться. Не раздумывая, Лоян прыгнул в воду, и в тот же миг за ним нырнул телохранитель Шаньшаня, который всегда дежурил неподалеку.
Когда Шаньшаня вытащили на берег, губы Сюй Лояна посинели от холода. Режиссер Чжан и остальные тут же укутали всех троих в пуховики.
Сжимая в руках стакан с горячей водой и глядя на промокшего насквозь телохранителя, Сюй Лоян понизил голос: - Шаньшань велел схватить Сунь Жуна и связаться с Гун Юэ.
Увидев, что тот кивнул и быстро ушел, Сюй Лоян, чье сердце бешено колотилось, просто сел на землю. Он понял, что дело серьезное, иначе Е Шаньшань не стал бы говорить такое перед обмороком.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, и вспомнив то, что Шаньшань рассказывал ему раньше, Сюй Лоян обратился к режиссеру: - Чжан, помогите вызвать скорую из больницы «Юли».
Как только Чжан набрал номер, неподалеку послышался шум. Вскоре четверо телохранителей привели к Сюй Лояну молодого мужчину - того самого актера, что играл слугу Шаньшаня. - Это Сунь Жун. С господином Гуном уже связались.
У Сюй Лояна немного отлегло от сердца. Видит бог, как он боялся, что этот Сунь Жун сбежит - ведь в кино злодеи всегда скрываются очень быстро.
Атмосфера вокруг накалилась. Глядя на неподвижного Шаньшаня, на вырубленного Сунь Жуна и на внезапно появившихся суровых охранников, кто-то тихо спросил: «Что произошло?». Большинство же, чувствуя неладное, просто молча стояли на местах.
- Лоян, нужно вызывать полицию? - спросил режиссер Чжан, глядя на дрожащего от холода Сюй Лояна. Он уже начал связывать происходящее с какими-то заговорами.
- Пока не надо, - ответил Лоян, чихнув несколько раз подряд. Он повернулся к телохранителю: - Через сколько будет господин Гун? Какие распоряжения? - Его голос дрожал от холода.
- Примерно через пять часов, - ответил один из охранников и протянул Сюй Лояну черный телефон. - Господин Гун хочет поговорить с вами.
Вытерев воду с рук, Сюй Лоян взял телефон: - Господин Гун, это Сюй Лоян.
Снова чихнув, Лоян собрался с мыслями и в точности повторил слова Е Шаньшаня: - Шаньшань произнес эти две фразы, повалился на меня и потерял сознание.
Закончив разговор, Лоян вернул телефон охране и сказал режиссеру: - Пусть все расходятся. Здесь выставят охрану, скоро приедут люди господина Гуна. А мы поедем с Шаньшанем в больницу.
Чжан не стал расспрашивать. Он взял рупор и объявил массовке и персоналу, что на сегодня работа закончена.
Вскоре прибыла скорая из «Юли». Кое-кто из репортеров уже пронюхал о происшествии и пытался прорваться за интервью, но режиссер Чжан с суровым лицом прогнал их, заявив, что «актер просто переутомился».
В больнице их уже ждал дворецкий Хок. Группу сразу проводили на двадцать первый этаж.
Сюй Лоян выпил лекарство от простуды, под присмотром режиссера осушил миску имбирного отвара, принял горячий душ и теперь сидел у кровати в больничной пижаме. Глядя на лежащего Е Шаньшаня, он спросил: - Простите, а почему не зовут врачей?
Его самого уже осмотрели и сказали, что ничего страшного, просто переохлаждение, а вот вокруг Шаньшаня не было никакой суеты. - Таково распоряжение молодого господина, - вежливо ответил дворецкий Хок.
Сюй Лоян, укутавшись в одеяло на диване, больше не спрашивал. Он верил, что если в этом мире и есть человек, который никогда не причинит вреда Е Шаньшаню, то это Гун Юэ.
Гун Юэ прибыл через четыре часа. На нем было темное длинное пальто, он выглядел измотанным дорогой. Войдя в палату, он ни на кого не взглянул, а сразу подошел к кровати Шаньшаня и сжал его руку. Он долго молчал, пытаясь совладать с эмоциями.
Спустя несколько минут Сюй Лоян услышал его голос: - Спасибо тебе.
