Глава 84
Е Шаньшань долго и мучительно гипнотизировал комментарий Сюй Лояна. В конце концов, раз уж тот похвалил Сверкающего, он решил ответить:
«Искренне завидую тем, кому нравится Сверкающий. В конце концов, у них такой же безупречный вкус, как у меня».
Затем интернет-зависимый юноша Сюй Лоян ответил мгновенно: «Я восхищен твоим видением».
Е Шаньшань думал, что раз уж он высказался так прямо, то фокус обсуждения в комментариях сместится, но нет.
Половина комментаторов застряла в ролевых играх стиля: «Я - та белая рубашка на Шане!», «Тогда я - кожаный ремень на его талии!», «А я - зажигалка, не занимать!».
Другая половина была занята делом: «До полной коллекции не хватает двух постеров, но товара нет. Подскажите, в каком бутике города N еще остались запасы?»
«Смотрю на постер, и сердце так колотится... я не умру?»
«Кровь носом идет не переставая, посоветуйте лекарство для восстановления железа!»
Подавленный Е Шаньшань прижал Сверкающего к себе и жалостливо погладил его маленькую головку:
- Похоже, имя Сверкающий тоже не работает. На что же тогда сменить? Е Светик? Ужасно звучит. Сверкающий всё-таки лучше...
Бормоча себе под нос, он случайно коснулся ушка Сверкающего. Сработал переключатель, и Е Шаньшань услышал свой собственный записанный голос:
- Великий Демон, я твой самый верный рыцарь, я защищу тебя. - Фраза повторилась трижды.
«...»
Ему стало невыносимо неловко, он ощутил волну необъяснимого стыда. Е Шаньшань быстро отдернул руку и внезапно осознал проблему:
- Это же подарок для Гун Юэ. Почему я таскаю его с собой целыми днями? Неужели Гун Юэ разлюбил кошек?
Мама Юли когда-то рассказывала ему, что в детстве Гун Юэ не разрешали заводить питомцев. Старая госпожа Гун считала, что наследнику семьи Гун не нужны такие смехотворные чувства, как «сострадание».
Гун Юэ очень хотел кошку породы рэгдолл, но старая госпожа отказала. Позже он тайно поселил в деревянной хижине в лесу маленького котенка с раненой лапкой. Каждый день он навещал его, кормил и очень сдержанно и осторожно играл с ним ровно десять минут.
Но через неделю старая госпожа всё же узнала об этом. Она выждала еще две недели, прежде чем нанести удар.
И вот, когда Гун Юэ, скрывая радостное волнение, в очередной раз пришел к котенку, он обнаружил, что тот бесследно исчез.
Гун Юэ не стал спрашивать бабушку, куда делся его котенок. Он знал: ответ ему не понравится.
Возможно, ему стоило даже поблагодарить её за то, что она дала ему целых две недели, чтобы привязаться к животному, прежде чем забрать его.
С тех пор Гун Юэ никогда не заводил питомцев, безукоризненно исполняя обязанности наследника. Но то, что творилось в душе самого «Гун Юэ», никого не волновало.
Старая госпожа говорила Гун Юэ, что жизнь животных коротка и они не достойны того, чтобы вкладывать в них чувства. Поэтому Е Шаньшань и сделал механического кота - при должном уходе он мог сопровождать Гун Юэ всю жизнь, избавляя его от боли расставания.
Когда Гун Юэ вернулся после сверхурочных, он увидел Е Шаньшаня со Сверкающим на голове. Вид у того был крайне удрученный: леденцы перед ним лежали нераспечатанными, а сам он тяжко вздыхал раз за разом.
Отдав пальто дворецкому Хоку, Гун Юэ наклонился и поцеловал Шаньшаня в ямочку на щеке: - Что случилось?
Увидев, что тот вернулся, Е Шаньшань, сморщив носик, снял Сверкающего с головы и протянул Гун Юэ с видом крайнего недовольства: - Брат, этот кот слишком тяжелый! Руки затекли, подержи его, а?
Не выдавая притворство Шаньшаня, Гун Юэ помедлил пару секунд, но всё же протянул руки и прижал Сверкающего к груди.
Глядя на редкое замешательство Гун Юэ с котом в руках, Е Шаньшань вдруг почувствовал укол грусти. Он придвинулся ближе и обнял Гун Юэ за талию: - Брат, я и Сверкающий всегда будем рядом с тобой.
Гун Юэ ответил лишь спустя долгое время, его голос звучал немного глухо: - Хорошо.
После ужина Е Шаньшань развалился на диване и в сотый раз просмотрел сценарий «Горы и реки прежние», а затем обсудил в чате «Маджонг и барбекю» подготовку к съемкам.
Решив, что время пришло, он быстро притащил в кабинет низкую табуретку и таинственно спросил Гун Юэ: - Брат, ты закончил с делами?
Дождавшись кивка, Е Шаньшань подбежал, поставил табуретку, ссадил Сверкающего с колен Гун Юэ на ковер, а затем достал из кармана длинный тонкий предмет:
- Та-да-дам! Смотри, палочка для чистки ушей! Господин Гун, вы удивлены? Хотите попробовать? Эта услуга стоит всего один поцелуй!
С этими словами Е Шаньшань подставил лицо и послушно зажмурился, мастерски выпрашивая поцелуй.
Гун Юэ, глядя на его подрагивающие ресницы и улыбку, нежно поцеловал его в губы: - Готово.
Сделка состоялась. Е Шаньшань уселся на стул, усадил Гун Юэ на низкую табуретку и велел ему положить голову к нему на колени. Он продемонстрировал палочку, на конце которой был вырезан крошечный Пикачу:
- Брат, ты в последнее время так устаешь. Я слышал, что такая процедура очень приятна и помогает расслабиться. Хочешь испытать?
