Глава 49
Прошлой ночью Гун Юэ насильно сменил тему разговора, после чего Е Шаньшань каким-то загадочным образом уснул. В итоге он так и не получил ответа на вопрос о том, «тяжело ли это носить».
Какая досада!
Затем ему приснилось, что он сам стал размера XXXL, и каждый день его ходьба превращалась в бег с отягощениями, а чтобы лечь спать, приходилось принимать немыслимые позы. Было очень трудно.
Проснувшись утром, Е Шаньшань внимательно прислушался к своим ощущениям. Убедившись, что сон был ложным и никакой лишней тяжести нет, он облегчённо вздохнул.
Едва рассвело, Е Шаньшань тихонько выбрался из постели, стараясь не разбудить Гун Юэ.
Вчера из-за боли в ране Гун Юэ не мог уснуть, и только к четырём-пяти часам утра его наконец сморило. Однако даже во сне он был бледен, брови были слегка нахмурены - сон был тревожным.
Е Шаньшаню было очень жаль Его Величество. По-кошачьи, на цыпочках, он вышел из спальни и прямиком направился на кухню.
Дядя Хоук как раз выбирал продукты для сегодняшнего меню. Увидев Е Шаньшаня в пижаме, он удивился: - Доброе утро, господин Е. Что-то случилось?
Волосы Е Шаньшаня торчали в разные стороны, на них осела утренняя свежесть, они колыхались на ветру. Он перевёл дыхание: - На обед сегодня потушите свиные ножки, и... приготовьте куриные крылышки.
Заметив недоумение дворецкого, он пояснил: - Я слышал, что полезно есть то, что хочешь вылечить. Научного обоснования нет, но вдруг поможет?
Вчера он проснулся вскоре после того, как уснул. Притворяясь спящим, он слышал сдержанные стоны Гун Юэ от боли. Ему казалось, что его сердце режут ножами - настолько это было больно. Но побочные эффекты от обезболивающих были слишком сильными, так что Гун Юэ приходилось терпеть самому.
Поэтому Е Шаньшань решил перепробовать любые методы.
Вернувшись из кухни в спальню, Е Шаньшань просто сел у кровати и, подперев подбородок, стал смотреть, как спит Гун Юэ. Чем дольше он смотрел, тем спокойнее ему становилось. Время от времени перед глазами всплывал образ Гун Юэ, которого ввозят в операционную. Видя его сейчас живым и невредимым прямо перед собой, он чувствовал, будто обрёл потерянное сокровище.
Е Шаньшаню казалось, что если бы в этом мире не было Гун Юэ, то ни океан, ни звездное небо не имели бы для него никакой привлекательности.
※※※
Около девяти утра дыхание Гун Юэ стало прерывистым. Е Шаньшань осторожно потрогал его лоб и обнаружил, что температура снова поднялась. Он немедленно вызвал семейного врача, и Гун Юэ поставили капельницу.
Из-за жара, боли в ране и большой кровопотери Гун Юэ чувствовал себя очень слабым, от его привычной властности не осталось и следа.
Е Шаньшань взял руку Гун Юэ в свои и тихонько его успокаивал: - Иголка у капельницы совсем маленькая, один укол - и всё. Представь, что это я тебя слегка укусил.
Но когда врач собрался вводить иглу, Е Шаньшань разнервничался больше всех. Он не сводил глаз с руки, и когда игла уже готова была проткнуть кожу, он внезапно закрыл руку Гун Юэ своей, не давая сделать укол. Спустя пару секунд он молча убрал руку и в сотый раз прошептал:
- Пожалуйста, полегче, ему больно.
Только когда игла точно вошла в вену и прозрачная жидкость медленно потекла в кровь, Е Шаньшань смог выдохнуть.
Когда врач вышел, Гун Юэ, заметив, что у Е Шаньшаня на лбу выступил пот от напряжения, протянул свободную руку и вытер его: - Не бойся, мне не больно.
Е Шаньшань тихо проворчал: - Кого ты обманываешь, не может быть не больно, даже призраки не поверят. - Немного подумав, спросил: - Хочешь спать?
Гун Юэ слегка покачал頭: - Хочу послушать, как ты говоришь.
Это маленькое желание обязательно нужно было исполнить: - Тогда я расскажу тебе сказку. Экспромт, но качество гарантирую!
- Хорошо.
Слыша слабый голос Гун Юэ, Е Шаньшань подавил нахлынувшую горечь и постарался придать голосу бодрости:
- Давным-давно жил-был дух карпа. Он жил на острове в Восточном море. И вот однажды он встретил ракушку...
Видя, что Гун Юэ постепенно засыпает, Е Шаньшань говорил всё тише и тише: - ...Позже они отправились с того маленького острова в путешествие по всему Восточному морю.
Закончив сказку, Е Шаньшань затих. Он встал, подоткнул одеяло, а затем осторожно взял руку Гун Юэ, в которую шла капельница - из-за вводимого лекарства пальцы были ледяными.
Когда пальцы Гун Юэ согрелись о его тепло, Е Шаньшань сменил позу. Он опустился на колени на ковер, наклонился и нежно поцеловал кончики пальцев Гун Юэ, почти беззвучно произнося:
- Ты обещал, что мы всегда будем вместе. Ты не бросишь меня так, как мама Юли.
Пальцы Гун Юэ неосознанно шевельнулись, словно в ответ.
※※※
Этот сон Гун Юэ продлился до трёх часов дня. В процессе температура подскочила до тридцати девяти и пяти, даже дыхание его было обжигающим, а сознание - спутанным. Врач сменил лекарство и сделал ещё два укола, после чего жар немного спал.
