Глава 110
Режиссер Чжан и Чжэн Дун думали, что Гун Юэ заглянул на площадку на один день - просто посмотреть на Шаньшаня и познакомиться с процессом. Однако всю следующую неделю господин Гун неизменно сопровождал Е Шаньшаня.
Сам Е Шаньшань вел себя как «второй хозяин», инспектирующий свои владения. Он разгуливал по площадке с печеной бататой и арахисом, а завидев Чжана или Сюй Лояна, демонстративно отдавал еду Гун Юэ и делал лицо в духе «ну попробуй, отбери!». Это выглядело крайне забавно и немного раздражающе.
Когда Шаньшань уходил в кадр, Гун Юэ садился на свое обычное место, вокруг которого мгновенно образовывалась «пустая зона». Только когда Шаньшань в перерывах улыбался ему, лицо Гун Юэ становилось заметно мягче. Сюй Лояну казалось, что его постоянно забрасывают невидимыми «порциями любви» для парочек.
Поначалу некоторые актрисы пытались привлечь внимание Гун Юэ: то вещь какая-нибудь «случайно» упадет к его ногам, то они подходили извиняться с призывным взглядом... Все вокруг замирали в ожидании. Но Гун Юэ даже глаз не поднимал. Он просто делал жест телохранителю, и актрису вместе с ее вещами выводили вон. После этого данных особ больше никто не видел ни на съемках, ни вообще в шоу-бизнесе.
Вскоре все на площадке притихли и старались обходить Гун Юэ за версту. Возле Е Шаньшаня стало гораздо спокойнее. Режиссер Чжан, поправляя рупор, делился с Чжэн Дуном: - По-моему, господин Гун - лучший оберег для съемок. Если бы на каждой площадке было так тихо, я бы снимал фильмы быстрее истребителя! Чжэн Дун, жуя арахис, заметил: - Режиссер, давайте будем честными в своих высказываниях. - ...
На восьмой день Е Шаньшань пришел один. Чжан долго выглядывал у него за спиной и, никого не обнаружив, удивился: - А где господин Гун? Позже будет? - Улетел за границу, - Шаньшань выглядел совершенно поникшим. Даже леденец во рту не помогал ему взбодриться. Он вяло протянул режиссеру пакет с бататой и арахисом: - Вот, плата за защиту. С этими словами он побрел в гримерку, словно тень.
Глядя на теплую еду и тоскливую спину Шаньшаня, Чжан внезапно подумал, что в отсутствии Гун Юэ есть свои плюсы.
В гримерке Е Шаньшань застал Сюй Лояна, который уже был в костюме и читал сценарий. - Сегодня без господина Гуна? - спросил Лоян, подняв голову. Шаньшань сел в кресло, распространяя вокруг себя волны уныния: - Улетел в командировку. На несколько дней.
Видя, как тот расстроен, Сюй Лоян отложил сценарий и подсел поближе, изображая понимающего старшего брата: - Шаньшань, ну посмотри на это с другой стороны: господина Гуна нет, зато у тебя есть я! Е Шаньшань посмотрел на него в зеркало, промолчал и демонстративно отвел взгляд.
Сюй Лоян почувствовал себя оскорбленным. Он ясно прочитал во взгляде Шаньшаня: «Разве это можно сравнивать?», «Ты серьезно думаешь, что ты того же уровня?» и просто «Уйди, противный». Он решил сменить тему: - Я скоро запущу трансляцию минут на тридцать, что-то вроде «Тайны съемочной площадки». Ты попадешь в кадр, не против? Е Шаньшань покачал головой: - Он меня покинул, теперь уже ничто не имеет значения... - И он начал напевать заунывный мотивчик «Одинокая капустка в поле засыхает». Песня была настолько приставучей, что через минуту Сюй Лоян поймал себя на том, что подпевает. Просто зараза какая-то!
Когда грим был почти закончен, Сюй Лоян установил селфи-палку и запустил стрим. В комнате уже было около десяти миллионов зрителей, от обилия комментариев рябило в глазах. - Всем привет, я Сюй Лоян! Сегодня я веду трансляцию со съемок «Горы и реки прежние», сейчас я в гримерке...
Он ходил по комнате, показывая обстановку и развлекая зрителей пустой болтовней. Е Шаньшань в это время сидел на месте, размышляя о тайнах вселенной, как вдруг получил сообщение от Гун Юэ. Тот писал, что постарается вернуться через три дня. Шаньшань мгновенно просиял. «Всего-то четыре тысячи триста двадцать минут! Можно и подождать!»
Поэтому, когда Сюй Лоян окликнул его, Шаньшань обернулся с сияющей улыбкой и весело помахал в камеру. Фанаты в чате, которые как раз просили показать Шаньшаня, были потрясены:
- «Мои глаза! Эта улыбка... А-а-а-а-а! Слишком красиво! Мое эстетическое сердце разбито!» - «Лоян, прости, я ухожу к Е Шаньшаню! Эта улыбка ослепила меня!» - «Я уже сделал скриншот!! Мои обои ждут его! Кому нужно - пишите в личку!»
