Глава 80
Гун Юэ сжал пальцы Е Шаньшаня: - Поговорим об этом дома.
Старое поместье не было безопасным местом. Даже сидя на террасе, они не могли быть уверены, что их разговор не дойдет до чужих ушей.
До самого конца ужина оба вели себя как обычно, больше не касаясь этой темы. По дороге домой в машине царило молчание. Лицо Гун Юэ не изменилось, но казалось, будто он попал в водоворот печали, из которого не может выбраться.
Е Шаньшань взглянул на водителя, подумал немного и взял ладонь Гун Юэ в свои. Повернув голову, он одарил мужчину своей самой любимой улыбкой.
Гун Юэ коснулся ямочки на щеке Е Шаньшаня, затем взъерошил его мягкие волосы: - Шаньшань.
- Да, я здесь.
Гун Юэ лишь негромко отозвался в ответ. Он позволил Е Шаньшаню лечь к нему на колени и кончиками пальцев осторожно касался его мочки уха, челюсти, кончиков волос - будто удостоверялся, что тот настоящий.
Е Шаньшань послушно не шевелился. Когда Гун Юэ закончил свои касания, Шаньшань поднял лицо, посмотрел на него и кончиком пальца на его ладони медленно, черточка за черточкой, вывел: «Я люблю тебя». А потом снова улыбнулся.
Он так неуклюже пытался его развеселить.
Осознав это, Гун Юэ сжал пальцы, заключая ладонь Е Шаньшаня в свою, поднес её к губам и прижался к ней коротким, но очень серьезным поцелуем.
Дома уютное тепло отгородило их от суровых зимних холодов. Они вместе пошли принимать ванну. Ванна была огромной, вода - теплой и прозрачной, так что двоим взрослым мужчинам было не тесно.
Е Шаньшань сдерживал желание грызть ногти. - Брат... - позвал он, но не знал, как продолжить.
Гун Юэ прижал его к себе и заговорил низким голосом после недолгих раздумий: - Если наши догадки верны, то каждый год, когда я ездил на остров Митиус, мама под предлогом проверки семейных болезней брала образцы моей крови для тестов. Скорее всего, она проверяла, не проявились ли риски или побочные эффекты того лекарства. А если они уже проявились - искала способ лечения.
- Скорее всего, - Е Шаньшань припомнил ранее найденную информацию. - Если твои жизненные показатели в утробе мамы Юли были ничтожно малы, фактически на грани смерти, и после применения того лекарства ты вновь обрел «жизненную силу», то такой чудодейственный препарат вполне мог изменить твою генетическую карту.
От горячего пара кожа Е Шаньшаня порозовела. Он посмотрел на Гун Юэ: - Отец Иста когда-то говорил, что заполучив базовую генетическую карту, которую ты носишь в себе, можно воссоздать проект «Сотворение бога». Можно сделать вывод, что твои гены действительно уникальны. И после прибытия на остров мама Юли, скорее всего, обнаружила ключевую точку в твоей уже измененной генетической карте. Именно благодаря этой точке проект обрел форму.
Значит, он сам обязан своим рождением Гун Юэ?
Отогнав эти мысли, Е Шаньшань коснулся пальцами ног ступни Гун Юэ в воде. - Позже мама Юли взорвала остров Митиус и уничтожила всю базу... вероятно, это тоже было одной из причин.
- Да, - кивнул Гун Юэ. Он вспомнил их ежегодные встречи с матерью и чувствовал, как сильно она его любила. То, что она выбрала столь жестокий и радикальный финал, скорее всего означало одно: секрет о его базовой генетической карте, который она так долго скрывала, был раскрыт другими участниками проекта. И те, не довольствуясь нынешним положением дел, захотели использовать его потенциал на полную.
Она сделала это, чтобы защитить его.
Закрыв глаза, Гун Юэ почувствовал, как рана в его сердце вновь вскрылась острым лезвием. Он уже не помнил тот день на острове Митиус, не помнил события после крушения самолета. Забыл и про то, что описывал Е Шаньшань: море огня и оглушительные взрывы.
Он не мог даже представить, какую боль она испытала и какое мужество ей потребовалось, чтобы похоронить себя в том пламени.
Е Шаньшань обеспокоенно посмотрел на Гун Юэ, быстро встал, вытер их обоих полотенцем, накинул халат и уложил Гун Юэ в постель.
Он впервые видел Гун Юэ таким - открыто выражающим свою уязвимость и боль. Ему тоже стало невыносимо грустно, но он не знал, как утешить - его этому не учили.
Подумав немного, Е Шаньшань сел на кровать, притянул Гун Юэ к себе, уложил его голову себе на грудь и начал тихо напевать.
Это была колыбельная - единственная песня, которую когда-то знала Гун Юли. Мелодия была очень нежной и медленной. Е Шаньшань пел её снова и снова, подражая матери Юли и легонько похлопывая Гун Юэ по спине.
Спустя минут двадцать Гун Юэ внезапно позвал его, и в его голосе послышались едва уловимые слезы: - Шаньшань.