Е Шаньшань сменил холодное полотенце на лбу Гун Юэ. Глядя на его раскрасневшееся лицо, он так нервничал, что принялся грызть ногти. Он так увлекся этим занятием, что проснувшийся Гун Юэ застукал его прямо на месте преступления.
Мгновенно спрятав руки за спину, Е Шаньшань одарил Гун Юэ улыбкой в стиле «ты ничего не видел», а затем поднес к его губам стакан теплой воды: - У тебя был жар, нужно пить больше воды.
Гун Юэ сделал пару глотков и отвернулся, выражая отказ.
Е Шаньшаню вдруг показалось, что такой «Великий Демон» просто до невозможности милый. Будто перед ним открылась дверь в новый мир, и он, не раздумывая, спросил: - Еще глоточек? - Его глаза буквально светились.
И точно, Гун Юэ снова слегка отвернул лицо в другую сторону, делом подтверждая свой отказ.
Е Шаньшань решил не перегибать палку, но про себя он был просто в восторге от «милоты» своего Демона. Хотя еще две минуты назад он и подумать не мог, что слова «Гун Юэ» и «мило» могут стоять в одном предложении. Но теперь он чувствовал, что готов прокручивать эту сцену в голове сотни раз!
Смочив горло, Гун Юэ почувствовал себя немного лучше. Зрение еще слегка расплывалось, и он с трудом сфокусировался на Е Шаньшане. Говорил он медленно: - Та сказка ещё не закончилась.
Е Шаньшань моргнул, понимая, что речь о духе карпа и ракушке. «Надо же, я так замечательно рассказываю, что даже Гун Юэ заслушался!» Вспомнив, на каком моменте тот уснул, Е Шаньшань откашлялся и продолжил.
Гун Юэ слушал эту бессистемную, путаную импровизированную сказку очень внимательно. Когда Е Шаньшань закончил, он облизал сухие губы и впервые за долгое время предался воспоминаниям:
- В детстве мне никто не рассказывал сказок.
Переплетя свои пальцы с пальцами Гун Юэ, Е Шаньшань задумался, подперев щеку: - Тогда я придумаю для тебя ещё одну, эксклюзивную версию! Давным-давно жила-была маленькая русалочка по имени Лан-лан. Она была принцем народа русалок. И вот однажды...
Обычно голос Е Шаньшаня звучал чисто и звонко, а речь была быстрой, но сейчас он намеренно говорил тихо и медленно, отчего его голос казался необычайно нежным. Гун Юэ долго смотрел на человека, который так старательно рассказывал ему сказку. Он чувствовал, как боль в ране, тяжесть в голове и одинокие страхи из детских воспоминаний постепенно растворяются в голосе Е Шаньшаня.
Рассказывая сказку, Е Шаньшань снова усыпил Гун Юэ. Он вдруг подумал, что приобрел новый навык - «убаюкивание Великого Демона». Он потрогал лоб Гун Юэ, убедился, что жар спал, и только тогда достал телефон, чтобы написать Чжэн Дуну:
«Мне нужно отпроситься ещё на несколько дней, я не могу сейчас уехать». Он посмотрел на Гун Юэ с глубокой озабоченностью: если он уедет на съемки, кто будет рассказывать ему сказки и убаюкивать?
Чжэн Дун ответил быстро: «Режиссёр уже выложил промо-фото, похоже, заменять тебя не собираются».
«Спасибо, брат Чжэн», - ответил Е Шаньшань. То, что он исчез на следующий день после съемок промо-фото, а режиссер даже не заикнулся о замене, означало, что Чжэн Дун замолвил за него немало словечек.
Через некоторое время Чжэн Дун прислал: «Раз понимаешь это, возвращайся и работай на совесть».
Е Шаньшань отправил эмодзи, чтобы тот не волновался. Затем он зашел в Weibo и нашел официальный аккаунт фильма «Наблюдатель». Действительно, его фото было на главной. Две фотографии были выложены вчера и позавчера, а сегодня утром опубликовали видео со съемок.
Он сделал репост всех трех записей, добавив к каждой по паре предложений. Закончив с этим, он снова выключил телефон и вернулся к Гун Юэ.
※※※
Вечером Гун Юэ наконец стало лучше, у него появился аппетит. Е Шаньшань принес из кухни куриный бульон. В миске плавало одно упитанное куриное крылышко - символическое воплощение пожеланий Е Шаньшаня.
Гун Юэ не любил супы и бульоны, но видя, как Е Шаньшань подносит ложку к его губам, глядя на него с надеждой, он невольно открыл рот. Он быстро глотал бульон, даже не пытаясь разобрать вкус.
Осушив миску, Гун Юэ приободрился и попросил дядю Хоука позвать Криса.
- Что удалось разузнать? - Прежде чем Крис вошел, Гун Юэ выпрямился, стараясь не выглядеть слабым и немощным.
Крис протянул ему несколько листков: - Мы почти всё выяснили, вот записи допросов.
Гун Юэ, с трудом удерживая бумагу, прочитал всё строчка за строчкой. Оказалось, что человек, известный как «Мистер S», был крайне осторожен: за два года он ни разу не показался лично, и даже голос его каждый раз звучал по-разному.
- Отец Истера предполагает, что это человек средних лет, высокопоставленный, но с мрачным характером. Он постоянно торопил исследования, будто на то была какая-то веская причина.
Прочитав, Гун Юэ передал бумаги Е Шаньшаню и обратился к Крису: - Продолжайте копать по этой зацепке. Если он хоть раз где-то засветился, он обязательно оставил след.