Глава 85
За окном белел бескрайний снег, растения в саду согнулись под тяжестью сугробов. Крис стоял снаружи, спрятав руки в карманы, и время от времени поглядывал в окно.
Бернар отложил салфетку и, не дожидаясь вопроса Гун Юэ, начал свой рассказ.
- Кажется, я догадываюсь, о чем ты хочешь спросить. Это было лет тридцать шесть назад, мне тогда было двадцать восемь, я учился в докторантуре Принстона. Мой наставник был гением генетики. Ему не было и сорока, а он уже стал величиной в научном мире. Для меня было честью стать его студентом и попасть в его институт. Именно там я встретил Юли.
Он смотрел на Гун Юэ, а видел ту девушку: - Она была на восемь лет младше меня, но училась на том же курсе. Невероятно способная, наставник обожал её. В институте мы с Юли стали напарниками - просто потому, что были единственными новичками. Перед великими учеными мы и рта боялись раскрыть.
- Но Юли была умнее и трудолюбивее меня. Через три месяца её перевели в личные ассистенты наставника, а меня - к другому профессору. Я догадывался, что она участвует в каких-то особых исследованиях.
Бернар заметил, что выражение лица Гун Юэ не изменилось с момента входа, и одобрительно кивнул: - Ты очень похож на Юли в юности. Она была такой же - ничто не могло вывести её из равновесия. Конечно, кроме твоего отца.
Бернар вспомнил что-то и вздохнул: - Однажды поздно вечером я зашел в лабораторию за документами и услышал за дверью спор Юли с наставником. Она была из тех, кого трудно рассердить, но тогда я впервые слышал её такой разгневанной. Она сказала: «Людей рожают, а не производят». Эти слова врезались мне в память. Тогда наставник изучал стратегию генетического улучшения - не для борьбы с болезнями, а для того, чтобы менять цвет глаз, волос, длину пальцев и даже склонности человека по заказу. Поначалу мне это казалось великим проектом, но позже я согласился с Юли: человек - это не продукт конвейера. Рождение должно быть случайным и уникальным, ведь каждый из нас неповторим.
Услышав слова «случайность» и «уникальность», Е Шаньшань взглянул на свои руки. Каждый палец был идеальной длины, даже изгиб ногтей был идентичен.
Он вспомнил, как в детстве ноготь на его безымянном пальце стал расти чуть иначе, чем на остальных девяти. Тогда исследователь живьем сорвал ему ногтевую пластину пинцетом, ввел препарат и целый месяц ждал, пока ноготь не вырос в точном соответствии с «параметрами».
Спрятав руки в карманы, Е Шаньшань слушал дальше:
- Позже я присматривался к ним. На вид всё было как обычно, наставник по-прежнему брал Юли на важные конференции, иногда и меня. Спустя два года институт закрыли из-за «прекращения финансирования» - так сказали официально. Но мой куратор шепнул, что наставник не смог выдать результат, нужный инвесторам. Я ушел в другое место. Еще через год Юли вышла замуж, у неё наконец появилась фамилия, и я был искренне рад за неё.
- Я думал, мы больше никогда не встретимся, но четыре года спустя она нашла меня.
Гун Юэ понял: правда начала выходить на свет.
- Тогда я возглавлял небольшую лабораторию. Она была беременна, но стала еще краше - материнство словно привязало её к этому бренному миру. Она предложила огромные деньги за помощь в разработке одного препарата. Я не спрашивал зачем, просто согласился. Знаете, я никогда не умел ей отказывать.
Рассказывая об этом, Бернар снова засуетился и принялся протирать очки.
- За две недели мы создали лекарство. Точнее, скопировали - она действовала так уверенно, будто прокрутила этот процесс в голове сотни раз. Я был лишь помощником. Когда работа была готова на две трети, она вывела меня из проекта. Думаю, ради секретности - остальное она доделала сама.
Опустив подробности, Бернар посмотрел на Гун Юэ: - В конце того года родился ты. Wall Street Journal вышел с заголовком о рождении наследника престола семьи Гун. Думаю, Юли была счастлива. Ты был для неё всем. Я догадывался: она была сиротой, и твое появление стало её единственной связью с миром.
Старик встал, опираясь на подлокотники, его походка была шаткой.