- Да. - Пение прекратилось.
Получив ответ, Гун Юэ больше ничего не сказал. Он просто крепко обнимал Е Шаньшаня, будто черпая в нем силы.
Мы оба будем жить долго и счастливо.
Календарь листал страницы быстро. Последние несколько дней Гун Юэ был так занят, что не смыкал глаз до полуночи. Более того, Е Шаньшань заметил, что иногда под утро Гун Юэ встает, чтобы провести удаленную конференцию в другом часовом поясе. После этого он возвращался в постель, обнимал его и забывался коротким сном на пару часов. В сумме он спал не больше трех-четырех часов в сутки.
Е Шаньшаню стало его жаль. Он велел поварам готовить побольше укрепляющих блюд и взял часть работы на себя. Только тогда сон Гун Юэ стал чуть дольше.
- Переживать каждый день, как бы твой парень не умер от переутомления - это действительно заставляет понервничать.
Впрочем, за это время он успел оставить своего трудолюбивого парня и отправился на полдня за покупками вместе с Гун Янем и Гун Юй. Не удержавшись, он купил Гун Юэ восемь галстуков, внеся свою лепту в коллекцию их гардеробной.
Тридцать первого декабря, в день рождения Гун Юэ, они отправились в дом, где жила Гун Юли до замужества.
Район был захолустным: стены невысоких зданий пестрели яркими граффити, под ногами изредка попадались черные пятна старой жевательной резинки, а за углом можно было увидеть спящего пьяницу. Домик был старым, лестничный пролет - узким. Они поднялись на пятый этаж, где в ряд располагались пять квартир. Гун Юли жила в самой последней, но позже отец Гун Юэ выкупил весь этаж.
Сопровождающие их телохранители остались у дверей и в соседней квартире. Гун Юэ открыл дверь ключом.
Квартирка была крошечной: одна комната и гостиная, кухня и санузел - совсем тесные. От входа сразу была видна обстановка спальни. Мебель была старой, но в комнате было очень чисто - видно было, что здесь регулярно убираются.
Е Шаньшань поставил купленный букет в керамическую вазу, и место сразу стало казаться жилым.
Смеркалось. Прогноз погоды обещал снег. Е Шаньшань закрыл все окна и зашел в спальню.
Это была комната Гун Юли. Сюда она переехала после приюта, арендовав это жилье как свое убежище от невзгод. Гун Юэ сидел на слегка заржавевшем стуле и читал книгу. Книга была старой, с пометками Гун Юли. Почерк был гораздо более юным по сравнению с её заметками в книгах из старого поместья.
Е Шаньшань тоже нашел себе книгу на полке и присел рядом с Гун Юэ. Но эффективность его чтения была крайне низкой: одну страницу он мучил полчаса, а потом не выдержал, спрятался за книгой и начал тайком подглядывать за Гун Юэ.
- Всё-таки Гун Юэ красивее!
Заметив, что тот не реагирует, он посмотрел еще пару раз. Когда Гун Юэ повернулся к нему, Шаньшань мгновенно закрыл лицо книгой, чувствуя непонятное смущение.
- Шаньшань.
Тот притворился мертвым и промолчал.
Глядя на макушку, торчащую из-за книги, Гун Юэ наконец улыбнулся - впервые за эти печальные дни. - Шаньшань, сегодня мой день рождения.
- Я знаю. - Е Шаньшань прикрыл книгой половину лица. Его глаза сияли, как звезды, но голос был тихим: - Я приготовил тебе подарок.
- Какой подарок?
Провозившись какое-то время, Е Шаньшань выудил из рюкзака коробку длиной с предплечье и протянул её Гун Юэ. Подумав, он всё же устроился на коленях мужчины, чтобы распаковывать вместе: - Тебе этот подарок точно понравится.
Он развязал ленту и открыл верхнюю картонную коробку, внутри которой оказался пластиковый футляр. Когда Гун Юэ открыл и его, перед ним предстала металлическая шкатулка. Его терпение было безграничным, поэтому он не удивился, обнаружив внутри еще одну металлическую коробочку.
Е Шаньшань нервничал даже больше Гун Юэ. Когда тот открыл последний слой упаковки, Шаньшань затаил дыхание.
Крышка была отложена в сторону. Внутри лежал белый реалистичный котенок размером с ладонь. Е Шаньшань развернулся и сел верхом на коленях Гун Юэ, обнимая его:
- В твой день рождения я сначала хотел подарить тебе свою уменьшенную копию. Но потом я подумал: вдруг, когда меня не будет рядом, ты начнешь целовать этого маленького меня? Я бы ужасно ревновал! Поэтому решил сделать котенка.
Он с гордостью посмотрел на электронного питомца в руках Гун Юэ.
- Я заказал его в институте биомеханики. Он умеет сам ходить, он очень послушный! Быстрее, попробуй ткнуть его в носик?
Гун Юэ послушно дотронулся, и раздался голос Е Шаньшаня: - Гун Юэ, я люблю тебя.
