Глава 106
Вскоре Гун Юэ заметил, что настроение Е Шаньшаня резко упало. Он словно окутался грозовой тучей, а почувствовав на себе взгляд Гун Юэ, тут же жалко посмотрел в ответ.
- Шаньшань, что случилось? Е Шаньшань придвинулся поближе, чувствуя, что теряет лицо. Его голос стал совсем тихим: - Я проиграл спор. - По сборам? - Откуда ты знаешь? - Е Шаньшань аж подскочил. Неужели он болтал во сне? - Видел в новостях, - Гун Юэ привычно погладил его по растрепанным волосам. - Почему ты расстроен?
- Потому что это горе называется «потеря прекрасных земель», - он прижал руку к сердцу, решив на этот раз не преувеличивать. - Брат, я ведь теперь не смогу оплатить твою корзину покупок! Я проанализировал данные по похожим фильмам за прошлые годы, привычки зрителей, связь между сеансами и заполняемостью залов, влияние актеров и режиссера... На основе всех этих данных я вывел цифру в 1,1 миллиарда.
Он потерся макушкой о ладонь Гун Юэ, глядя в окно на небо, и тяжело вздохнул: - Эх, небеса меня подвели. Спустя паузу он добавил: - Вот уж правда: «Колесо судьбы вращается, кара небес настигнет каждого»!
Подумав об этом, Е Шаньшань вдруг снова повеселел. Он похлопал Гун Юэ по плечу с героическим видом: - Брат, не переживай. Вот когда фильм, в который я инвестировал, принесет прибыль, я куплю тебе всё, что захочешь! Жизнь должна быть наполнена смыслом. Гун Юэ нежно улыбнулся: - Хорошо.
Вернувшись домой, Е Шаньшань первым первым делом убрал подарок Гун Цзи, а потом начал бродить по всему дому. Дворецкий Хоук, руководивший слугами при разборе багажа, заметил, что Е Шаньшань проходит мимо него уже в третий раз, и не выдержал: - Молодой господин Е, вы что-то ищете?
Е Шаньшань озадаченно посмотрел на дворецкого: - Я ничего не ищу. Я инспектирую свои... владения. Меня долго не было, нужно всё внимательно осмотреть и оставить свой запах, чтобы никакие злые духи не пробрались.
Сказав это, он радостно потащил Лянцзинцзина за собой и обследовал дом еще раз пять, прежде чем отправиться в спальню.
Однако небеса всё же не оставили его. Е Шаньшань ворочался с боку на бок, глядя на люстру, и понял, что совершенно не может уснуть. А его личное «снотворное» Гун Юэ уже уехал на совещание, так что Шаньшаню пришлось справляться самому.
После недолгой борьбы он открыл телефон и запостил в вейбо: «Как быстро уснуть?» И не забыл прикрепить серию из девяти фоток Лянцзинцзина, спящего у его ног.
- «Лянцзинцзин - это приз за правильный ответ? Чувствую, мне его не видать, так что, кто со мной в банду воровать кота?»
- «Ха-ха-ха, это ты так расстроился из-за сборов? Знал бы ты, как я переживала до премьеры. Всё-таки артхаус, если бы сборы не дотянули до миллиарда, это была бы такая пощечина! Я даже деньги отложила, чтобы сходить в третий и четвертый раз, и что в итоге? Мест нет! Это просто издевательство!»
- «Неужели я одна заметила самое главное? Наш мастер Е в темно-серых носках! Темно-серых! Не думайте, что я не знаю: у Шаньшаня все носки разноцветные, из них можно радугу собрать. Так что колись, я выдержу - у тебя кто-то появился, да? Эти носки точно не твои!»
Е Шаньшань взглянул на свои ноги - на нем действительно были носки Гун Юэ. В душе он ахнул: «Мои фанаты такие крутые, как они поняли, что даже носки не мои?» Он не удержался и ответил: «Откуда вы узнали?!»
Шаньшань имел в виду: «Откуда вы узнали, что носки чужие?», но для фанатов это прозвучало как: «Шаньшань признается, что у него кто-то есть?». Это признание было слишком внезапным, все пришли в неописуемое волнение!
