Глава 86
Услышав тяжелые шаги у двери, Е Шаньшань понял - дело плохо. Обернувшись, он увидел дядю Хока.
«...»
Встретившись со смеющимся взглядом дворецкого, Шаньшань отчаянно захотел крикнуть: «Дядя, я всё объясню, это не то, что вы подумали! Это не я сказал... ладно, это я».
В воздухе повисла неловкая тишина. - Молодой господин Е, обед готов.
Сделав вид, что не заметил смешинки в глазах дворецкого, Шаньшань посадил кота на плечо и промолчал. Он просто не знал, что сказать.
Небо было хмурым. По дороге Шаньшань спросил: - Дядя Хок, вы видели Гун Цзи?
Семья Хока поколениями служила Гунам. - Молодой господин Гун Цзи? - Дядя Хок не стал спрашивать, зачем это Шану, и мягко ответил: - Он на год старше вас, единственный сын ветви господина Гун Цзэ. В детстве был очень способным, старая госпожа его любила. В шесть лет он потерял сознание в саду, его увезли в больницу. Сказали - редкая и тяжелая болезнь, но подробностей господин Гун Цзэ не раскрывал. Мы знаем лишь, что ему плохо, но не знаем насколько.
Скрывают диагноз? Шаньшань кивнул и после обеда ушел в кабинет. Защита данных Гун Цзи была на высоте. Лишь спустя время он нашел старую запись, которую, видимо, забыли удалить: «Генетический дефект, требуется дообследование».
При слове «генетика» сердце Шаньшаня екнуло. Он проверил базу данных аэропорта во Франции: самолет Гун Цзи стоял там тринадцать часов. За это время можно успеть многое. Но камеры у дома Бернара не зафиксировали гостей, а из-за снега в городок никто не въезжал. Случайность? Или у Гун Цзи были другие цели? Время совпадало слишком подозрительно.
Е Шаньшань чувствовал, что затягивается в водоворот: Гун Юэ, его мать, он сам, Дюран, Бернар, а теперь и Гун Цзи. Грязь подступала со всех сторон. Он знал, что делают с подопытными в плане «Сотворение бога». Если их цель - Гун Юэ...
Чтобы успокоиться, Шаньшань достал стопку экзаменационных тестов и принялся их решать. Враг еще в тени, паниковать нельзя. Спустя час бешеного письма он пришел в норму.
Затем он сорвал охапку капусты, пошел в кухню и с видом шеф-повара (под присмотром настоящего повара) приготовил блюдо - жареную капусту с чили. Когда Гун Юэ вернулся, Шаньшань как раз фотографировал тарелку со всех ракурсов.
- Брат! - Шаньшань спрыгнул со стула, босиком подбежал к Гун Юэ и потащил его к столу. - Ваше Величество, новое блюдо от императорской кухни - «Бело-зеленая яшма». Натуральная капуста, лучшие специи, семь этапов приготовления, девять минут на огне. Не желаете отведать?
Гун Юэ терпеливо дослушал, взял палочки и под пристальным взглядом Шаня попробовал блюдо. И промолчал.
- Ну как? - Шаньшань затаил дыхание. Что значит молчание? Неужели несъедобно?! Гун Юэ потрепал его по волосам: - Очень вкусно.
Е Шаньшань выдохнул так громко, что чуть не подпрыгнул. Еще одна веха на пути к кулинарному трону после сэндвичей поставлена!
Спустя полчаса фанаты в Weibo дождались второго поста за день: восемь фото жареной капусты.
- «Мне снится сон? Шань пишет дважды за день, и сам! Наши мольбы услышаны?»
- «Ха-ха-ха, что за описание? "Бело-зеленая яшма"? Кто-то пересмотрел исторических дорам!»
- «[Фото] Посмотрите, что я нашла! В отражении на стакане! Кто это?»
- «[Фото] Я тоже вижу! Мужчина, но точно не Шань. У меня есть только одна догадка... ну, вы поняли. О боже, воображение рисует романы на сто тысяч слов!!»
- «Да просто семейный ужин, чего вы выдумываете? Хотя я тоже уже всё навоображала!!»
- «[Ссылка] На сайте Juno выложили закадровые видео со съемок постеров! Посмотрите, там такое... кровь носом, побежала за гематогеном!»
После выхода бэкстейджа пришло время съемок самого ролика. Е Шаньшань и Чжэн Дун вошли в студию, и Бамонд, прервав разговор с визажистом, радостно хлопнул Шаня по плечу. Чжэн Дун аж вздрогнул - боялся, что тот сломает парню плечо.
Ролик длился всего минуту, но сценарий переписывали бесконечно. К утру Чжэн Дун привез «финальную версию». В комнате отдыха Чжэн Дун заметил, что Шаньшань витает в облаках.