- А теперь нажми на лапку.
Гун Юэ нажал. Тот же голос произнес: - Вы - самый благородный господин изо всех, кого я встречал!
«...»
- Если ты будешь на работе и вдруг очень соскучишься по мне, можешь достать этого котенка и поговорить со мной. Я записал туда очень много слов, тебе хватит надолго.
С этими словами Е Шаньшань серьезно сложил пальцы сердечком и лучезарно улыбнулся: - Гун Юэ, с днем рождения!
С того момента, как он услышал это «Я люблю тебя», Гун Юэ почувствовал себя так, будто его погрузили в теплую воду. Каждая клеточка его тела согрелась.
Он подцепил указательным пальцем подбородок Е Шаньшаня и прильнул к его губам. Поцелуй был легким и нежным, лишенным страсти - просто теплое прикосновение.
Лишь когда таймер в комнате издал полночный «бип», Гун Юэ отстранился. Он вытер влагу с губ Е Шаньшаня и нежно произнес: - Шаньшань, с днем рождения.
Спать они улеглись вместе на узкой железной кровати, которая скрипела при каждом движении. Е Шаньшань прижался к Гун Юэ вплотную, ведь стоило повернуться - и можно было свалиться на пол.
Лежа в обнимку, Е Шаньшань теребил пальцами край одеяла, продолжая прерванный разговор:
- Тот раз, когда мама Юли перенесла собрание... на острове были все исследователи и все те, кто обычно приезжал на ежегодные встречи. Так что тот взрыв, скорее всего, уничтожил костяк проекта вместе с островом Митиус.
Е Шаньшань тщательно восстанавливал события в памяти. - Когда мы приехали в город Б, я по памяти проверял личности тех людей. Среди тех десяти-двенадцати человек были и высокопоставленные чиновники, и богачи, и несколько человек, чье происхождение я не смог выяснить, но их влияние явно было огромным. В тот период все они «погибли» по разным причинам.
- Так что этот «Мистер S», который использует отца Иста... есть несколько вариантов того, кто он. Возможно, он был на периферии проекта «Сотворение бога», но знал про базовую генетическую карту и по каким-то причинам заподозрил тебя. Хотя тут не сходится - как он мог это проверить?
- Или же это кто-то, кто не участвовал в проекте, но получил информацию о его содержании через какие-то каналы. Но их влияние, скорее всего, не так велико, иначе они не действовали бы такими обходными путями.
Гун Юэ кивнул: - Да. И еще - причины мнимой смерти профессора Дюранта, наставника матери, тоже вызывают подозрения. - Вот только найти человека, который намеренно скрыл свою личность, крайне сложно.
Е Шаньшань поцеловал Гун Юэ в подбородок, не напоминая о потере памяти:
- Кто знает, может, он сам явится перед нами. - Он похлопал Гун Юэ по спине. - Ладно, давай спать. Завтра будет тяжелый день, а вечером еще одна встреча.
Когда Гун Юэ уснул, Е Шаньшань перестал похлопывать его по спине. Он долго вглядывался в очертания лица Гун Юэ в темноте, прежде чем закрыть глаза.
Я тоже буду тебя защищать.
После новогодних праздников они еще какое-то время прожили в Манхэттене, и лишь в конце января Е Шаньшань и Гун Юэ вернулись в город Б.
Дома Е Шаньшань ходил в свободном черном свитере с широким вырезом. Он посадил котенка-робота себе на плечо и трижды в день хвастался им перед всеми домочадцами, не скрывая своего восторга.
Когда переодевшийся Гун Юэ спустился вниз, он увидел Е Шаньшаня, который сидел на корточках перед котенком на ковре.
Робот равномерно шагал вперед, а Шаньшань так же мелкими шажками перемещался за ним, что-то бормоча под нос - он высчитывал, насколько медленно ему нужно двигаться, чтобы преодолеть то же расстояние за то же время, что и котенок.
Услышав шаги, Е Шаньшань поднял голову и, посмотрев на Гун Юэ снизу вверх, помахал рукой:
- Брат! Я думал почти месяц и наконец-то придумал! Я дал котенку могучее и грозное имя - Цезарь!
Гун Юэ на мгновение замер, перевел взгляд с крошечного робота на лицо Е Шаньшаня и серьезно похвалил: - Очень красивое имя.
- Я тоже так считаю! - Е Шаньшань гордо закивал, явно довольный собой. Увидев, что Гун Юэ надевает туфли, он вместе с котенком присел у двери, преданно глядя на мужчину, и вздохнул:
- Цезарь, брат Юэ-Юэ уходит на работу, чтобы в поте лица зарабатывать нам на карманные расходы.
Гун Юэ посмотрел на это «несчастное» создание у своих ног, сделал два шага, опустился на одно колено и поцеловал его в губы:
- Шаньшань, побудь дома с Цезарем, будь умницей.
Е Шаньшаню показалось, будто с ним говорят как с маленьким ребенком, но его сердце всё равно предательски пропустило пару ударов.
- Ну это же просто не по правилам!