В итоге обе стороны бурно обсуждали это какое-то время, в комментариях выстроилась целая лестница из ответов, но никто так и не понял друг друга. Е Шаньшань в очередной раз подумал, что его фанаты - какие-то «неправильные». «Так всё-таки, как мне быстро уснуть?»
Когда Гун Юэ вернулся вечером, он увидел Е Шаньшаня, который с видом мировой скорби лежал на кровати, прижав к себе Лянцзинцзина. Услышав звук открываемой двери, Шаньшань повернулся, его голос был едва слышен: - Брат, я подхватил тяжелый и редкий вирус... возможно, я больше никогда не смогу спать вместе с тобой... При этом он картинно схватился за горло, изображая страдания.
- Не спится? - Гун Юэ снял пиджак, оставшись в одной рубашке. Подходя к кровати, он ослабил галстук, отложил его и расстегнул пару верхних пуговиц.
Е Шаньшань, завороженно глядя на его кадык, закивал: - Угу, не спится. - И тут же добавил: - Этот вирус очень свирепый, редчайший случай. Поэтому и способ лечения совершенно необычный. Он посмотрел на Гун Юэ очень серьезным взглядом: - Хочешь узнать какой? - Говори, - кивнул Гун Юэ.
- Способ лечения такой: нужно вступить в... глубокий телесный контакт двух родственных душ, то есть контакт на отрицательной дистанции. Нужно выложиться на полную в течение минимум двух часов, чтобы достичь лечебного эффекта.
Е Шаньшань выпалил это с серьезным лицом и с трепетом ждал реакции - вдруг связь между их душами прервалась и его Величество ничего не понял!
Гун Юэ ничего не сказал. Он просто рывком поднял его, прижал к стене и жадно поцеловал. А потом спросил: - Так? При этом он заботливо придерживал Шаньшаня за талию, чтобы тот не ударился спиной о стену.
Глаза Е Шаньшаня загорелись, он восторженно зашептал: - Да-да-да, именно так! Этот метод лечения абсолютно верный!
Поцеловав его у стены еще какое-то время, Гун Юэ перенес его обратно на кровать. Но не успел он ничего предпринять, как Шаньшань сам переполз на край, дотянулся до снятого галстука и с самым серьезным видом обмотал его вокруг своих запястий в два свободных кольца, поясняя: - Если связать мне руки вот этим, лечебный эффект будет еще лучше. Серьезно, без права на возражение.
Когда на улице совсем стемнело, Е Шаньшань наконец уснул, всё еще не выпуская галстук из рук. Гун Юэ поцеловал его в лоб, обнял и тоже закрыл глаза.
На следующее утро Е Шаньшань вскочил ни свет ни заря, натянул первую попавшуюся одежду и понесся вниз, поняв, что времени почти не осталось. В пару глотков выпил сок, молниеносно умял тарелку лапши и, на ходу обуваясь, выскочил за дверь. Машина Чжэн Дуна уже ждала у входа.
Сюй Лоян, увидев его, открыл заднюю дверь. Когда Шаньшань запрыгнул внутрь, Сюй Лоян молча протянул ему салфетку: - У тебя соус в уголке рта, - тон был полон притворного отвращения.
Вытерев рот, Е Шаньшань расплылся в улыбке: - Давно не виделись, Чан... Лоян! - И поздоровался с Чжэн Дуном на переднем сиденье.
Сюй Лоян тоже был рад его видеть. После того как Шаньшань занял место Гун Юэ, Лояну каждую ночь снились кошмары: то Шаньшаня преследуют враги и он весь в крови, то он из-за своих безумных идей пускает империю Гун по миру. Теперь, увидев друга живым и здоровым, его сердце «матери-наседки» наконец успокоилось.
Прокашлявшись, Сюй Лоян заговорил серьезно: - Шаньшань, мы начали съемки девятого марта. Я в тот же день отснял первую сцену. - Я знаю, - кивнул Е Шаньшань, давая понять, что хоть он и был за тысячи миль, за успехами «братца Чанъаня» следил. - Ты так долго не был на площадке, наверняка форма не та. Давай скорее прогоним сцену!
