Глава 79
- «Мы»? - Поскольку Е Шаньшань время от времени называл его «Ваше Величество», Гун Юэ всерьез занялся изучением исторических терминов.
Не успел Е Шаньшань понять, что не так, как его ноги оторвались от пола. Гун Юэ подхватил его и закинул на плечо.
- !! - Почувствовав неладное, Е Шаньшань начал брыкаться, извиваясь всем телом: - Брат, ты куда меня тащишь?! Брат, нам еще наряды примерять для рождественского семейного ужина! Брат, не делай глупостей!
Тон был безупречно театральным, сопротивление - крайне добросовестным, вот только в глазах не было ни капли страха - лишь предвкушение.
Вообще-то Е Шаньшань должен был почувствовать, что его императорское величие попрано, но на самом деле он чуть ли не подгонял Гун Юэ поскорее донести его до спальни.
Зажегся свет. Сделав несколько шагов, Гун Юэ увидел то, что лежало на кровати, и в его взгляде промелькнула обреченность: - Шаньшань, это еще что такое?
На темном покрывале большой кровати лежали две пары наручников, поблескивая в свете ламп холодным металлом. Е Шаньшань с азартом в голосе произнес: - Ты сам когда-то сказал, что со временем я узнаю, для чего они нужны. Вот это «время» и настало!
Затем он похлопал Гун Юэ по крепкому плечу, давая понять, чтобы тот опустил его на кровать. Оказавшись на покрывале, он ловко перевернулся и со сноровкой, которой позавидовал бы фокусник, пристегнул себя за одну руку к стойке кровати.
Слегка повернув голову к Гун Юэ, который стоял у края кровати и наблюдал за ним, Е Шаньшань - лежа на спине со связанными руками - облизнул пересохшие губы. Его голос так и искрился восторгом: - Брат, поиграем вместе?
Сейчас руки Е Шаньшаня были зафиксированы над головой. Холодный блеск металла на фоне его белоснежной кожи создавал резкий контраст, обладающий странной, притягательной эстетикой. Задравшаяся одежда обнажала подтянутую белую талию. Его чистые глаза смотрели на Гун Юэ, словно два кусочка прозрачного цветного стекла в воде.
Глядя на человека на кровати, Гун Юэ глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы ослабить галстук. В этот момент Е Шаньшань жалобным голосом начал свою роль: - Господин, зачем вы меня похитили?
«...»
Заметив, что Гун Юэ не отвечает, Е-актер продолжил вещать по своему импровизированному сценарию: - Я сделаю всё, что прикажете, только умоляю, отпустите меня вечером домой. - Перед Гун Юэ предстал образ перепуганного, несчастного крошки.
- Зачем?
- Мой брат ждет меня дома к ужину.
- Всё, что угодно?
Гун Юэ уже снял пиджак, отложил галстук и запонки. На нем осталась только белая рубашка, рукава которой были аккуратно закатаны выше локтей, обнажая притягательные линии мышц. Он не двигался с места, лишь пристально наблюдал за тем, как Шаньшань беспокойно елозит по кровати.
Не ожидая, что Гун Юэ решит подыграть, Е Шаньшань вошел в раж: - Да, абсолютно всё. Что вы хотите со мной сделать?
Гун Юэ сделал два шага вперед и присел на край кровати. Он положил ладонь на талию Е Шаньшаня, провел по реберной дуге и дюйм за дюймом проскользнул рукой под одежду. Кожа под его пальцами была такой гладкой и нежной, что к ней было страшно прикладывать силу.
Затем он наклонился и легонько прикусил Е Шаньшаня за талию, вызвав у того короткий вскрик.
Этой ночью почти до самого рассвета за дверью слышались приглушенные мольбы Е Шаньшаня: - Господин, пощадите меня... мне пора возвращаться, чтобы составить компанию...
- Кому?
Голос на мгновение смолк, после чего версия сценария быстро сменилась: - Составить компанию дяде за ужином. - Последнее слово сорвалось в нечленораздельный стон из-за резкого толчка. Е Шаньшань больше не мог вымолвить ни слова.
Но эта игра определенно была очень интересной!
Утром двадцать пятого числа, переодевшись, они сели в машину и отправились в старое поместье.
Из-за слишком раннего подъема Е Шаньшань явно не выспался. Сонный и заторможенный, он клевал носом на плече Гун Юэ, то и дело ворочаясь, из-за чего его аккуратно уложенные волосы снова превратились в беспорядок.
Гун Юэ побоялся, что после такого сна у него будет болеть шея, поэтому устроил голову Е Шаньшаня у себя на коленях и велел водителю ехать медленнее.