Когда камера отвернулась, Е Шаньшань еще несколько раз перечитал сообщение, глупо поулыбался брелоку на телефоне и решил, что нельзя вечно тонуть в любви, пора и деньги зарабатывать. После недолгой внутренней борьбы он выложил сценарий на стол и погрузился в изучение роли.
Сюй Лоян, зная, как серьезно Шаньшань относится к работе, приложил палец к губам, призывая зрителей к тишине, и на цыпочках подошел к нему сзади, стараясь поближе поднести камеру.
Фанаты в трансляции увидели всё с ракурса «сверху вниз»: в руках у Е Шаньшаня, облаченного в старинный костюм, была грелка в виде Пикачу. Его пальцы ловко теребили хвост покемона, а нога притоптывала в такт напеваемой песне.
- Ставлю две фуры острых палочек, что Е Шаньшань напевает именно «Одинокую капустку»! Без вариантов, потому что я уже сам начал подпевать! Ну и приставучая же песня!
- Ох, как хочется стать этим хвостиком на грелке... Боже, пальцы нашего Лорда Е просто невероятно красивые!
Тем временем, прослышав, что в стриме Сюй Лояна появился Е Шаньшань, в эфир хлынула огромная волна фанатов.
Заметив, что на лежащий перед ним сценарий упала странная тень, Е Шаньшань поднял голову и случайно встретился взглядом с самим собой на экране телефона.
Сюй Лоян, поняв, что его раскрыли, без тени смущения уселся рядом с Шаньшанем: - Ну что ж, представляю всем нашего особого гостя трансляции - Е Шаньшаня! Шаньшань, поздоровайся с фанатами.
- Всем привет. Я гость - Е Шаньшань, которого затащили сюда силой и даже не заплатили за выход.
Сюй Лоян не удержался и беззвучно, но очень экспрессивно расхохотался. Затем он закрепил камеру так, чтобы в кадр попадали оба, и откашлялся: - Предыдущее приветствие не считается, мы его проигнорируем. Так вот, я как раз говорил фанатам, что чуть позже мы выберем двести человек и подарим им небольшие сувениры. Шаньшань, не хочешь поучаствовать?
- Лоян, ты не платишь гостю гонорар, так еще и требуешь от него подарки? Где твоя совесть?
- Бедный Шаньшань! Лоян, не ожидала я от тебя такого!
- Выберите меня, выберите меня! А-а-а-а-а, два красавца в одном кадре - я сейчас упаду в обморок от счастья! Это просто удар в сердце!
Е Шаньшань задумался, и в его голове мгновенно созрела блестящая идея: - Моя капуста, которую я посадил раньше, как раз поспела. Ее можно отправить в подарок. Чистый натурпродукт без химии, хотите?
Сюй Лоян безжалостно его разоблачил: - Ты просто хочешь поскорее избавиться от капусты, чтобы освободить место под батату, верно? Нет-нет, нам не нужна капуста, давай что-нибудь другое.
Однако, взглянув на экран, он обнаружил, что фанаты уже массово «переметнулись на другую сторону»:
- Хотим-хотим-хотим! Капуста, выращенная маленьким небожителем! Наверняка ее поливали небесной росой, съешь - и сама станешь феей!
- А-а-а, овощи, выращенные своими руками! Это так мило и по-домашнему! Да, хотим именно капусту!
- СРОЧНЫЙ ВОПРОС!! Лоян, кто этот «тот, кто дома», о ком ты говорил раньше? Неужели это легендарный Его Величество? Я из-за этого вопроса уже несколько ночей спать не могу!
- Сколько тебе заплатил клан «Белокочанных»? Я, Белый Редис, заплачу втрое больше!
Увидев слова «тот, кто дома», Е Шаньшань мысленно вздохнул: «Тот, кто дома» сейчас вовсе не дома, он улетел.
Поддавшись легкой грусти, Шаньшань притворился, что не заметил этих вопросов, и принялся подробно объяснять методы выращивания пекинской капусты, насильно прочитав фанатам краткий курс огородничества.
Сверившись со временем, Е Шаньшань попрощался со зрителями, и Сюй Лоян, снова подхватив селфи-палку, вышел из гримерки, отправившись снимать кого-то еще.
Первая сегодняшняя сцена Е Шаньшаня - его герой, третий принц Цзи Линъюнь, уже прибыл в столицу царства Чу. С ним остался лишь один слуга; они живут в резиденции для заложников, где царит холод и запустение.
Стоя на террасе и глядя на низкие, давящие темные тучи, он тяжело закашлялся, и на его щеках проступил болезненный румянец. Плотнее запахнув плащ, Цзи Линъюнь спросил слугу: - Вести для старшего брата отправлены?
- Ваше Высочество, уже отправлены. Может, вернетесь в дом? На улице так холодно, а вы простужены. Этот кашель никак не проходит.