- Шаньшань, ты сегодня сам не свой. Ты уже раз десять застывал на месте. Не выспался?
- Всё в порядке, - Шаньшань натянуто улыбнулся и чуть не обжегся горячей водой, которую ему подали. Глядя на пар над чашкой, он прошептал: - Я позвоню.
Он набрал номер Гун Юэ. Знал, что у того совещание, но на душе было неспокойно. Едва услышав знакомый голос, он выдохнул.
- Шаньшань?
- Угу, - отозвался он, не зная, что сказать.
Почувствовав его тревогу, Гун Юэ знаком велел подчиненным прерваться. - Всё хорошо, не волнуйся. Работай спокойно.
Чжэн Дун увидел, как после звонка Шаньшань мгновенно «воскрес» и наполнился энергией. Потрясающий эффект.
Первая сцена: Е Шаньшань просыпается на огромной кровати с балдахином в европейском стиле. Он откидывает одеяло, его босые ноги касаются дорогого ковра. Рубашка цвета мака, белоснежная кожа, черные волосы - контраст создавал атмосферу высокомерного искушения.
Он шел по маршруту в другую комнату. Тишину нарушал лишь шум техники на рельсах. Шаньшань встал перед зеркалом. Его холодный взгляд и родинка создавали невероятный контраст.
- Снято! Идеально! Переодеваемся! - крикнул Бамонд.
Спустя двадцать минут Шаньшань вышел в новом образе: длинное черное одеяние, похожее на сердцевину мака, а сверху - алый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Видны были только четкий подбородок и загадочная улыбка.
Бармонд смотрел на Е Шаньшаня в этом образе с горящими глазами: - Это великолепно, Е! Тебе невероятно идут такие насыщенные цвета!
Вся студия была затянута зеленым хромакеем, и только дорожка под ногами Е Шаньшаня, ступени в её конце и трон на самом верху были настоящими.
Когда съемка началась, Е Шаньшань встал на месте и прикрыл глаза. Открыв их снова, он двинулся вперед размеренным шагом. С каждым его движением алый и иссиня-черный цвета переплетались, а полы одеяния вздымались, напоминая медленно распускающийся в ночи цветок мака.
Медленно поднявшись по ступеням, он достиг вершины, развернулся и опустился на роскошный трон. Широкие полы его ослепительного платья небрежно разостлались по сиденью и полу, подобно расцветшему в сумерках бутону.
Е Шаньшань вальяжно откинулся на спинку и медленно поднял руку. Рукав скользнул вниз, обнажая белоснежное предплечье. Легким движением пальцев он не спеша снял скрывавший лицо капюшон. Глядя вниз на ступени, он чуть заметно улыбнулся - в этой улыбке сквозила ледяная стужа, а во взгляде читалось высокомерие человека, взирающего на мир свысока.
На этом моменте Бармонд скомандовал «стоп» и восторженно зааплодировал: - Е, ты не перестаешь меня удивлять! Ты воплотил описанную в сценарии картину даже лучше, чем я представлял! Уверен, когда эта реклама выйдет, она поразит всех!
Затем ту же сцену сняли еще несколько раз, прежде чем закончить. Впереди еще был монтаж, наложение спецэффектов и музыки. В компании Juno планировали запустить рекламную кампанию по всем каналам в середине марта.
Попрощавшись с персоналом съемочной группы, Е Шаньшань вышел из павильона. На улице уже стемнело, и ледяной ветер пробирал до костей. Е Шаньшань и Чжэн Дун быстро заскочили в машину, в очередной раз убедившись, что мир, где есть отопление - это и есть прекрасный мир!
Сделав глоток горячего кофе, Чжэн Дун пролистал заметки в телефоне и напомнил: - Сегодня в восемь вечера на официальном сайте и в блоге компании появится новость о скором начале съемок «Горы и реки прежние». Не забудь сделать репост. В конце концов, это фильм, в который ты вложил собственные деньги, прояви хоть немного рвения!
Е Шаньшань, обхватив термос обеими руками и прихлебывая горячую воду, закивал, как цыпленок, клюющий зерно: - Хорошо-хорошо, брат Чжэн, всё понял, не волнуйся.
В восемь вечера того же дня в официальном аккаунте Yuli Entertainment появилось сообщение: «Скоро начнутся съемки нового фильма режиссера @Чжан_Бочэн (автора "Наблюдателя") под названием "Горы и реки прежние". В главных ролях: @Лю_Яньцин, @Сюй_Лоян, @Чэн_Шаожань, @Е_Шаньшань. Грандиозное появление! Продюсер: @Е_Шаньшань. Исполнительный продюсер: @Чжан_Бочэн. Сверхроскошный каст, следите за новостями!»