На этот рождественский обед, помимо старой госпожи Гун, пригласили семьи шестого и восьмого дядей Гун Юэ.
Когда Гун Юэ и Е Шаньшань прибыли в поместье, все уже были в сборе и беседовали в гостиной. Однако атмосфера была гнетущей - их «беседа» больше напоминала допрос со стороны старой господи Гун. Ей было уже за восемьдесят; она величественно восседала на главном месте. Гарнитур с изумрудами идеально дополнял её наряд - элегантно, но не слишком вычурно.
Увидев вошедших, она лишь холодно обронила: - Пришли?
- Пришли. - Гун Юэ вместе с Е Шаньшанем почтительно поклонились бабушке. Соблюдя приличия, Гун Юэ сразу прошел к своему месту.
Е Шаньшань окончательно проснулся, когда выходил из машины. Сев рядом с Гун Юэ, он окинул взглядом присутствующих и, обнаружив, что состав с прошлого года почти не изменился, потерял к ним всякий интерес.
Ежегодные рождественские посиделки всегда были невообразимо скучными.
Посидев немного в гостиной, где царила всё та же холодная атмосфера, Е Шаньшань уставился на масляную картину на стене. Он вступил в «гляделки» с изображенным там голым крылатым ангелочком, попутно разыгрывая в уме диалог за двоих персонажей - этого внутреннего сценария хватило бы на целую книгу.
Когда старинные напольные часы пробили двенадцать, старая госпожа Гун поднялась при помощи служанки. - Идемте. - Она медленно направилась к длинному столу. Несмотря на все усилия сохранить величие, её походка была дрожащей.
Е Шаньшань шел позади всех вместе с Гун Юэ. Настроение у него было отличное - если бы не обстановка, он бы что-нибудь напевал. Сев на второе место по правую руку, Гун Юэ пододвинул к Е Шаньшаню все его любимые блюда.
Так что Е Шаньшань весь обед не обращал внимания на ледяную атмосферу за столом и с удовольствием ел.
История семьи Гун была долгой, и за это время накопилось множество странных правил, которым потомки были обязаны следовать. Например, обязательно собираться на Рождество (даже если никто не верит в Бога), обязательно проводить семейную встречу на Новый год. Младшим поколениям запрещалось без веских причин наведываться в старое поместье в обычные дни. За столом нельзя было издавать ни звука, а закончить трапезу младшие могли только после того, как старшие покидали стол.
Обед прошел в полной тишине, нарушаемой лишь редким звоном столовых приборов. Старая госпожа Гун первой покинула стол и ушла в спальню - личный врач советовал ей отдыхать в течение часа после обеда.
Стоило ей уйти, как напряжение в воздухе мгновенно спало.
- Я была ужасно голодна, но кусок в горло не лез!
- Брат Е, у тебя просто стальные нервы! Как ты умудрился так весело уплетать еду под таким давлением бабушки? - Гун Янь и Гун Юй - близнецы, дети восьмого дяди Гун До. Они учились в университете и, хотя побаивались Гун Юэ, с Е Шаньшанем были в довольно дружеских отношениях.
После обеда они немного поболтали в гостиной. Е Шаньшань не любил серьезные разговоры Гун Юэ с дядями о политике и экономике, поэтому предпочел компанию близнецов, заодно помогая Гун Яню проходить игру.
- Кстати, брат Е, смотри! - Гун Юй показала экран телефона. Е Шаньшань увидел, что на заставке стоит его фото в образе Ледяного Принца.
Гун Юй была очень похожа на мать, и когда она улыбалась, то выглядела очень мило. - Я была просто в шоке, когда увидела этот показ! Так жаль, что не попала туда лично - старший брат мне даже не намекнул! Но этот образ такой нереально красивый, что я сразу поставила его на обои.
- Брат Е, брат Е, как здесь пройти?! Не слушай ты Гун Юй!
К тому времени, как Е Шаньшань поднялся вслед за Гун Юэ на верхний этаж, у него уже пересохло во рту от разговоров. На ходу он зевнул, чувствуя, что его снова клонит в сон.
Они не пошли в свою комнату. Гун Юэ поднялся на третий этаж и открыл дверь в бывшие покои родителей. Это был просторный люкс: спальня, переходящая в кабинет, и большая терраса. Здесь уже давно никто не жил. Несмотря на ежедневную уборку, в воздухе всё равно витал запах чего-то застоявшегося и старого.
Оба взяли по тряпке и тщательно протерли комнату изнутри и снаружи. Осторожно вытирая пыль с фоторамки на книжной полке, Е Шаньшань посмотрел на фото Гун Юли и Гун И. Он провел пальцем по их лицам, на мгновение замер, а затем бережно поставил рамку на место.