Шаньшань решил, что это хорошая идея - он ведь такой профессионал. - Какую сцену? - Ту, где твой персонаж, третий принц, собирается покинуть Северное царство и прощается со мной. - Сюй Лоян играл в фильме наследного принца.
Шаньшань кивнул - он давно выучил сценарий наизусть и сразу вспомнил этот момент. Однако на первом же слове он застрял. - Что такое? - Сюй Лоян видел, что тот готов произнести реплику, но почему-то медлит. Лоян внутренне нервничал, но старался сохранять невозмутимый вид.
Увидев его лицо, Е Шаньшань округлил глаза и мгновенно всё понял. Он возмущенно воскликнул: - Коварный тип! Ты вовсе не репетировать со мной хочешь! Ты просто хочешь, чтобы я назвал тебя братом!
Ведь первая реплика была: «Брат, мне пора уходить». Поняв, что разоблачен, Сюй Лоян страшно огорчился - такой шанс упустил! Чжэн Дун посмотрел в зеркало заднего вида на своих артистов и почувствовал себя воспитателем, везущим детей на прогулку. Оба придурковатые, сердце кровью обливается!
Спустя почти два часа пути они прибыли на съемочную базу. Вокруг сновали люди в самых разных костюмах, декорации создавали полную иллюзию путешествия во времени.
Е Шаньшань принюхался и не удержался: прикрыв пол-лица шарфом, он побежал покупать печеную батату. В толпе «евнухов и фрейлин», окруживших жаровню, он очень выделялся. Впрочем, из трех купленных штук ему досталась только одна - две другие конфисковали Сюй Лоян и режиссер Чжан.
- Режиссер Чжан, вы же любите шашлыки! Зачем вы отобрали мою батату?! - Е Шаньшань преданными глазами смотрел на свой последний кусочек. Какая несправедливость! Чжан, раздавая указания рабочим через рупор, и не думал выпускать добычу из рук. Он наставительно произнес: - Видишь ли, интересы должны быть разнообразными, иначе жизнь станет скучной! Рявкнув в рупор еще пару распоряжений, он наконец отложил его и спросил Шаньшаня: - Сегодня сделаем примерку образа? - Ладно, только сначала доем, - ответил Шаньшань, ускоряясь.
Режиссер смотрел, как тот уплетает батату с набитыми щеками, напоминая очень красивого хомяка, и вдруг засомневался: сможет ли Шаньшань сыграть такого трагического персонажа, как Цзи Линъюнь? Но вспомнив «Оленя» и свое безошибочное чутье, тут же успокоился.
Как только Шаньшань доел, костюмеры и гримеры увели его в гримерку. Сначала ему надели парик. На реалистичном пучке волос закрепили нефритовую заколку с узором в виде облаков. Часть волос, оставшаяся распущенной, мягко спадала по спине до самой талии. Грим был неброским, но одного взгляда было достаточно, чтобы образ врезался в память. Однако чего-то не хватало. - Режиссер, посмотрите?
Чжан обсуждал с ассистентом декорации для фотосессии. Услышав зов, он подошел и долго всматривался. - А что, если поставить ему родинку под глазом? В рекламе смотрелось отлично. Только не будет ли это кражей чужой идеи? Шаньшань, разглядывавший себя в зеркало, махнул рукой: - Это моя идея, так что не кража. - Тогда рисуйте, - распорядился Чжан.
И правда, с красной точкой-родинкой образ заиграл новыми красками. Шаньшань сам почувствовал, как это подходит персонажу. Он принял выражение лица, соответствующее роли третьего принца, и в его глазах мгновенно проступила та самая хрупкая, печальная красота.
Режиссер, глядя на сидящего перед ним Шаньшаня, даже не стал ждать костюмеров - он сам поспешно достал заранее подготовленные одежды и велел Шаньшаню немедленно примерить. Шаньшань спорить не стал, взял стопку вещей и ушел в переодевалку. Древние наряды были сложными, так что он провозился там почти полчаса.
Услышав звук открываемой двери, режиссер Чжан инстинктивно обернулся и... замер.