Лоян вздрогнул и замахал руками: - Не за что, правда! Мы с Шаньшанем братья, это было само собой разумеющееся. - Он немного замялся, а потом осторожно спросил: - Господин Гун, вы хотите о чем-то спросить?
Хотя он видел Гун Юэ не в первый раз, тот всё равно внушал ему трепет. - Можешь рассказать, как всё было?
Сюй Лоян кивнул и на всякий случай начал с самого начала. Когда он закончил, Гун Юэ, хранивший молчание, медленно спросил: - Значит, когда Шаньшань поранил руку, в сцене участвовал именно этот Сунь Жун?
- Да. Чтобы лучше передать эмоции героя, Шаньшань сел на пол и как раз придавил рукой тот осколок. Когда сцена закончилась, режиссер подошел и увидел, что вся ладонь в крови. Но Шаньшань не придал этому значения, сказал, что просто царапина. Брат Чжэн тогда тоже был там, они промыли рану и забинтовали.
Сюй Лоян старательно вспоминал детали: - Потом Шаньшань сам взял у врача пластырь и заклеил рану так, чтобы в кадре, когда он сжимает кулак, ничего не было видно. - Лоян тогда еще пошутил, что Шаньшань такой профи, что об этом можно написать в пресс-релизе.
Гун Юэ кивнул. Не стесняясь Сюй Лояна, он взял руку Шаньшаня и осторожно снял намокший бинт. Ладонь была абсолютно чистой; лишь при очень внимательном осмотре можно было заметить тонкий белый след.
- Это... - Сюй Лоян в шоке уставился на руку Шаньшаня. В голове зароились безумные мысли: «Неужели Шаньшань - вампир? Или правда небожитель? Что вообще происходит с этим миром?».
Пока он пребывал в замешательстве, Гун Юэ спокойно произнес: - У Шаньшаня очень сильные способности к регенерации.
Ошарашенно кивнув, Лоян быстро добавил: - Я никому об этом не скажу.
Отбросив теории о вампирах (которые он решил уточнить у самого Шаньшаня позже), Сюй Лоян задал последний вопрос: - Господин Гун, Шаньшань правда очнется через двадцать четыре часа? - Очнется. Мы должны в него верить.
Глубокой ночью в дверь постучал Крис. - Как успехи? - В палате оставался только Гун Юэ.
Он сидел у кровати с заметными тенями под глазами. Он в сотый раз пересматривал запись падения Шаньшаня в воду и видео с тем моментом, когда Шаньшань поранил руку об осколок.
- У этого Сунь Жуна есть одно малоизвестное увлечение - азартные игры. Вчера днем он проиграл в подпольном казино всё до нитки, заложил дом и остался должен огромную сумму ростовщикам. Ночью ему позвонил незнакомец и пообещал погасить все долги и дать сверху крупную сумму за одну услугу. Сунь Жун был в отчаянии и согласился.
Крис передал документы Гун Юэ. - Там была тонкая пластинка размером с ноготь. У Сунь Жуна было две таких, он нашел их у своей двери утром после звонка. Заказчик потребовал, чтобы Шаньшань обязательно порезался этой штукой до крови. Но так как Сунь Жун редко контактировал с Шаньшанем, он просто подложил пластинку на то место, где Шаньшань должен был сидеть во время съемок, особо не надеясь на успех. Он был готов использовать вторую пластинку при первом удобном случае, если первая не сработает.
Гун Юэ листал отчет. Там были все записи звонков Сунь Жуна, но номера звонивших были зашифрованы, и отследить их местоположение не удалось.
Когда Шаньшань только начал сниматься, Гун Юэ проверил биографии всех сотрудников. Он знал, что в то время, когда он сам был в коме, Шаньшань заменил его и контактировал с Гун Цзи. А значит, враги семьи Гун или Дюрант вполне могли нацелиться на него.
Собственно, поэтому Гун Юэ и торчал на съемках целую неделю - он опасался за безопасность Шаньшаня. Были сведения, что в страну въехали люди из одного враждебного клана. Их цель была неясна, и они покинули страну лишь два дня назад.
Теперь он задавался вопросом: на видео с порезом руки - сколько там было случайности, а сколько - намерения самого Шаньшаня?