Цзи Линъюнь, словно лишившись сил, прислонился к темно-коричневой колонне. Его взгляд на мгновение затуманился, но затем он покачал головой: - В доме немногим теплее, чем здесь. А если долго лежать, начинаешь чувствовать себя калекой.
В его голосе прозвучала горькая ирония. Брови были слегка нахмурены, всё лицо выражало болезненность. Договорив, он снова зашелся в кашле - настолько сильном, что на глазах выступили слезы. Он едва держался на ногах, опираясь на колонну.
- Ваше Высочество...
Голос Цзи Линъюня был совсем слабым и сорванным: - Иди приготовься, скоро нам нужно быть на пиру.
Увидев тревогу в глазах слуги, он покачал головой: - Запомни: даже если аристократы Чу будут оскорблять нас на пиру, ты не должен, как в прошлый раз, безрассудно вступать с ними в спор. Мы больше не в Северном царстве, это столица Чу. Если с тобой что-то случится, я не смогу тебя спасти.
Слуга крепко сжал губы, но в итоге кивнул в знак согласия.
Как только слуга ушел, Цзи Линъюнь мгновенно сполз по колонне на пол. Одной рукой он уперся в землю, а другой судорожно вцепился в ворот своего платья. На пальцах выступили костяшки и вены. Кашель больше невозможно было сдерживать; в конце концов он, скорчившись от боли во всем теле, остался лежать на полу в одиночестве.
Спустя приличное время дыхание постепенно выровнялось. Он вытер рот тыльной стороной ладони и увидел на коже кровь.
Цзи Линъюнь на мгновение замер, затем медленно повернул голову на север. В его глазах отразилась тоска по дому, и он прошептал: - Брат... кажется, я и вправду не дождусь того дня, когда ты заберешь меня из Чу.
Как только режиссер Чжан крикнул «Снято!», он быстро подошел к актеру: - Что случилось? Я видел, что с твоей рукой что-то не так.
Е Шаньшань поднял руку, и оказалось, что вся ладонь в крови: - Там не до конца убрали, на полу был маленький железный осколок. Его совсем не было видно, и я как раз навалился на него рукой.
С этими словами он взял бинт у Чжэн Дуна, промыл рану и сам ее перевязал. Заметив, что режиссер всё еще беспокоится, он успокоил его: - Всё в порядке, ничего серьезного, просто небольшая царапина. Давайте снимать дальше.
- Чуть позже всё равно покажись врачу. Но сыграл ты просто великолепно, особенно кашель. Редко увидишь, чтобы болезнь изображали так правдоподобно. Я за монитором даже не понял, что это игра, выглядело очень реально.
Е Шаньшань не стал развивать тему и с улыбкой перевел разговор: - В сегодняшнем стриме Лояна вы тоже добавили подарки от себя?
- Добавил. Этот парень Лоян тот еще хитрец, так что я выделил пятьдесят его самых неудачных и смешных кадров со съемок в качестве призов.
Глядя на довольное лицо режиссера, Е Шаньшань вынужден был признать: старое поколение троллит куда изощреннее!
Во время обеда на улице поднялся сильный ветер, поэтому Е Шаньшань, Сюй Лоян и режиссер Чжан вместе со своими коробками с едой устроились в гримерке.
Съемки - дело непростое, к обеду все выложились по полной, но Е Шаньшань вместо отдыха увлеченно ворковал с кем-то по телефону. Только когда Сюй Лоян почти доел, Шаньшань с явным неохотой закончил разговор.
Заметив, что все смотрят на него, Шаньшань не смог сдержать сияющую улыбку, хотя и притворно вздохнул: - Эх, «тот, кто дома» капризничает. Не хочет есть, приходится уговаривать.
Сюй Лоян, как раз отхлебнувший суп с водорослями, едва не поперхнулся. Он сидел близко и слышал обрывки разговора: на самом деле это Гун Юэ всячески уговаривал Шаньшаня хорошо поесть и вовремя лечь спать.
«Да уж, доверия между людьми больше не существует!» - подумал Лоян.
Последняя сцена Е Шаньшаня была запланирована на вечер. Небо уже потемнело. Он стоял в беседке у озера в светло-голубом халате, а режиссер Чжан давал последние указания: - Ты ушел от этой толпы аристократов Чу, чтобы побыть одному на свежем воздухе, и случайно услышал за декоративной горкой, как несколько министров тайно обсуждают дела. Сцена простая, импровизируй. Снимем - и на сегодня свободны.
- Хорошо, - кивнул Шаньшань. Гример подправил ему макияж, и актер встал на исходную позицию.
Два актера, игравшие министров Чу, уже были на местах. Е Шаньшань прикрыл глаза, настраиваясь на нужную эмоцию.
Однако в тот миг, когда он открыл глаза, перед ними всё поплыло. Он инстинктивно попытался за что-то ухватиться, но не успел: его тело внезапно качнулось назад, и он рухнул прямо в воду.