- Та авария была очень тяжелой, я чуть не погиб. Выжил, но чувство равновесия нарушилось. И амнезия... это мучительно. Дорогие мне воспоминания по крупицам покидают разум.
Он коснулся виска: - Это чувство беспомощности. Друзья отдалились - ни у кого нет терпения каждые несколько дней знакомиться с тобой заново и выстраивать дружбу, обреченную на забвение.
Бернар привел их в кабинет, с трудом достал из шкафа деревянный ящик и смахнул пыль. Внутри лежал толстый альбом. Погладив обложку, он прошептал:
- Я сказал, что забыл лицо Юли - это правда. Я постоянно перечитываю эти воспоминания, но снова их теряю. К счастью, этот альбом хранит за меня то, что я не хочу выбрасывать.
Отложив альбом, он достал конверт из крафт-бумаги. - Однажды я нашел это в почтовом ящике. Без подписи, только длинный ряд цифр - восемьдесят одна цифра. Я не знаю, что это значит, но уверен: это прислала Юли.
Он протянул конверт Гун Юэ: - Думаю, тебе это нужнее.
- Спасибо вам, - Гун Юэ принял его обеими руками. Он был благодарен за то, что в этом мире есть еще кто-то, кто бережно хранит память о его матери.
Бернар убрал ящик обратно, словно запечатывая прошлое.
Когда они вышли от Бернара, Крис пошел заводить машину. Дул ледяной ветер, оба молчали. Снег похрустывал под ногами, мир вокруг был ослепительно белым, казалось, этой дороге нет конца.
Пройдя немного, Е Шаньшань внезапно остановился: - Брат, как думаешь, дедушка Бернар тоже принял то лекарство?
Тяжелая авария, амнезия, странные взгляды на Гун Юэ... Шаньшаню не хотелось в это верить, но вероятность была слишком велика. Его сердце болезненно сжалось.
Гун Юэ крепко сжал руку Шаньшаня и спрятал её в свой карман. - Да, скорее всего. Это даже лучше, чем я ожидал. По крайней мере, он не умрет.
В этом мире был человек, который был ему дороже всего, и он совсем не хотел уходить.
Снова пошел снег, их следы быстро заносило, как и прошлые воспоминания. Е Шаньшань молчал, невольно царапая ладонь Гун Юэ пальцами. Ему было страшно. События прошлого проступали сквозь туман, принося с собой ужас.
Это лекарство дает жизненную силу, но забирает память.
Бернар сказал, что его амнезия прогрессирует - теперь он помнит события лишь за день-два. Раньше он преподавал биологию в местной школе, но начал забывать коллег, имена учеников и даже дорогу к школе. Он бросил работу. Каждый раз просыпаться в полной неизвестности - это не приключение, это настоящий кошмар, который повторяется по кругу.
Е Шаньшань резко остановился и с силой обнял Гун Юэ. Он хотел что-то сказать, но в горле словно застряли лезвия, голос пропал. Он лишь прижался к нему еще теснее.
Гун Юэ почувствовал это отчаяние, осторожно обнял его в ответ и позвал по имени: - Шаньшань.
- Угу, - Шаньшань кивнул, с трудом выдавив звук.
- Не бойся.
Глаза Е Шаньшаня мгновенно покраснели. Он закусил ткань одежды Гун Юэ, сдерживая слезы. - Я не боюсь, мне просто больно за тебя, - он выпрямился. - Перестань всегда беспокоиться только обо мне.
Не смей в такой момент в первую очередь думать о моих чувствах.
Понимая его мысли, Гун Юэ погладил его по векам. - Я не боюсь, потому что у меня есть ты.
Е Шаньшань шмыгнул носом и кивнул. - Даже если каждое утро ты будешь открывать глаза и не узнавать меня... - он вымученно улыбнулся. - Я всё равно буду говорить тебе: «Меня зовут Е Шаньшань, это имя ты мне дал. А тебя зовут Гун Юэ, ты - мой самый любимый и важный человек. Я помню за тебя всё, так что не волнуйся и не бойся».
Он не смог договорить, снова уткнулся в плечо Гун Юэ, пережидая приступ острой боли. - Не бойся, мы что-нибудь придумаем. Я справлюсь, я обязательно что-нибудь придумаю.
- Умница, - Гун Юэ поцеловал его в макушку. - Мы справимся.