Закончив доклад, Крис ушел. Гун Юэ глотнул ледяной воды, чтобы взбодриться, взял руку Шаньшаня в свою и долго молчал. Наконец он тихо произнес: - Шаньшань, осталось пятнадцать часов. Он приклонился и поцеловал тыльную сторону его ладони.
К рассвету конечности Шаньшаня стали очень холодными, а на лице от жара выступила испарина, намочив волосы на лбу. Препараты, которыми его пичкали на острове Мишус, практически уничтожили его иммунитет. Позже, благодаря саморегуляции организма, его иммунная система пришла в состояние хрупкого равновесия, которое нельзя было нарушать. Поэтому в больнице ему просто сменили одежду и не давали никаких лекарств.
Сначала Гун Юэ подумал, что у Шаньшаня жар, но, прикоснувшись ко лбу, почувствовал, что температура кожи ниже нормы. Ведя ладонью выше, он обнаружил, что самое горячее место - макушка. В этот момент Шаньшань явно страдал: он хмурился, дыхание стало частым. Как только рука Гун Юэ коснулась его макушки, он начал что-то невнятно бормотать.
Гун Юэ замер и, не убирая руки, стал прислушиваться к бреду. После десяти с лишним прерывистых слогов Гун Юэ что-то вспомнил. Он достал телефон и открыл страницу с хаотичным набором из восьмидесяти одного числа. Это были те самые цифры из конверта, который им передал Бернар в феврале - послание от мамы Юли.
Сверяя цифры, Гун Юэ убедился: Шаньшань произносил именно их, в точном порядке. Время тянулось невыносимо медленно. Через пять минут Шаньшань закончил диктовать ряд. После этого его дыхание выровнялось, температура головы спала, а руки и ноги начали теплеть. Лицо стало спокойным, словно он просто спал. Гун Юэ откинулся на спинку кресла и немного расслабился.
Когда Е Шаньшань пришел в себя, веки казались склеенными. Он с трудом открыл глаза и, не успев ничего сообразить, оказался в крепких объятиях. Таких знакомых.
Чувствуя силу рук, сжимавших его, Шаньшань не сопротивлялся. Он поднял свои руки и обнял Гун Юэ в ответ, легонько похлопав его по спине: - Брат, не бойся, я проснулся. Обещал через двадцать четыре часа - и проснулся, я очень пунктуальный.
Заметив, что Гун Юэ немного успокоился, Шаньшань поспешил объясниться: - Брат, ту железку я сам прижал рукой. Гун Юэ отстранился и тихо спросил: - Как это понимать?
- Я заметил, что Сунь Жун ведет себя странно. Он встал в «слепую зону», чтобы никто не видел, и очень ловко подложил ту пластинку. Думаю, он просто надеялся на удачу - а вдруг я попадусь. Е Шаньшань взъерошил волосы: - Но в тот момент у меня возникло очень странное чувство... Он попытался подобрать сравнение: - Знаешь, как когда на столе лежит леденец и тебе ужасно хочется его съесть? Вот так же и эта пластинка словно притягивала меня. Поэтому я сам на нее нажал.
Видя бесстрастное лицо Гун Юэ, Шаньшань заговорил тише и виноватее: - После съемок я велел охраннику проследить за Сунь Жуном. Потом я ждал, но рана просто болела и заживала, как обычно. А потом, когда я стоял у пруда, у меня вдруг всё поплыло перед глазами, и я упал в воду.
- И что было потом? - Гун Юэ поглаживал ладонь Шаньшаня там, где был порез. - В воде голова словно взорвалась, было очень странно, а потом я отключился. Шаньшань подбирал слова: - А потом мне приснился сон. Я уверен, что раньше такого не видел. В подсознании какой-то голос настойчиво спрашивал меня: «Какой ключ?».
Глаза Гун Юэ сузились. Он мгновенно догадался: - Те восемьдесят одно число? - Да, - кивнул Шаньшань. - Не знаю, как это работает. Было странно, я не понимал, в сознании я или это галлюцинация, но инстинктивно продиктовал эти числа. Шаньшань нервно вцепился в пальцы Гун Юэ и жалобно, с ноткой страха, произнес: - Брат... кажется, в моей голове с чего-то важного сорвали печать!