На полках было много вещей: кубок Гун И за соревнования по верховой езде, дипломы Гун Юли из университета. Казалось, время в этой комнате застыло - за все эти годы здесь ничего не изменилось.
Когда они протирали резьбу на дверном косяке, мимо проходил Гун Цзэ, направлявшийся к себе. Гун Юэ отложил тряпку и кивнул в знак приветствия: - Шестой дядя. - Гун Цзэ кивнул в ответ.
В поколении отца Гун Юэ, Гун И, было три брата. Согласно семейному старшинству, они были Третьим, Шестым и Восьмым.
- Как поживает Гун Цзи? - Из-за болезни Гун Цзи не мог посещать ежегодные встречи.
- Всё так же. Перед моим уходом он никак не хотел меня отпускать и просил обязательно передать вам поздравления с Рождеством и Новым годом. - На висках Гун Цзэ уже проступила седина, улыбка была доброй. Он заглянул в комнату, посмотрел на висящее на стене фото Гун И и Гун Юли, и его лицо приняло ностальгическое выражение:
- Раньше Третий брат и невестка очень любили друг друга. Третий брат был очень серьезным человеком, но каждый раз при виде жены он начинал улыбаться. Невестка улыбалась редко, но даже я видел, какой нежный у неё был взгляд.
Гун Юэ кивнул, его взор тоже обратился к фотографии родителей. - Отец говорил, что мама стала намного нежнее, когда забеременела мной. Она даже сменила режим дня и заменила научные книги на литературу по дородовому развитию.
- Да, невестка тогда каждый день ловила нас и заставляла по очереди читать сказки тебе, пока ты был еще в животе. - Гун Цзэ посмотрел на племянника, который уже перерос его самого. - Они оба очень дорожили тобой. Особенно невестка - она ходила с тобой так осторожно, будто боялась расплескать. Помню, был период, когда возникли какие-то проблемы - сердцебиение плода почти не прослушивалось. Бедная невестка тогда до слез перепугалась.
Струна напряжения в сердце Гун Юэ дрогнула, но он ничем не выдал себя. - Я никогда раньше не слышал об этом.
В период его рождения семья Гун вела ожесточенную борьбу с враждебными кланами. Его отец, Гун И, годами пропадал в разъездах, а мать, Гун Юли, была немногословной. После того как она покинула дом, об этом и вовсе стало некому рассказывать.
- То, что не рассказывали - нормально. Для невестки это была настоящая психологическая травма. Я помню, ты был первым племянником для меня и младшего брата, мы тоже страшно переживали. К счастью, ты родился абсолютно здоровым. Невестка, которая никогда не верила в Бога, после этого несколько раз ходила в церковь. Третий брат, когда у него было время, сопровождал её.
Когда дядя ушел, Гун Юэ зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Посмотрев на фото родителей на стене, он опустил голову и отправил сообщение Крису: «Найди мне данные о семейном враче семьи Гун двадцативосьмилетней давности».
Два часа спустя.
На террасе зимнее солнце дарило скупое тепло. Е Шаньшань кормил голубей, соблюдая строгий ритм: голубь клюет зернышко - он съедает кусочек печенья.
Гун Юэ сидел в кресле, сосредоточенно глядя на Е Шаньшаня и прокручивая в голове слова того самого врача, с которым ему удалось связаться.
«Пятый молодой господин, я уже в летах, но тот случай помню отчетливо. Третья госпожа была на шестом месяце беременности, когда сердцебиение плода практически исчезло. Я тогда сказал ей готовиться к худшему. Однако через месяц, при повторном осмотре, с ребенком всё было в порядке, сердце билось нормально. Третья госпожа тогда разрыдалась от счастья. Когда вы родились, ваш крик был очень громким, и здоровье всегда было крепким».
- Шаньшань.
- А? - Е Шаньшань поднял голову, рассыпал остатки корма по перилам и поспешил сесть рядом с Гун Юэ.
Он подставил лицо, чтобы Гун Юэ вытер крошки печенья у него в уголке рта, и приготовился внимательно слушать. Шаньшань понимал, что Гун Юэ что-то обнаружил, но не торопил его.
Вытерев крошки, Гун Юэ поцеловал Е Шаньшаня в уголок губ. Их взгляды встретились, будто они черпали силы друг в друге.
- Я предполагаю, что когда мама была на шестом месяце, чтобы не потерять ребенка, она применила какой-то специфический препарат, позволивший мне выжить.
Е Шаньшань крепко сжал руку Гун Юэ и продолжил его мысль: - Но этот препарат нес в себе огромные риски. Осознав это, мама Юли решила присоединиться к «Плану»?