Машина ехала медленно, они добрались до аэропорта лишь спустя несколько часов. Е Шаньшань грел руки о чашку горячего кофе, в вип-зале было жарко. Случайно глянув в окно на летное поле, он замер. - Брат, посмотри на тот самолет. Кажется, это самолет шестого дяди?
Гун Юэ отложил планшет, присмотрелся и кивнул: - Да, его. Но час назад мы созванивались, он в Нью-Йорке.
- Может, Гун Цзи? Или шестая тетя? - Е Шаньшань видел их только на фото. Гун Цзи с рождения страдал редким заболеванием и никогда не появлялся на семейных сборах.
Крис по знаку Гун Юэ ушел и вернулся через полчаса: - Это действительно молодой господин Гун Цзи. Сказали, что едут к знаменитому врачу. Шестая тетя с ним. Сделали пересадку здесь, так как Гун Цзи стало плохо.
Гун Юэ ничего не сказал. Шестая тетя годами искала врачей по всему миру, это было привычным делом. Спустя сорок минут их самолет пошел на взлет, и Е Шаньшань, открывая игру «Тетрис», заметил, что тот самолет так и остался стоять на месте.
Вернувшись в город B, Гун Юэ сразу поехал в офис, а Е Шаньшаня забрал домашний водитель. Дома Шаньшань снял пальто и увидел на ковре пушистый белый комок - Сверкающий медленно расхаживал по комнате.
- Сверкающий, я вернулся! - он подхватил кота и поднял над головой. - Давай, полетели!
Но улыбка быстро угасла. Он прижал кота к себе, погладил мягкую шерстку и прошептал: - Я ведь знал, что потеря памяти возможна... но почему же так больно...
Дядя Хок принес горячее молоко и печенье. - Молодой господин Е, господин звонил и просил проследить, чтобы вы поели.
Поблагодарив, Е Шаньшань лениво опустился в кресло. На нем был белый свитер с V-образным вырезом. Он усадил кота на колени, взял печенье и помахал им перед его носом, а потом быстро съел сам. - Моё, не дам.
Печенье показалось ему безвкусным. Совсем не сладким. Покончив с едой, он пошел в оранжерею. Он думал о Бернаре - один, без родных, без любимых, только с сиделкой. Проснуться и увидеть в доме незнакомца... это страшно. Даже если ты сам оставил записку, что это твой помощник, доверия всё равно нет. Как и Гун Юэ когда-то, даже прочитав ту фразу, подсознательно ждал подвоха.
В оранжерее зеленела капуста, и настроение чуть улучшилось. Он устроил Сверкающего на грядке и начал фотосессию. Сделав пару десятков кадров, он выложил лучшие в Weibo: «Капуста выросла».
- «Фермер Е из города B празднует урожай! Из-за излишков товара просит помощи в Weibo, жмите лайк!»
- «Ой, когда это Шань завел котика?»
- «Пост без селфи - не пост! Переделывай! Кстати, что-то ты часто стал писать... мне страшно, вдруг это затишье перед бурей? Снится, что ты уходишь из индустрии, просыпаюсь в холодном поту!»
- «Сверкающий такой милашка!»
Е Шаньшань был доволен. Он нашел все комментарии про кота и ответил на каждый. Тем временем в фан-клубе «Башня Звезд» поднялся шум.
- «Мы же договорились не комментировать кота!! Если мы будем это делать, Шань снова замолчит на пять тысяч лет!»
- «Не сдержалась!! Лорд Е так мило хвастается котом, сердце кровью обливается разочаровывать его!! Главное - он мне ответил!!!! Бегаю кругами, скриню на память!»
- «Плюс один! Не могу смотреть на его разочарование. К тому же Сверкающий реально лапочка!»
После обсуждения фанаты решили: «Раз уж нарушили обет, гуляем на все деньги!» В итоге под постом за считанные минуты появилось двадцать тысяч комментариев с восторгами в адрес кота.
Е Шаньшань протер глаза и ущипнул себя - не сон ли? Потом постучал телефоном по коленке - не глюк ли? Глядя на бесконечные «Сверкающий - самый милый в мире!», он серьезно сказал коту: «Поздравляю, ты звезда».
Он погладил кота, и тот внезапно выдал записанную фразу голосом Шаня: - Ваше Величество, не бойтесь, я ничего вам не сделаю!