Он специально нашел старого мастера с тридцатилетним стажем, выслушал все тонкости, освоил технику на восемьдесят процентов и, проверив на себе, убедился, что это действительно кайф, прежде чем предложить Гун Юэ.
Осторожно работая пальцами, Е Шаньшань вполголоса делился планами:
- Брат, ролик для Juno начнут снимать только двадцатого. Чжэн Дун говорит, что отзывы на постеры отличные, но господин Бамонд спорит с остальными, так что сценарий ролика еще не утвержден. В конце февраля выйдет «Наблюдатель», я обещал режиссеру Чжану сходить на пару шоу. А в марте начинаются съемки «Гор и рек»...
Договорив, он тяжко вздохнул: - Эх, совсем нет времени погрузиться в учебу.
Впрочем, в его голосе не было слышно особого сожаления.
- Шаньшань, пусть Линь Сятянь сопровождает тебя, будь осторожен.
- Ага, хорошо, - он машинально потеребил мочку уха Гун Юэ и, помолчав, вдруг добавил: - Брат, если твой график позволит, может, съездим во Францию?
Когда Е Шаньшань проверял информацию о Бернаре - том человеке, который вместе с мамой Юли работал в лаборатории профессора Дюрана - ему показалось подозрительным то ДТП и последовавшая амнезия. Хоть подчиненные Гун Юэ ничего не нашли, он хотел поехать туда лично.
Предчувствие подсказывало, что там есть зацепки - интуиция принца клана крови.
Расслабленно лежа на коленях Шаньшаня, Гун Юэ подумал и ответил: - Тогда вылетаем двенадцатого днем.
- Идет! Завтра соберу вещи. Говорят, в этом году во Франции аномально холодная зима, интересно, насколько...
Его голос становился всё тише. Е Шаньшань заметил, что дыхание Гун Юэ выровнялось - он уснул.
Не прекращая движений, Е Шаньшань смотрел на профиль Гун Юэ, чувствуя, как внутри бушуют эмоции.
Гун Юэ был слишком занят в конце прошлого и начале этого года, куча дел, плохой сон. Из-за усталости он стал еще молчаливее; дома это было не так заметно, но на людях он мог за весь день не проронить ни слова. К тому же, узнав, что мама Юли защищала его ценой жизни... хоть он и не показывал вида, Е Шаньшань не раз замечал, как Гун Юэ просыпается среди ночи от кошмаров. Для Гун Юэ скрывать свои чувства было врожденным инстинктом.
Убедившись, что Гун Юэ крепко спит, Е Шаньшань с облегчением отложил палочку и замер, не меняя позы.
Частный самолет приземлился в ближайшем аэропорту. Когда они на машинах подъехали к окраине городка, где жил Бернар, только что закончился сильный снегопад. Сугробы были такими глубокими, что дороги заблокировало. Машины не могли проехать, поэтому их оставили на обочине и решили идти пешком.
От ледяного ветра кончик носа Е Шаньшаня мгновенно покраснел, но снег по колено не мог остановить его тягу к авантюрам. Сначала он с азартом подбежал к дереву у дороги, с силой тряхнул ствол и оказался осыпан снегом с головы до ног.
С этим «боевым трофеем» на плечах он с трудом доковылял до Гун Юэ и с горящими глазами попросил его отряхнуть снег.
Угомонившись на минуту, он снова затеял игру: на ходу зачерпывал ладонями снег, лепил и мял его, пока в конце концов не соорудил ледяной цветок с пятью лепестками.
Протянув неказистый цветок Гун Юэ, Е Шаньшань улыбнулся так лучезарно, что затмил подарок. Подмигнув, он сказал:
- Благородный господин, этот цветок для вас.
Гун Юэ принял его, и улыбка Е Шаньшаня стала еще шире. Он заговорил с напускной серьезностью: - Господин, раз приняли мой цветок - значит, теперь вы мой человек!
Осторожно держа хрупкий лед, Гун Юэ подыграл ему: - Да, я твой.
Шедший следом Крис, чье лицо горело от холодного ветра, поправил капюшон. Ему казалось, что от этой милой сцены можно ослепнуть.
Спустя двадцать минут они подошли к небольшому дому с кремовыми стенами. Поскольку они звонили заранее, сиделка Бернара впустила их, как только они представились.
Бернар выглядел бодрее, чем на фото. Ему было за шестьдесят, рыже-каштановые волосы почти полностью поседели. Он сидел в шезлонге у панорамного окна и читал газету в очках в черной оправе.
Услышав имя Гун Юли, он долго вспоминал, прежде чем неуверенно произнести:
- Она была моей сокурсницей в Принстоне... гений. Совсем молодая, мы работали у одного профессора, но вскоре она вышла замуж.
Казалось, это было всё, что он помнил о ней.
Спустя еще несколько фраз старые воспоминания начали пробуждаться. Его взгляд остановился на Гун Юэ, и в голосе Бернара послышалась ностальгия:
- Дай-ка подумать... твои глаза и овал лица очень похожи на мамины. - Он улыбнулся с грустью. - В последние годы память подводит, многое стирается. Столько лет прошло, я уже почти забыл, как выглядела Юли. Как она сейчас?
Гун Юэ и Е Шаньшань переглянулись. - Мама ушла из жизни пять лет назад.
Улыбка на лице старика застыла и медленно исчезла. После долгого молчания Бернар снял очки и начал протирать их белой салфеткой.
Но присмотревшись, можно было заметить, что его руки слегка дрожат.
- Значит... ушла, - он снова надел очки и посмотрел на Гун Юэ. - Итак, дитя, что именно ты хочешь узнать, раз приехал ко мне?